Андрей Лео – Сделай, что сможешь (страница 2)
Однако вернёмся на грешную землю. Добывать я нынче смогу лишь всякую мелочь. Появится мясо для моего растущего организма и шкурки на продажу. Желательно для начала лук сделать. Мдя… хрень, конечно, в таких условиях получится, а не лук, но на безрыбье и козлом замяукаешь. Вообще-то тренировался я с ним нормально только в институте, а потом в основном баловался. Остаётся надеяться, мастерство не пропито.
Необходимо также вспомнить устройство силков и ловушек. Арбалет бы сварганить, но его на коленке не сляпаешь, тут более серьёзный подход требуется. С рогатиной, пожалуй, возиться и смысла нет, меня в нынешнем состоянии любой хищник завалит, просто отмахнувшись от острой палки. Следовательно, ежедневный бег по пересеченной местности стоит первым пунктом выживания. Хм… а вторым — лазанье по деревьям.
Эх… почему ж мне не прёт-то так со стартовыми условиями?! Ещё вчера прекрасно жил: работа нравилась, денег завались, на все причуды хватало, детей прекрасных воспитал, друзья замечательные, здоровье, как у быка. С женой, правда, развелся. Так культурно, даже друзьями остались. А начинать пришлось с самых низов, пока себя человеком почувствовал, много шишек набил. И в этой жизни, видимо, те же яйца, только в профиль. Бли-ин… У других вон сознание выискивает всяких царей или князей, для размещения с комфортом. Нужные прибамбасы и артефакты в нагрузку прилагаются. А я опять босой и без трусов. Мне бы самого завалящего принца, я б не страдал, что королевство маловато, в любом бы разгулялся. Подняв лицо к небу, я закричал:
— Ау, инопланетяне, дайте карту уровня, пожалуйста! Где вход на следующий? Нажмите перезагрузку!
— Ты чего разорался?
Я подпрыгнул. Из-за угла землянки вышла тётка с клюкой, в сером заношенном одеянии. Голова по-стариковски платком обмотана.
— Чего разорался, спрашиваю?
Я впал в ступор. На инопланетянина эта тётя явно не тянула. Может, бабка пацана?
— Эээ… Бабушка…
— Какая я тебе бабушка? Ты зачем встал? Тебе лежать надобно, помрёшь ведь. Что отец твой мне скажет? Машка ему уже растрепала об улучшениях.
— Да там блохи, — смог пролепетать я.
Тётка, не размахиваясь, влепила мне клюкой по бедру. Ох ёж твою… Больно-то как!
— С тобой эти блохи пришли, тебе и кормить. А ну быстро в постель! — она замахнулась серьёзно.
Юркнул быстрее в землянку, от греха подальше. Отпор ей дать, само собой, можно и в нынешнем состоянии, но оно мне надо — ссориться с единственным на данный момент человеком, который в состоянии дать информацию о здесь и сейчас? Помнится, в старые времена такое отношение к детям считалось нормальным. Буду выпендриваться, прибьют, к чертям собачьим.
Ох, бли-ин… если это действительно 18–19 век, как я думаю, то летать мне после выздоровления быстрее тапка.
Закапываясь в шкуры, прислушивался к громкому ворчанию местного "жандарма". Устроившись, попытался осмыслить неожиданную встречу. Самое главное из всего услышанного — здесь говорят по-русски. Значит, всё же прошлое. Про болезнь я верно догадался. И кризис уже миновал. Слабость ощущается, но дело идёт на поправку. А лечила меня, очевидно, эта карга, очень на ведьму похожая.
Одежда у нее, как у крестьян на фотках о царской России времен Николая II — серо-синяя хламида, напоминающая сарафан с кофтой, да платок этот странный. Но, думаю, и при вторжении Наполеона могли так же одеваться. Присутствует какая-то Машка, наверно, помощница. А ещё у меня есть отец, которого побаиваются.
Придётся симулировать потерю памяти. Представляться вселенцем из будущего? Ну его нафиг, сожгут или утопят по-тихому. И ведьму заодно. Зачем нам демоны? Н-е-е-е, нам демоны ни к чему. Аминь, буль-буль.
Мои размышления прервал приход ведьмы. Я постарался изобразить легкий испуг. Подошла, посмотрела и прошипела, хитро прищурившись:
— Что, боишься?
Блин, чуть не ляпнул: "Страшнее видали". В этих потёмках её и не разглядеть-то нормально.
— В огороде зачем морковку вытаскал?
— Есть хотелось.
— Наелся?
— Нет.
— Хм… Сейчас куру сварю. А тебе лучше поспать.
Она махнула рукой в мою сторону. "Ага, уснешь тут в вашем клоповнике", — только и успел подумать я и… вырубился.
Разбудил меня божественный запах куриного супа. Открыв глаза, столкнулся взглядом с давешней тёткой. Что-то очень задумчиво она меня рассматривает, не к добру это.
