Андрей Левицкий – Рождение Зоны (страница 44)
– Поверь, мой юный друг, у вас больше нет врагов, – победоносно улыбнулся Пригоршня.
– А как же нечисть? – удивился бывалый вояка.
– Нет больше нечисти, – подыграла нам Искра и тоже открыла лицо.
Немного посомневавшись, молодой по рации велел своим собраться «в рубке, срочно». Нас все-таки впустили и, слава Зоне, Юпитеру, Перуну и Долгому Лету, не потребовали, чтобы остальные сняли с лиц банданы. Случись это, мы не объяснились бы с местными и тут же полегли бы все.
За воротами располагалась уже знакомая застава с «утюгом»-шаттлом на платформе, внутрь которой мы и направились.
Нас провели в помещение с рубкой связи и рядом стульев вдоль стен, где уже усаживались местные. Меня глушило страхом телепатов – неуютно им было среди людей, готовых в любую минуту их уничтожить. Напуганные, они стали единым целым – я не различал мыслей телепатов по отдельности.
Людьми двигало любопытство. Они охраняли заставу уже целую неделю и заскучали, а тут поняли, что впервые в жизни оказались в центре
Отгородившись от чужих мыслей, я продумывал план выступления. Взгляд скользил по лицам, стенам, задерживался на фотографиях в рамках. В середине стены висел портрет Канцлера, чуть ниже было фото Картографа. Ба, да он у них национальный герой!
Ненавижу публичность, но не Пригоршню же выставлять. Тут хитрость нужна и умение убеждать. Сначала следовало рассказать о том, что похолодание – не временные трудности, это навсегда, живописать ужасы, потом – о поломке генератора, напугать тем, что город должен упасть, перевести разговор на достижения предков, поведать о путешествиях между мирами, признаться, кто мы и откуда. Ну, а затем уже поведать о приключениях в Столице.
Третий раз рассказываю одно и то же, а если считать обмен знаниями с телепатами, то четвертый.
Моей команде стульев не хватило. Пока местные искали, куда бы нам присесть, собравшиеся заскучали. Их очень волновал вопрос, почему у телепатов и Мая закрыты лица. Кто-то заподозрил, что мы принесли какую-нибудь заразную коросту, я слегка толкнул Мая в бок и провел по лицу. Он понял и стянул платок. Те, кого беспокоили мысли о коросте, успокоились.
Наконец дежурные принесли коробки, поставили вдоль стен. Пригоршня тотчас расселся и удобно поместил рюкзак между расставленными коленями. Я тоже снял ношу. Телепаты забились в угол, прижались боками, пытаясь и физически, а не только ментально, слиться воедино. Май и Искра потоптались в нерешительности и заняли коробку позади меня.
Успокоив телепатов, я начал рассказ. Мне верили: местные и сами заметили, что Небесный город опускается, но думали, что это запланировано, а вот ледниковый период напугал их не на шутку. Меня перебил один из охранников, сидевший посередине, развернулся полубоком:
– Подожди-ка. Ты говоришь, наступит пора вечного льда… Но это ведь серьезно! Нас бы обязательно предупредили.
Пригоршня фыркнул:
– Ага, врут вам, мужики, чтоб вы не волновались. А нас отправили за штуковиной, которая поможет удержать город на лету.
– Нашли? – спросил вояка, закрытый спиной недоверчивого.
– Почти, – кивнул я и прочел в их глазах облегчение.
Недоверчивый продолжил:
– Такого от нас скрыть не могли, я тебе не верю.
Зал загудел, половина была за меня, половине казалось, что я лгу – Канцлер не мог их обмануть просто потому, что не имел права: любые ситуации, угрожающие населению, обсуждались с общественностью. Сейчас же им было сказано, что грядет временное похолодание, а потом все наладится. Все логично, Канцлер решил не сеять панику. Это плохо, мы не вписываемся в его планы.
– Ложь, произнесенная во благо, не является преступлением, – ляпнул Пригоршня, и на меня обрушилось возмущение.
Напарник грязным сапогом попрал святое. Теперь горожане мне точно не поверят. Один, вон, за винтовку ухватился, телепаты занервничали, Искра протяжно вздохнула.
– Вы чего? – удивился Пригоршня.
Ну, все, приплыли. Сейчас нас пристрелят. Я оглядывался все более нервно. В зале зашумели, и стало понятно: это конец. Действительно конец. Какая-то женщина в задних рядах закричала, грозя нам кулаком, люди брались за стволы, ненависть все ярче проявлялась на лицах… Я мысленно попрощался с жизнью, и тут раздался возглас. Вскочил низкорослый мужчина лет тридцати, воскликнул:
– Да что вы как дети! Я ж вам говорил: на город движется лед! Да я в бинокль видел… я же вас носами в это тыкал, а вы только отмахивались! Сами подумайте: как лед исчезнет сам собой?! Прав, он прав!
– Да, это похоже на правду, – проворчал командир и повысил голос: – Похоже на правду, говорю! Всем замолчать! Молчать, ну!
