Андрей Лео – Сделай, что сможешь 2 (страница 61)

Я кивнул.

- Можешь не беспокоиться по этому поводу. Живи, как жил.

- Благослови вас бог, Александр Владимирович!

- Митрич, хватит уже мне руки целовать. Скажи лучше, Анастасия Георгиевна, получается, по поводу наследства в суд обратилась?

- То мне неведомо. Пред Рождеством заезжала она, да я спросить забыл. А до того последний раз два месяца назад наведывалась, говорила лишь: "Скоро, скоро", ну, так она и в начале лета говорила - скоро. А когда? Того не знаю.

Ой, мутит что-то тётка! Вряд ли у неё есть возможность наследство на себя и на сестру перевести, поэтому и в суд не идёт. Скорее всего, она время тянет, стараясь выдоить денег с аренды дома по максимуму, до моего возможного возвращения.

- Подожди. Ты сказал, она весной о моей смерти рассказала?

- Да. Якобы прошлой зимой с вами несчастье приключилось.

Та-ак! Значит, по её словам, я копыта откинул не сразу после смерти старшего Патрушева, а почти через год. Ха... такое можно было только выдумать. Да и деньги она не год, а почти два года не посылала. Ну точно кинуть меня собирается! Воспользовалась тем, что я о себе не напоминал, а может, посчитала, что пацан действительно в Сибири сгинул. Хм... а как я мог о себе напомнить? Да никак. О родовой усадьбе и о столичном доходном доме и то лишь три месяца назад от канского городничего узнал, а о родственниках вообще от Путилова.

- Ладно, с этим всё ясно. А как вторая тётушка поживает?

- Да слава богу, на достаток жаловаться у неё повода нет, но видит она совсем уж плохо, людей по голосу узнаёт. В Петербург лет пять не казалась, всё в усадьбе проживает. А с детками её дела ладно идут. Учатся уже.

- Общаетесь как?

- Так через Анастасию Георгиевну и Федота. Он, почитай, каждую вторую субботу наезжает.

- Что за Федот?

- Так с усадьбы вашей конюх. В город по делам приезжает да продукты мне изредка завозит. Вы его помнить должны. Белобрысый такой, кудрявый, лицом красный. При папеньке вашем покойном служил.

- А-а, да. Припоминаю.

Блин! В усадьбе мне, похоже, придётся ещё один экзамен выдержать - на знание родственников и слуг. О, кстати!

- А как там остальные домочадцы поживают?

- Лукерья замуж вышла да съехала. Из старых-то кроме Федота лишь Пантелеевна осталась, но не кухарит уже - за домом присматривает, совсем суха стала от болей-то грудных.

Ну что ж, чем меньше старых слуг, тем мне спокойней.

- Ясно. Не знаешь, Анастасия Георгиевна в городе живёт или наездами здесь бывает?

Тут Митрич немного замялся с ответом.

- Сама-то говорит, что в усадьбе в основном проживает, но бывает, и в городе у подруги своей на петроградской стороне заночует. Вот только Федот сказывал, больше-то она в городе живёт, - он ещё помялся и продолжил, - и совсем уж недавно одни мои знакомцы нашептали, будто домик подруги-то своей она как есть на себя выкупила.

- И большой дом?

- Немаленький. О девяти комнатах в два этажа.

- Адрес знаешь?

- Конечно. Мне велено, если случится что, туда обращаться.

- Хорошо. Напиши адрес. И вот ещё что... про появление моё никому пока не говори, мне сначала с делами разобраться нужно.

Митрич удивлённо на меня посмотрел, потом перевёл взгляд на хмурого Путилова. Тот, соглашаясь со мной, кивнул.

- Раз нужно, то конечно.

В дальнейшем мы прошлись по дому, оценивая его состояние. А ничего такой домик, большой (по нынешним меркам) и симпатичный. Можно сказать, обычный для старого Питера. Фасадная часть и два флигеля расположены буквой "П". Фасад украшен лепниной и декоративными полуколоннами. Внутренний двор заставлен сараями, которые заполнены дровами. Специфика современности, однако. Когда везде и всюду имеется лишь печное отопление, дрова становятся жизненной необходимостью, и на зиму их требуется много. Тут даже на лестнице у дверей квартир поленницы сложены для просушки дров. Во дворе-то они отсыревают быстро, и перед использованием их лучше сушить. Пожив в этом времени, я уже знаю, что от сырых дров не только дым лишний идёт, но и печь может треснуть.

Содержится дом, надо признать, неплохо. Митрич молодец, за хозяйством следит внимательно. Всё чистенько и внутри, и снаружи. Стены и устланная кровельной жестью крыша недавно красились. Мы поднялись на чердак и осмотрели оборудование, вынесенное из "отцовской" лаборатории. Ого... сколько тут всего! "Папуля" явно любил химичить. Мне и Софе многое пригодится.

Узнали мы и о доходах с аренды дома. Ещё три года назад прибыль была двадцать девять тысяч рублей в год, если на серебро считать. И это чистыми на руки, за вычетом полуторапроцентного налога с оценочной стоимости недвижимости и расходов на содержание дома и обслуги. А вот за последний год, благодаря стараниям Анастасии Георгиевны, прибыль уже тридцать три тысячи превысила. Впрочем, эту прибыль, скорее всего, придётся сокращать.

