Андрей Левин – Божественная комедия, Простыми словами (страница 15)
Перед тем как закончить разговор, он сказал Данте пророчество о будущих бедах его родного города.
И произнёс это с явной злостью – словно хотел причинить Данте боль.
Так Данте впервые увидел в аду не только страх и страдание, но и злую радость тех, кто продолжал ненавидеть даже после смерти.
А впереди их ждал ещё более страшный вид – потому что ров воров скрывал множество новых ужасов.
Песнь двадцать пятая
После того как Ванни Фуччи закончил свою злую речь, он поднял руки и дерзко показал кукиш в сторону небес.
Это было богохульство.
И почти сразу его наказание усилилось.
Змея обвилась вокруг его шеи, словно заставляя его замолчать. Другая оплела его руки так крепко, что он не мог пошевелиться.
После этого Фуччи убежал прочь, а следом за ним появился страшный кентавр.
На его спине и плечах ползали змеи, а над ним нависал огнедышащий дракон.
Вергилий объяснил Данте:
– Это Какус. Когда-то он украл стадо Геркулеса, за что был убит. Теперь он мучает воров в этом рву.
Пока они говорили, появились три другие души.
Они не заметили Данте и Вергилия сразу.
Но вскоре один из них спросил, где их товарищ по имени Чанфа.
И тут произошло нечто странное.
Из глубины рва внезапно выскочила огромная шестиногая змея.
Она прыгнула на одного из грешников и обвила его тело всеми своими лапами.
Их тела начали сливаться.
Кожа меняла цвет, части тела смешивались, руки и ноги соединялись.
Вскоре из двух существ получилось одно – странное и ужасное создание, уже не человек и не змея.
Данте смотрел на это превращение с ужасом.
Но на этом чудеса не закончились.
Маленькая змея подползла к другому грешнику и укусила его.
После укуса оба начали меняться.
Человек постепенно превращался в змею.
А змея, наоборот, становилась человеком.
Их тела медленно обменивались формой: руки превращались в лапы, кожа менялась, лицо вытягивалось, а у змеи появлялись человеческие черты.
Наконец превращение завершилось.
Змея уползла прочь, став человеком.
А бывший человек теперь превратился в змею.
Данте видел, как души воров бесконечно меняют форму.
Они теряют свой облик, смешиваются с другими существами, превращаются в змей и снова становятся людьми.
Таково было наказание воров.
При жизни они присваивали чужое имущество.
Теперь же их собственная сущность постоянно похищается и меняется.
И пока Данте наблюдал за этим ужасным зрелищем, они с Вергилием готовились идти дальше – в следующий ров восьмого круга.
Песнь двадцать шестая
Когда Данте и Вергилий поднялись на следующий каменный мост, перед ними открылся новый ров восьмого круга.
Он был тёмным и глубоким.
Но внутри него мерцали сотни огней.
Эти огни двигались медленно, словно светлячки в ночной долине. Каждый из них был похож на маленькое пламя, и внутри каждого пламени находилась душа.
Вергилий объяснил Данте:
– Здесь находятся те, кто при жизни давал коварные советы и обманывал других своей хитростью. Теперь каждый из них заключён в огне – ведь их разум был пламенем обмана.
Данте внимательно смотрел вниз.
Вдруг он заметил необычный огонь.
Его вершина была раздвоена, словно у него было два языка.
Данте спросил:
– Учитель, кто заключён в этом двойном пламени?
Вергилий ответил:
– Там находятся два великих героя древности – Улисс и Диомед. Вместе они совершили хитрости, которые погубили Трою. Они придумали деревянного коня, с помощью которого город был обманут и разрушен.
Данте очень захотел услышать их историю.
Поэтому Вергилий обратился к пламени и попросил рассказать о последнем путешествии Улисса.
Пламя задрожало.
И из него раздался голос.
Это говорил Улисс.
Он рассказал, что после долгих странствий вернулся домой. У него были семья, сын и жена Пенелопа.
Но его сердце не могло успокоиться.
Его снова тянуло в путь.
Он жаждал узнать больше о мире и увидеть то, что скрыто за границами известных земель.
Поэтому он собрал своих старых товарищей и снова отправился в море.
Они плыли всё дальше и дальше, пока не достигли великого пролива – того места, где, как считалось, заканчивается мир.
Там стояли Столпы Геркулеса – предел, за который людям запрещалось плыть.
Но Улисс обратился к своим спутникам: