Андрей Левицкий – Тропами мутантов (страница 28)

Озеров пожевал губами:

– А «марево»?

Пригоршня никак не мог поверить:

– Да «марево» – самый бесполезный арт, ни на что не пригодный! Одни ученые им интересуются, да и те не очень. За него и платить-то никто не хочет…

– Отставить разговоры не по теме! – резко оборвал Озеров. Пригоршня замолчал и отвернулся. Майор обратился ко мне: – Где взять второй артефакт?

– «Марево» – распространенная штука, можно поискать, – раздумчиво протянул Керзон.

– Можно и поискать, но вообще-то… – я достал из бокового кармана рюкзака маленький контейнер. – У меня две штуки есть.

Сержант хмыкнул, хлопнув себя по колену:

– Ну ты химик, точно тебя прозвали.

Пригоршня с подозрением уставился на меня:

– Где взял? У нас такого не было! Или ты часть хабара от меня утаиваешь?!

– Не мели ерунды, – я раскрыл контейнер и показал Озерову артефакты. – Прихватил в Могильнике, пока шли.

– А-а… Ну да, чего добру пропадать, – ухмыльнулся Никита. – Только на фига, не пойму? За них же не выручишь ничего, ты ж знаешь.

– Опять ты все прослушал, – сказал я напарнику, закрывая контейнер и подвешивая его к карабину на поясе. – Лесовик упомянул пару имен. Само по себе «марево» бесполезно, а в сборке может пригодиться. Так что пусть небольшие деньги, но можно за него выручить у людей, которые в вопросе разбираются. Так, одну-две пригоршни долларов, – поддразнил я Никиту.

– Ладно, ладно, уговорил, – насупился напарник. – Но я все равно ни фига не верю в эту затею.

– Есть другие идеи? Выкладывай, я весь внимание.

Сдвинув ковбойскую шляпу на лоб, он почесал затылок и признался:

– Ну, нету.

Озеров переглянулся с Керзоном, они обменялись несколькими краткими репликами:

– Остывать долго будет.

– Лодки нет.

– Такой высоты лестница должна быть железной. И опора нужна. Быстро не сделать.

– Можно собрать трапы по кораблям, связать, склепать…

– Долго. Да и не факт, что выдержит.

– А уровень воды какой будет?

– На глаз если – как раз хватит. Плот сколотим…

– Безумная идея, но может сработать, – заключил Озеров. – Остальные варианты еще более ненадежные. Попробуем.

Он подозвал мнущегося в стороне и не участвующего в обсуждении здоровяка.

– Бугор, Керзон, идете на берег, вон в том направлении, и делаете плот. Когда будет готов, сержант, дашь красный сигнал. Химик, Пригоршня, вы со мной на поиск артефакта.

– Дурацкая затея, – проворчал Пригоршня, но вытащил из рюкзака крепкие брезентовые перчатки и еще один контейнер.

Озеров проверил оружие, вставил в кармашки на разгрузке новые магазины.

– Пошли.

Глава 4

Мы взобрались по склону обратно в заброшенный порт, миновали его и вышли к каналу. Сухое устье его представляло собой ложбину между двумя скалистыми холмами. Землетрясение, сопровождавшее катаклизм, от которого образовался Котел, обрушило в ложбину верхнюю часть более высокой скалы – обвал перегораживал протоку недалеко от границы Котла. С одной стороны от естественной плотины было сухо, с другой – вода. По дну пересохшей части канала ветер гонял пыль. Сержант с Бугром перебрались на другой берег, где в полусотне метров начинался лес.

Я, Пригоршня и Озеров, спустившись вниз, подошли к здоровенной груде камней и земли.

Ботинки взрывали пыль, однако воздух был не очень сухим. Слабо ощущался запах подгнившей воды и тины.

– Если взрыв будет достаточно сильным, можно это дело убрать? – поинтересовался я у майора. Тот оценивающе оглядел хаотичное нагромождение известняковых глыб, попинал нижние камни.

– Надо еще посмотреть с другой стороны, но думаю, я найду, куда положить заряд, чтобы снести по максимуму, – ответил он. – Но если мы не найдем второй артефакт?..

Пригоршня уже карабкался по камням наверх.

– Тогда и будем волноваться, – заверил я майора. Он молча полез вслед за Никитой. Я поплевал на руки и последовал за ним.

Склон был крутым, а из-под ног то и дело осыпались камни, но забрались мы довольно быстро. По другую сторону канал практически не угадывался, вода затопила низкие берега – перед нами была куча мелких островков, озерца и болотистые заводи между ними.

– Да уж, – протянул Пригоршня. Я встал рядом с ним, разглядывая последствия катаклизма, создавшего Котел в его теперешнем виде. Стоячая неглубокая вода быстро зацвела. Часть деревьев, не пережив такого количества влаги, сгнили, тут и там из болота торчали черные остовы. Другие приспособились, намокшие стволы обволок мох. Между деревьями виднелись черные озерца, обрамленные высокой остролистой травой, из воды торчали поросшие кустиками голубики кочки. Еле слышно звенели в осоке комары.

