Андрей Левицкий – Рождение Зоны (страница 16)

– Это надо обсудить с горожанами. Если они захотят.

– Думаю, захотят, – промычал Пригоршня с набитым ртом.

– Подождите меня здесь.

Когда старейшина открыл дверь, помещение наполнилось воплями ликования, ледяной ветер стеганул по ногам. Я поежился, взял кусок семечки. Она оказалась маслянистой и по вкусу напоминала что-то среднее между кедровым орехом и фундуком.

– Вкусная еда, – оценил Пригоршня, он все никак не мог наесться после дня впроголодь, а может, тому виной холод, что, как известно, стимулирует аппетит.

Среди местных толстяков не наблюдалось, значит, с пищей и у них были проблемы, и зимой они перебивались летними запасами.

Не прошло и десяти минут, как в дверном проеме возник Луч и поманил за собой:

– Гости, горожане хотят с вами поговорить.

Пригоршня тотчас вскочил и глянул на меня, я дожевал мясо фибии и зашагал к выходу.

Когда мы вышли на улицу, там уже вовсю шли гуляния, огней горело больше обычного, били то ли барабаны, то ли тамтамы, на небольшой поляне разожгли костер, и к нему понемногу стягивался народ, что было, на мой взгляд, непредусмотрительно, и я обратился к старейшине:

– На вашем месте я оставил бы наблюдателей на боевых постах. Вдруг нечисть вернется.

– Дозорные по-прежнему на местах. На подходах к поселку тоже часовые. Молодежь сейчас разделывает убитых фибий – в лесу все тихо, орда ушла.

Я поискал Мая, но не узнал его в толпе: у каждого третьего парня были длинные светлые волосы. Мы двинулись в сторону, противоположную той, где кипел бой. Почти рассвело, и взору открылась вторая часть деревни: здесь деревья были потолще, и в каждом стволе наблюдалось по три-четыре двери, соединяющиеся с центральными мостами с помощью подвесных лестниц. Женщины, спешащие в центр, несли котомки с едой. Нас узнавали и приветствовали, Пригоршне доставалось больше внимания и женских улыбок. Знал бы он, как они называют его шляпу!

По паутине мостов мы добрались до центральной поляны размером с футбольное поле, окруженной широчайшими стволами с многоэтажными жилищами. Никогда бы не подумал, что люди способны жить в поселке, одновременно напоминающем термитник и паучатник. Если подняться над деревьями, мосты и канаты наверняка будут похожи на паутину.

Над площадью, где собралась толпа человек в двести, мы направились к одному из исполинских стволов. Крепыш Луч взобрался по канату на толстую, в пару обхватов, ветку, цепляясь носками мокасин за выступы коры. Мы с Пригоршней последовали за ним и очутились возле округлого домика наподобие скворечника. Сделан он был из коры, а внутри – выстлан металлом, кое-где уже поржавевшим. На полке стоял металлический ящик типа советского радио, а под ним находилась клавиатура с множеством рычагов.

Загородив обзор, Луч принялся щелкать рычагами, донесся характерный свист ненастроенного радио, и вскоре сквозь него пробился сипловатый баритон:

– Центр слушает.

– Это Луч, направление юго-восток. Гости со мной.

– Пусть говорят.

Луч отодвинулся, ткнул в медную пластину пальцем и прошептал:

– Это приемное устройство.

Уходить он не стал, переместился ближе к выходу и навострил уши: его-то миновал наш рассказ о другом мире.

– Доброе утро. Говорит пришелец Химик, – я выдержал паузу, и мне ответили:

– Спасибо, что помогли нашей деревне отбиться. К сожалению, Небесный город и человечество в целом переживает трудные времена, потому нам просто нечем им помочь.

– Теперь и мы переживаем трудные времена, без патронов-то, – подал голос Пригоршня, привалившись к стене и скрестив руки на груди.

– У нас огнестрельное оружие, – пояснил я. – В качестве заряда оно использует стальное устройство – патрон. Пуля из патрона пробивает плоть врага.

– Да, такое у нас использовалось задолго до эпохи расцвета. Сейчас производить огнестрельное оружие слишком энергозатратно и дорого, но скоро, чувствую, придется, – собеседник на том конце линии вздохнул. – У меня к вам вопрос. В ваш мир через телепорт случайно попали наши люди. Что с ними сейчас?

Мы с Пригоршней округлили глаза, я ответил:

– Впервые о них слышим. Думали, перемещение случилось давно, и в живых уже никого нет.

– Не так давно. Десять зим назад. Мне важно знать, что с ними.

– Без понятия. Может, и есть службы, которые в курсе. Мы нашли телепорт случайно, и вот мы здесь. Раз ваши люди не смогли вернуться, значит, они, скорее всего, мертвы, а нам надо домой.

На той стороне линии воцарилось молчание, донеслись голоса, но слов было не разобрать.

– Так кто вам мешает? Воспользуйтесь телепортом – и вы снова дома.

Мы не переставали удивляться. Они думают, что мы переместились вместе с аппаратом?

– Как бы вам объяснить. Телепорт остался там, мы проникли внутрь, взяли устройство, потом были вынуждены его взорвать, и нас переместило сюда.