Дело в том, что сейчас по закону у домовладельцев есть особая обязанность - надзор за жильцами. Домовладельцы должны немедленно сообщать в полицию обо всех приезжающих и отъезжающих. За каждый день просрочки взимается штраф: десять рублей за первые сутки, двадцать - за вторые, тридцать - за третьи и так далее по нарастающей. Также домовладельцы не имеют права принимать на проживание в свои дома беспаспортных людей или просрочивших свои паспорта, за приют таких жильцов взыскивается по пятьдесят рублей в сутки. Ещё одна опасность, это заселение людей с фальшивыми паспортами. Ну, тут вообще прописана ответственность вплоть до уголовной. И Митрич подозревает, что Анастасия Георгиевна именно таких жильцов недавно приютила. Разумеется, мне предстоит их выселять, возвращая деньги.

Конечно, как всегда в России, реально штрафы редко применяются. И хоть за исполнением всех обязанностей домовладельца полиция следит зорко, но зорко она следит по большей части с пользой для своего кармана. Между прочим, дача взятки полиции в данные времена носит почти узаконенный характер. Считается обязательным, чтобы домовладельцы посылали всем начальникам в полицейском участке к большим праздникам поздравления с "вложением" каждому "по рангу его", а низшему полицейскому составу - околоточным, квартальным и городовым - "поздравления" вручаются прямо в руки, так как поздравлять они являются сами.

Давать необходимо, иначе могут штрафами замучить: то панель перед домом песком не посыпана, то помойная яма не очищена, то снег с крыш не убран. В общем, как поётся в одном современном водевиле, о котором мне рассказывали дамы на встрече клана Ростовцевых:

Вельможа тысячи берёт,

Берёт чиновник лисью шубу,

Жене квартального - капот,

Городовому - рюмка в зубы.

Таков закон, таков закон.

И нерушим навеки он.

Мда... как-то знакомо, знаете ли. Грустно знакомо. Блин, и тётка ещё чудит. Что-то у меня с каждым приходом денег, с каждым увеличением моего финансового благосостояния сложностей всё больше и больше становится. Это, наверное, предупреждение с небес, чтоб жизнь мне нынешняя совсем уж мёдом не казалась. Так сказать, горькая приправа как средство отврезвления.

Ай, ладно! Разберёмся. Вот оформим наследство чин по чину и Анастасию Георгиевну трясти станем, а там уж и остальной клубок проблем, с теми же жильцами и кредитами, разматываться начнёт.

Оставшиеся время до Нового года и плюс ещё несколько дней после пролетели у нашей компании весьма продуктивно - развлекались мы по полной программе. Ходили в театры, ездили в гости, посещали различные представления и мероприятия. Ой, да куда нас только не заносило! Все городские увеселительные заведения нами старательно осмотрены. В театрах мы уже пять раз побывали. К сожалению, ничего особо примечательного я там не увидел, ну разве что понял, что дети в святки, особенно на утренних спектаклях, составляют большинство. Ну прям как в советское время! Ещё немного позабавил водевиль, который я видал ещё в той жизни, - "Лев Гурыч Синичкин". От хорошей игры актёров на меня к концу спектакля аж ностальгия по прошлому-будущему накатила.

Четыре раза мы съездили на каток в Юсупов сад. Там, на пруду, речной яхт-клуб устраивает катания на коньках под игру какого-то гвардейского полкового оркестра. Я с коньками довольно быстро освоился (видать, Мишка на них катался), а Машулю, Светлану и Софу пришлось учить общими усилиями, и зачастую со смехом. Ещё мы покатались на оленьих упряжках. Приезжие жители крайнего севера, самоеды, последние годы регулярно приезжают в Питер на святки. Ставят свои чумы прямо на реке Неве и катают по ней горожан на олешках, причём от посетителей у них нет отбоя.

И разумеется, заглянули мы на главную ярмарку города на Адмиралтейской площади. Во где бардак-то! Гремит музыка, со всех сторон разная, звучат шарманки, трубы, флейты, бьют барабаны, кричат уличные артисты и балаганные зазывалы, трещат хлопушки, гудит праздничная толпа. Немыслимое буйство красок, шума и движения! Народу множество. На каждом шагу торгуют всевозможными незатейливыми сладостями. Лакомства продаются и на переносных лотках, и в лавках. Первое место занимают семечки и кедровые орешки, но встречаются и фисташки, и грецкие орехи, и чернослив с изюмом, и пряники всяких видов.

В центре площади рядышком стоят две построенные из дерева ледяные горки. Этакие детские дворовые горки двадцать первого века, увеличенные раз в десять. Площадь вокруг них заставлена качелями, каруселями и так называемыми балаганами (это что-то среднее между цирком шапито и театром). Балаганы обильно украшены гирляндами ельника, венками, расписными арфами, трехцветными флагами, вымпелами и яркими вывесками, от которых аж в глазах рябит.