Противоположная сторона болота терялась за деревьями, было сложно оценить его истинные размеры. Пригоршня снял шляпу, вытер вспотевший затылок.

– Не нравится мне тут, – заявил он. – Тихо слишком.

– Как выглядит нужный нам артефакт? – спросил Озеров.

Я объяснил, что из себя представляет «кочка». Собственно, ничего хитрого: спрессованный кусок земли и прочей органики; принципиальное отличие от прочих такого рода артефактов – из «кочки» может расти трава. Поэтому, несмотря на распространенность, ее редко находят. Попробуй отличи артефакт «кочка» от настоящей кочки!

Материнскую аномалию – довольно редкую, встречающуюся только в подобных местах «воронку», – увидеть сложно: вопреки названию, это не закручивающаяся, как при сливе в раковине или в ванне, вода, а легкий прогиб на поверхности, похожий скорее на неглубокую тарелку, чем на воронку. Аномалию легче заметить в ветреный день, так как в углублении «воронки» нет ряби, нет волн – гладкая чистая поверхность. А вот в день безветренный… или на болоте, где вода вообще зачастую ровная и гладкая… глаз да глаз нужен. Это уже рассказал Пригоршня, размахивая руками и показывая в лицах, как аномалия затягивает в себя и безвозвратно топит все, что попадет в область ее действия.

Затем Никита срубил ножом тонкое деревце, счистил ветки – и мы углубились в болото. За Пригоршней, тычущим перед собой импровизированным посохом, осторожно шел Озеров, я замыкал.

Нас тут же облепили комары. Мы прыгали с кочки на кочку, обходили темные озерца воды, по краям затянутые ряской, поросшие осокой. Кое-где приходилось и по воде шагать. Ботинки быстро намокли и отяжелели.

Вскоре начались заросли странных кустов, напоминающих мангровые деревья – с торчащими над водой многочисленными корнями. Корней было столько, они так переплетались, что совершенно невозможно было пробраться сквозь них, приходилось обходить островки этих непонятных растений.

Когда огибали очередной такой островок (на всякий случай держась подальше от корней и побегов – вдруг это аномальное растение, хищное какое-нибудь?), Пригоршня замер и дал знак остановиться. Немного попятившись, присел на корточки за кустом, отвел ветку. Подобравшись на корточках ближе, я глянул через его плечо. И невольно потянулся к автомату.

Впереди в широком озерце, свободном от деревьев и кустов, стояла очень грубо, неказисто сварганенная плоскодонка. В ней сидел, скрючившись, мутант под названием бес – но не обычный. Отличия сразу были заметны: мелковат, оттенок другой. В лапах у зеленого страшилы была костяная острога. Бес замер, склонившись над бортом лодки.

Озеров потянул из-за спины автомат.

– Не стоит, – шепнул я. – Вдруг поблизости его собратья? С толпой бесов мы не справимся.

– Лодка, – прошептал в ответ майор. – Плот не надо делать…

Я покачал головой:

– Она никакая совсем. И троих едва выдержит.

Бес вдруг почти без замаха вонзил острогу в воду, тут же вытащил. Полетели брызги, на острие забился мелкий водяной мутант, похожий на помесь рыбы и ящерицы. Бес перехватил острогу, как шампур, и начал урча пожирать добычу. Между пальцами у него были перепонки.

– Водяной бес, – шепнул Пригоршня. – Ихтиандр, во!

Мы тихо обогнули псевдомангровый островок с другой стороны, стараясь не привлекать внимание мутанта, и осторожно продолжили поиски. Пригоршня шел первым, проверяя своим посохом глубину, мы с майором – сзади, на расстоянии нескольких метров друг от друга, обшаривали кочку за кочкой. Было тихо, только жужжали мухи да плескалась вода. Я носком ботинка тыкал каждый земляной бугорок, прежде чем встать на него. Иногда верхушка кочки начинала мягко съезжать на сторону, я наклонялся – но нет, ошибка, рука погружалась в мокрый комок травы и корней, кочка была настоящей.

Краем глаза заметил движение справа между деревьями, расставил ноги пошире, балансируя на двух островках травы, и посмотрел туда.

Не сразу стало понятно, что это. Сначала показалось, что деревья в той стороне заражены омелой, – к нижним сучьям прилепились большие комья веток и листьев. Но потом из одного комка выскочила зеленая фигурка – и я все понял. Поселение бесов-ихтиандров! Не меньше десятка круглых хижин притулились над водой.

Я замахал напарнику с Озеровым. Майор был рядом и сразу остановился, а Пригоршня прыгал с кочки на кочку метрах в двух впереди.

– Никита! – прошипел я. – Стой!

Он дернул головой, нога его соскользнула с очередного травяного холмика, и Пригоршня с громким воплем рухнул в воду. Завозился, забулькал.