Андрей Лисьев – Никто кроме нас (страница 13)

«О как, – сказал себе Алик. – Хорошие люди здесь обосновались. И главное, свои. А всякие козлы в интернете кричат во всю глотку, что здесь исключительно заезжие российские наёмники. Засланные казачки. Пограбить приехали. А здесь свои. Будем знать».

В действительности Алик давно не верил ни интернету, ни городским слухам. Сказать, что они были сильно преувеличены, значило ничего не сказать. Поскромничать. Он верил только своим глазам, и призывал к этому всех окружающих. К примеру, буквально за пару дней до прихода в штаб, услышав сплетню о том, что по здешнему базару ходили чеченцы с автоматами, он насмешливо спросил говорившую:

– А что, у них на лбу было написано, что они чеченцы? Или ты их об этом спрашивала?

Вразумительного ответа не последовало, и тема была закрыта. Поздоровавшись с комендантом как со старым товарищем, Алик сказал:

– Я не знаю, чем могу быть здесь полезен. У меня болят ноги, поэтому я не боец. На войне быстро гибнет тот, кто медленно бегает. Но тем не менее… вот визитка с перечнем всех моих специальностей. Посмотри и скажи – нужен я тебе или нет.

Комендант заглянул в визитку и тут же ответил:

– Так ты помимо всего и компьютерщик? И полиграфист? Конечно нужен!

– И что от меня будет требоваться?

– Как что? Работа в штабе. Штаб, дорогой мой, это прежде всего куча бумаг. Очень важных и не очень важных. Но все они – нужные. Вот и будешь заниматься делопроизводством за компьютером. Здесь собрались сплошные бойцы, а мне нужен штатский человек, который отвечал бы за документацию. Никакой военной романтики, обычная рутина. К такой работе ты готов?

– А я что, так похож на романтика? – хмыкнул Алик.

– Ну тогда завтра к девяти утра жду тебя здесь.

– Буду, – согласился Алик и шагнул к двери.

– Постой, – задержал его комендант. – Давай определимся сразу с твоим позывным.

– А что определяться… Погремуху нужно принять?

– Это на зоне погремухи, – заметил комендант. – У военных позывные. Говори, как называть тебя будем.

– А что меня называть, – не задумываясь, произнёс Алик. – Сам погляди – вы тут все бойцы, военные, а я штатский. Вот тебе и позывной – Штатский. Как Шостакович. Он тоже форму не носил.

– Годится, – одобрил комендант. – Моё имя тоже можешь забыть. Здесь я Якут.

– Очень приятно, – ехидно хмыкнул Алик. – Похож… Значит, до завтра?

– Да, к девяти добирайся.

Вот тут Алик поневоле завёл на утро будильник. Впервые за много лет.

Будильник действительно изобрели садисты. Оторвавшись от сна в непривычную рань, Алик умылся (спасибо, что опять появилась вода), оделся, наскоро выпил кружку чая и вышел на улицу.

Улица была пугающе пустынной – транспорт который день подряд не ходил, да и частники предпочитали лишний раз не выезжать. После нескольких попаданий снарядов в маршрутки люди старались не высовываться из домов без дела. На работу – и с работы. Если была работа.

Не проявляя никаких эмоций, Алик зашагал по проезжей части в нужном ему направлении.

Через несколько минут за спиной послушался шум одинокого мотора. Алик не отвернул в сторону и не обернулся – машина остановилась сама.

– Куда идёшь, браток? – послышался вопрос водителя.

– На площадь, к исполкому.

– Заходи, подвезу.

Алик сел в салон и спросил водителя:

– Что нового?

– Да ничего. С утра тихо, а ночью – сам слышал.

– Да уж слышал…

Дорога за беседой обо всём и ни о чём заняла минут пятнадцать. Выходя из машины, Алик сунул было руку в карман, спросив, сколько с него причитается, и услышал в ответ:

– Ничего мне не нужно. Останься жив.