— Ты другой стал.
Вот чёрт, рентген на ножках! Держись, Сашка, иначе расколет тебя ведьма до самой задницы. А там и до безвременной кончины недалеко.
— Что ж в тебе изменилось? Не пойму я.
Нужно что-нибудь сказать, отвлечь как-нибудь.
— Я ничего не помню.
Голос у неё из задумчивого сразу стал немного испуганным.
— Совсем ничего?
— Не знаю.
Она наклонилась ближе и требовательно спросила:
— Отца, мать?
— Не-е-ет.
— Обманываешь, — прищурилась ведьма.
Оба-на, она ещё и детектор лжи ходячий. Следует врать ооочень осторожно. А лучше совсем не врать.
— А сеструху помнишь? Вчера убирала за тобой.
— Не-е-ет.
— А братьев?
— Нет.
— А деревню?
— Нет.
— Вроде не врёшь, — тётка как-то сразу осунулась.
— Ну а лес-то помнишь? Он же тебе словно дом родной. Повадки всей живности знал.
— Лес помню, — я постарался сделать задумчивое лицо.
— Как зверя добывать, силки ставить, помнишь?
— Помню.
— Значит, и остальное воспомнится, — с облегчением сказала она. — Лес тебе просто ближе всего, вот и не дает болезни память отобрать. А поправляться начнёшь, лес и остальную память возвернёт. Не пойму, почему Машку, сеструху свою, забыл. Ты ж за нее даже на волка кидался, и она в тебе души не чает. Просидела тут с тобой две седьмицы, пока ты в бреду метался. Домой не шла, сколь я ни гнала, почитай, все время в ногах у тебя спала. Ничего! Спомогу я тебе. Ты только, — она наклонилась ко мне, — смотри тятьке и братьям про память не болтай. И мамке пошто про это знать, волнение одно. С Машкой я поговорю, лишнего не сболтнёт. Она не смотри, что два вершка, с понятием девка. А теперь отвару куриного похлебай, раз есть хочешь, начнем с малого.
Супчик куриный на вкус был просто объедение. Судя по реакции тельца, оно такого давно не ело. Меня опять потянуло в сон. Надо же, всю жизнь жалел об отсутствии братьев и сестёр, а теперь как врать-то пришлось, и рад. Ох, непростая тётя! Сегодня мне повезло, а что дальше делать?
Второй раз проснулся после полудня. Рядом сидела всклокоченная девчушка и напряженно на меня смотрела. Опля! Похоже, про неё говорили — два вершка. Новоиспечённая сестрёнка. Личико красивое. В потёмках, правда, особо не разглядишь, но не крестьянское какое-то, более вытянутое. Глазищи большие, почти чёрные, оттенок не уловить. Пучки тёмно-серых волос в разные стороны. На воробушка похожа. Смешная. Я улыбнулся.
— Машка.
Ох, как взвился этот воробушек! И зачирикал с сумасшедшей скоростью:
— Я же говорила, говорила! Меня он обязательно узнат. Он не может меня не узнат! Уж кого-кого, а меня он всегда узнат. Я ни вот столечки не боялась, ну ни вот столечки! — она успевала тараторить, периодически подпрыгивая на месте.
— Уймись, балаболка, — тётка стояла, уперев руки в бока, но на её лице играла улыбка.
Сестрёнка на секунду замерла, а потом резко пододвинулась ближе и положила ладошки мне на грудь.
— Мишка, как я исполохнула, что ты умрешь! Ты не думай, я не верила в это ни капельки. Я и боженьку всё время молила. И тянула тебя к себе, по совету бабы Софы. Но боялась, не дозовусь, боженька не услышит. У него дел тьма тьмуща. Да и ты сказал навсегда уходишь. Ну зачем ты так сказал, зачем? — она легонько ударила по моей груди своим кулачком.
— Уймись. Слаб он ещё, — уже сердито рявкнула лекарка. — Будешь кулаками махать, уйдёт опять, не дозовёшься.
У сестры на глазах сразу навернулись слезы. Она положила голову мне на грудь, обняла ручонками и стала тихонько всхлипывать. Тётка тяжело вздохнула и отошла к печке. А я серьезно задумался над словами девчушки. Где же прежний владелец тельца, и какова причина его исчезновения? Когда читал книжки про попаданцев, как-то это проходило мимо. Исчезли и исчезли, срослись с новым сознанием, и флаг им в руки.
А сейчас, понимая, насколько эта малышка любит ушедшего, я завидовал. У меня, к сожалению, не было ни брата, ни сестры, даже двоюродных. Куда он пропал? Связан ли его уход с болезнью? Почему говорил навсегда уходит? Сам ли ушёл? Если сам, тогда что могло послужить такому решению? Надо в дальнейшем всё это выяснить.
Мда… а сестрёнка ничего. Боевая.