Шум в зале постепенно начал стихать, и когда последние голоса смолкли, а крикливую женщину усадили на место, наш внезапный союзник кивнул:
– Продолжай, гость. Говори!
Пришла пора рассказать о других мирах.
Странно, но к тому, что мы иномирцы, они отнеслись без удивления: им была известна история Картографа, переместившегося предположительно в другую реальность. Тогда все ждали возвращения героя, но не дождались, а новость, что мы сможем его вернуть, вызвала бурю радости, утопившую недоверие. Так же грядущее воскрешение доброго бога обрадовало бы верующих: сейчас придет великий и все «починит», будет рай на земле, вечное лето, а лишения и холод останутся в прошлом.
Затем начался рассказ о путешествии в Столицу. Хорошо, о ней они знали. Снова упомянув Картографа, я вызвал одобрение и расположил слушателей к себе.
Наконец наступил самый ответственный момент: мне следовало представить телепатов, убедить местных, впитавших нетерпимость к ним с молоком матери, что манипуляторы на самом деле не враги. Напротив, они хотят жить с людьми в мире и потому помогли нам.
На этом моменте аборигенов ментально растарантинило, как выражается Пригоршня. Телепаты затрепетали, уловив смятение людей, возмутились обрушившимся на них шквалом ненависти. Один из слушателей вскочил:
– Ерунда! Они глупы, мы видели их и убивали. Нечисть чуть умнее фибий!
Пришлось объяснять, что местные телепаты деградировали и утратили разум, но те, кто живет в Столице, не глупее людей, просто они разговаривают мысленно, и обычный человек их не слышит. И если бы «нечисть» не помогла нам, то ничего бы не получилось.
Люди загудели. Их мысли прорвали мою хлипкую защиту. Кто-то считал меня сумасшедшим. Кто-то просто не верил. Мелькали картинки: сожженная деревня, распятые обезглавленные люди, нечисть с копьями.
Телепаты сидели смирно и уже готовились к погибели.
– У них есть аппараты климат-контроля, библиотеки, оставшиеся от людей. Если запустить аппараты, то зима отступит и лето будет долгим.
– Так почему они их не запустят? – крикнул парень с краю.
– Не знают как, а читать не умеют, не понимают буквы. Он, – я кивнул на фото Картографа. – Тоже с ними разговаривал. Теперь телепаты обратились за помощью…
Командира, который нас встречал, перекосило:
– Нечисть просит о помощи нас? Людей? Не верю в добрую нечисть, – он помотал головой, будто старался вытрясти оттуда посеянные мной сомнения.
– А сам-то ты как их понял? – с интересом спросил наш молодой сопровождающий.
Вот как не солгать в такой ситуации? Пусть будет ложь во благо.
– Я гемод, слышу их мысли.
И снова возмущение, кстати, довольно справедливое, что я их подслушиваю. Пришлось опять лгать:
– Я слышу лишь адресованный мне импульс, и то не каждый.
Кто-то поверил, кто-то – нет, нашлись те, что сочли меня лгуном и мысленно уже отправили на переработку (у них ложь – страшное преступление). Сидящая позади Искра вскочила и громким звенящим голосом проговорила:
– Я не из их мира, я простой деревенский житель. Мы трудимся, чтобы для всех нас была еда. Он говорит правду! На нас с братом напала дикая нечисть, шесть особей, взяли нас под контроль. Я потеряла сознание, мы почти погибли, но встретились эти люди, а с ними были… была нечисть. Они сражались плечо к плечу с нами, эти существа разумны, они не враги, – девушка сжала кулаки. – Клянусь, что говорю правду!
Май усадил ее, поднялся, скрестив руки на груди:
– Они вооружены и умеют обращаться с оружием. Мы не понимаем, о чем они думают и чего хотят, но точно – не нашей смерти. Потому что ледниковый период убьет и их тоже.
Защитники заставы смолкли. Снова речь взяла Искра. Говорила она сбивчиво, но жарко, то и дело поглядывая на меня. Сколько чувств, сколько задора! Молодец девочка, очень убедительно, я бы так не смог:
– Вы хотите умереть от холода? Хотите видеть, как от голода гибнут ваши товарищи, а вы не в силах им помочь? Я – нет. Да, вы продержитесь дольше нас, мы умрем первыми. Сначала старики, потом дети. От голода. Вы знаете, что такое голод? Это когда люди едят друг друга и грызут древесную кору. Не хочу так больше… ну что вы смотрите?
Скрестив руки на груди, я мысленно наблюдал поединок веры и здравого смысла. Для людей нечисть – опасный враг. Умри, но нечисть уничтожь. А теперь получилось, что союз с врагом – единственный способ выжить. Если бы перед христианином стоял выбор спасти мир, но душу свою погубить, он испытывал бы похожие чувства.
Поскольку существование души не доказано, а жить все любят, горожане склонялись к тому, чтобы принять предложение врага, но потом с нечистью разобраться.