Это могло бы показаться странным или невероятным только тому, кто не видел войны. В осаждённом городе произошла переоценка ценностей. И на первом месте оказалась ценность человеческой жизни. А деньги… что деньги. Самого важного на них не купишь. Так стоит ли пытаться урвать лишнюю копейку? У великого русского поэта Геннадия Жукова была строчка, как будто по этому поводу и написанная:

А сколько скопить нужно денег, чтоб выстелить гроб?

Я не думаю, чтоб эта строчка была прочитана всеми жителями осаждённого города, но люди жили именно по такому принципу. Это война.

Зайдя в кабинет, Алик поздоровался с комендантом здания штаба, носившим позывной Шериф, с которым они делили кабинет на двоих, и спросил:

– Что хорошего?

– Да всё то же, – ответил Шериф. – Задержанных всех успеешь оформить?

– Много принято? – поинтересовался Алик.

– Достаточно, – вздохнул Шериф с огорчением.

Его огорчение можно было понять. До войны он работал в милиции, имел звание капитана, а во время осады пришёл в штаб ополчения и сказал: «Бо2льшая часть моих ребят уже здесь, и мне без дела сидеть негоже. Я к вам». И был назначен комендантом здания штаба. У него было множество обязанностей, и одна из них – содержание арестованных. А это непросто даже на первый взгляд, ибо каждый арестованный – как дитя малое. Каждому нужно отвести место, каждого нужно накормить, напоить, вывести на работу, встретить с работы, пересчитать и не дать возможности скрыться или улизнуть от исполнения наказания. Каждый задержанный становился его личной головной болью. Не говоря уже о том, что он отвечал за жизнь и здоровье каждого. Это работа нелёгкая и неблагодарная. Алик мог только посочувствовать ему, что он мысленно и сделал, после чего включил компьютер и занялся первоочередными делами.

Одной из обязанностей Алика было составление реестра арестованных. А их прибывало каждый день. В самом начале осады в ополчении был организован отдел военной полиции, и первое, что было ими сделано, – люди с оружием пришли в милицейский горотдел и сказали, что все их функции они берут на себя. Задача милиционеров – сидеть в дежурной части и переадресовывать все звонки и сообщения во вновь образованный отдел. Затем в городе были жёстко прикрыты все известные по милицейской картотеке наркопритоны и самогонные точки. После чего такие же люди с оружием прошли по всем злачным местам – кафе, ресторанам, пивнякам, крупным магазинам, – оставили там свои визитные карточки и попросили в случае любых нарушений порядка звонить по указанным там телефонам, пообещав реагировать на звонки незамедлительно. И в самом деле, работали оперативно. Нарушители задерживались и доставлялись в штаб. Не помогали ни угрозы, ни посулы, ни попытки откупиться. Все ночевали в штабе, а утром представали пред ясны очи коменданта, который единолично творил суд и расправу. Суд был скорым, приговоры не отличались разнообразием – пять суток общественнополезных работ. В эту категорию работ входило всё: рытьё окопов, подметание улиц, уборка помещений в штабе, да и мало ли что ещё могло понадобиться. И это действовало – попробуй порыть окопы под обстрелами хотя бы день, больше не захочешь. И это было справедливо – каждый, каким бы статусом он ни обладал, отвечал сполна за свои проступки. И так было нужно. Как ни крути, а политика, не подтвержденная хорошей полицейской службой, – это миф. И по каждому случаю задержания обязательно поднимались реестры. И если обнаруживалось, что ктолибо задержан не впервые, к нему было уже другое отношение, да и срок работ ему давался побольше. Вот потомуто в городе, несмотря на тяжелейшее осадное положение, было спокойно. До того спокойно, что юные девицы не боялись гулять в одиночку по ночам. И что за этим стояло? Постоянная готовность военной полиции выехать в любую точку города и кропотливая учётная работа штабных. Рутина…

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.