И снова молчание. Наша история стала для них неожиданностью. Я решил воспользоваться заминкой:

– Мне кажется, мы можем быть полезны друг другу, и лучше разобраться во всем при личной встрече.

– Как выглядело устройство, которое вы взорвали? – спросил собеседник.

– Темно-коричневое, округлое, с кулак размером, состояло из двух взаимопроникающих половин, но они не разъединялись.

На том конце линии совещались больше минуты и, наконец, вспомнили о нас:

– Это правда. Вам несказанно повезло, потому что вы сломали преобразователь. Вас могло перебросить куда угодно, к примеру, в дикий безлюдный мир. Или туда, где вообще жить невозможно. Насчет взаимного сотрудничества, – в голосе промелькнуло пренебрежение, кто-то тихонько пробормотал, и связной сказал: – Вы мало чем будете нам полезны. Но и проигнорировать вас мы не можем. Ответьте только на вопрос: в телепорте вы не заметили странный прибор – небольшой, с полметра, продолговатый, одна его половина черная, вторая серебристая, на светлом конце – разъем, – снова зашептали, и говоривший продолжил: – Разъем – такое отверстие…

– Знаю, что это, – прервал его я. – Ничего подобного не видел. Это что-то важное?

Мой вопрос проигнорировали.

– Приходите к заставе, местные вас туда проводят и вооружат. Тогда и поговорим подробнее. Конец связи.

Когда он отключился, Пригоршня возмутился:

– Снобы, ненавижу. Бюрократы хреновы. Они что, нам не рады?

– Они расстроились, – объяснил я. – Потому что потеряли что-то важное. Думали, мы вернем им это что-то, но… В общем, надо разобраться, что у них случилось. Скоро узнаем, – я обратился к Лучу: – Как долго идти до заставы?

– Два дня, – ответил старейшина.

– Значит, выдвигаемся, – Пригоршня аж пританцовывал от нетерпения. – Только оружие нам дайте, а то мы весь боезапас израсходовали на мутантов, пара патронов осталась. И еды дайте в дорогу. Да, и главное – карту.

Старейшина качнул головой:

– Мы дадим вам проводников.

– Пусть с нами будут Искра и Май, – предложил я. – Мы отлично друг друга поняли.

– Искра спит, она сильно ослабла, Май занят. Никто никуда не пойдет, пока мы не проведем обряд прощания с погибшими, а потом не отблагодарим вас за спасение поселка. Своими силами не отбились бы.

Вот только этого нам не хватало! Пора выдвигаться, а они праздновать вздумали.

– Спасибо вам сердечное! – в порыве чувств я приложил руку к груди. – Нам надо в Небесный город, и побыстрее. Дайте нам карту, и мы пойдем.

– Да ладно тебе, Химик, – проговорил Пригоршня. – Мы никуда не спешим. К тому же опять не выспались, – он выглянул за дверь. – Посмотри, как люди радуются, утром и пойдем отдохнувшими и бодрыми, а не сонными зомбями.

Я невольно зевнул, прикрыв рот рукой. Да, усталость давала о себе знать. Гномоподобный Луч заговорил с почтением:

– Не уходите сегодня. Порадуйте нас, тут редко бывают гости.

Внизу разожгли костер, на тамтаме выстукивали странный ритм, люди утихли и замерли изваяниями. Луч кивнул в сторону площади и начал спускаться по подвесной лесенке. Мы устремились за ним, и вскоре он смешался с толпой, а мы остановились чуть в стороне. Пригоршня толкнул меня в бок и указал на холщовые мешки, где проступали пятна крови. Я заметил три мешка, еще сколько-то скрывала толпа.

По неслышной команде люди двинулись назад, к нам, образуя кольцо. Меня чуть не сбили с ног – еле успел повернуться боком, чтобы толпа обтекла меня. Мы оказались в первом ряду кольца. В середине площади пылал костер, два совершенно лысых тамтамщика, будто погруженные в транс, работали синхронно.

Головня, Луч и еще один старейшина – сухонький согбенный старичок с клочковатой бороденкой – стояли возле пяти окровавленных мешков. Что там – не хотелось даже представлять.

Заговорил старичок голосом скрипучим, как ржавые петли двери. Он восхвалял великое прошлое человечества, напоминал о былых подвигах, о городах, которые упирались в небосвод, о летающих аппаратах, о войне, развязанной нечистью.

Лица собравшихся, преисполненные благоговения, помрачнели, на скулах заиграли желваки. Когда речь зашла о погибшем поселении, где должны были посеять семена, позади меня заголосила женщина, ее крик подхватили, и над деревней поплыл скорбный плач.

Пока они оплакивали товарищей, я рассматривал толпу. Женщин было столько же, сколько и мужчин – видимо, они сражались против врага наравне с сильным полом и гибли так же часто. Большую часть составляла молодежь, людей после тридцати было меньше, а тех, кому за сорок – единицы; сказывался жесткий естественный отбор. Дети и подростки, одетые в такие же серые спецовки, столпились правее меня и вытянулись полукольцом: сначала малыши, за ними ребята постарше. Мамы с младенцами сидели на шкурах, и их силуэты расплывались за пылающим пламенем.