Андрей Лисьев – Зима милосердия (страница 44)

– Лазарет на Краснопресненской.

– Ничего себе! – парень потер горло.

– Ты спал тридцать шесть часов. Со второй попытки на Киевской тебя опознали, но разбудить не смогли. Мы оказались неподалеку. Помогли доставить сюда. Ты не проснулся и при перевозке.

– Пить…

– Извини, затупил, – Арсений переставил на пол саквояж и вышел из палаты.

Белый брезентовый полог отодвинулся, появилась голова Лагутина.

– Проснулся? Очень хорошо, – голос следователя звучал миролюбиво.

Голова исчезла.

Арсений вернулся с кружкой воды. Видеть его в белом халате и шапочке было непривычно.

– Я вас искал, – Женя напился и протянул кружку доктору.

– Знаю.

– Рад, что вы благополучно добрались.

Тот кивнул. Приложил стетоскоп к груди пациента.

– И что со мной?

– Переутомление, лучевая болезнь в легкой форме, некритично. Витаминов бы попить. Да где их взять?

Сталкер пристально посмотрел в глаза врачу.

– Термос где?

– Я видел его вместе с твоими вещами при перевозке. Но где сейчас, не знаю.

– А чего Лагутин такой вежливый?

– Думал, мордовать начнет?

– Угу.

Арсений вместо ответа собрал все медицинские принадлежности в саквояж.

– Так все-таки?

Доктор отвел глаза.

Сталкер требовательно схватил его за руку.

Арсений аккуратно разжал его пальцы.

– Полис… хочет тебя к себе.

– Проболтались?

Доктор по-прежнему смотрел в сторону.

– Полису – нет. Сергеичу только рассказал.

– И?

– А Маша – ганзейцам. Понимаешь, нам нет дела до жителей «Украины». Павел Николаевич – мужик толковый, но руки у него коротки.

Женя презрительно молчал.

– И вот, пока ты был в отключке, ганзейцы организовали экспедицию. Реактора не нашли, зато наткнулись на сталкеров Полиса.

– Ну, допустим, найдут они реактор, а топливо?

– Купят или отобьют.

– А реактор куда делся? – парень знал ответ, но стоило изобразить неосведомленность.

– Х-х-х-х-х, – Арсений сдержал ругательство и хитро посмотрел на пациента. – Так что тебя так просто Лагутину теперь не отдадут.

– А он что?

– Следователь под давлением. С одной стороны, все уже смирились с тем, что девушек живыми не найдут. Но Лагутина начальство шпыняет, да и тот не готов сдаваться. Хочет довести дело до конца. Но он уже понял, почему с тобой они свободно ходили по поверхности, а без тебя – только и успевают, что отстреливаться. Думаю, попробует с тобой подружиться. Они ко мне уже подкатывали.

Доктор заметил тень, промелькнувшую на лице Жени, но промолчал.

– Мне нужна ваша помощь, Арсений.

– Сбежать не помогу, – перебил его доктор.

– Да нет. В одной колбе был кусок породы, наверное, высохло и сдохло все. А во второй – капля. Раствор ваш нужен.

– Раствор – не проблема.

Доктор задумался.

– Думаете, как термос найти?

– Машу попрошу помочь… – пояснил тот и вдруг рассмеялся.

– Вы чего? – покраснел сталкер.

– Девочка имеет на тебя виды.

– Не понял, – Женя покраснел еще больше.

– Положила глаз.

– В смысле?

– Ревнует.

– На каком основании? Я что, повод давал? – Евгений возмущался искренне, стараясь шуметь так, чтобы подслушивающая наверняка Мотылек услышала его.

– Сердцу не прикажешь!

– По-русски говорите, Арсений, не понимаю я ваших загадок.

– Ой ли? – доктор потешался, а Женя смущался.

– Она же маленькая!

– Ну вот и объясните ей! Загадочная женская душа.

– Не. Я так не согласен.

– Как вы думаете, Евгений, сколько Марии лет?

Сталкер попытался было назвать цифру, но по виду доктора понял, что обязательно ошибется. Арсений развел руками:

– У нее сейчас это… Женские дни.

– Она же выглядит лет на двенадцать максимум.