Андрей Лео – Сделай, что сможешь 2 (страница 60)

- Да. Мы с отцом разные. У него, как бы это поточнее сказать, чисто академический подход к работе. У меня же подход практический. Спасибо отцу, я много знаю, но мне мало просто знать, мне надо, чтобы мои знания заработали в полной мере, мне важно реализовать их в деле. И да, от своего я отступать не намерен. Сколько бы дел я ни взвалил себе на плечи, все их стану тянуть. Полагаю, и по нашим совместным проектам вы от меня ещё как от назойливой мухи отмахиваться будете.

Путилов улыбнулся, и в глазах его снова засверкали искорки веселья.

- Хо-хо... это не страшно. Да что там, таким-то образом я даже рад буду помучиться. И поэтому предлагаю вам - также, как и когда-то вашему отцу, - двадцать процентов.

Я удивился.

- Двадцать процентов завода?

В голове табуном пронеслись мысли. Какого? Как? "Аркадии", что ли?

- Берите выше - ЗАВОДОВ. В скором времени я собираюсь подать заявку на объединение всех моих производств в единое акционерное общество. Соответственно, двадцать процентов этого акционерного общества я вам и предлагаю.

Ни хрена ж себе! Он хочет отдать мне пятую часть своей уже довольно-таки обширной промышленной империи? Так легко? Ни за что? За одни лишь мои предложения? И что доверит в дальнейшем? Место у руля империи? У-у-у... вот уж ошарашили тебя, Сашок, так ошарашили! За просто так нате вам вдруг кучу денег? С какого бодуна? Или я чего-то не понимаю, или... это какие-то комплексы у Путилова в отношении старшего Патрушева проявляются: если не ему, то хоть сыну его всучить акции как элемент признательности за оказанную помощь.

Ох ёшкин кот... ну и прёт же тебе, Саша, в этой жизни! Прям со страшной силой прёт! И если мы действительно, как говорит Софа, по несколько жизней проживаем, то я боюсь представить, чем потом твоему астральному телу за всё дарованное расплачиваться придётся. Обрежут карму высшие силы по самые помидоры, и будешь ты в следующей жизни хромым и горбатым бабуином. Причём самкой... вечно беременной.

Мда... Вполне вероятная будущность, с таким-то фартом. Ай, ладно, чему быть, того не миновать! Сейчас, Саша, главное, чтобы до конца этой жизни тебя никто самкой бабуина не сделал.

Николай Иванович, видя моё неподдельное изумление и задумчивость, усмехнулся и подмигнул.

- Но это лишь после разработки вами проекта домны, а также достройки механического цеха и выпуска паровоза к лету.

- К лету? - на автомате переспросил я.

- Да-да, именно к лету. К началу всероссийской мануфактурной выставки. Надеюсь, сей подвиг вам по плечу?

Ха... да чё тут думать-то, Сашок? Размер твоей личной песочницы опять увеличивается. Играйся, развлекайся! В меру предоставленных возможностей.

- Хм... если поможете подыскать кредит под залог дома и опытных строителей, то да.

- Что ж, прекрасно! Помочь я вам конечно же смогу, не сомневайтесь. И по кредиту переговорю - сам поручителем выступлю, и строителей подыщу, как-никак завод постоянно расширяется и строится. Только вам тогда стоит поторопиться со вступленим во владение имуществом. Обратитесь в суд сразу же после рождественских празднеств.

- Я так и намеревался сделать. И кстати, может, нам проехать завтра и посмотреть, как там с домом дела обстоят? Не требуются ли ремонтные работы? Узнаем у Митрича, какова нынче арендная плата. Надо сориентироваться, какой процент займа от максимальной суммы не будет обременительным. Заодно и о жизни моих тёток расспросим, хотелось бы понять, почему они мне больше года не писали и не посылали денег.

- Хм, разумно. Утром в восемь вас устроит?

- Вполне.

- Хорошо, я заеду за вами. А теперь давайте пойдём пообедаем, тут есть небольшая столовая. Потом уж домой поедем, вечер подступает.

- О-о... только после ваших слов я понял, как проголодался.

- У таких молодых, как вы, любопытство частенько голод притупляет. Вот я в молодости...

Путилов, продолжая рассказывать о своей кадетской юности, повёл меня куда-то, но, честно говоря, слушал я его уже плохо, в голове зарождалась круговерть мыслей по перестройке планов. Господи, за какую-то неделю пребывания в Питере мне в сотый раз приходится перекраивать наново все замыслы! Да когда же это закончится-то, в конце концов?!

Уже дома у Ростовцева я постарался разложить по полочкам всё произошедшее за день. Последнее предложение Николая Ивановича здорово меняет приоритеты, расставленные мной ранее. Теперь большую часть времени мне придётся посвятить путиловским заводам, всё остальное пойдёт вторым номером. В первую очередь надо крышу механического цеха возвести до приезда моих архаровцев, чтобы они могли сразу к делу приступать. Костяк рабочих будет красноярским, как и планировалось изначально, основную массу доберём здесь по ходу работ. Оборудование для косметической фабрики, спичечного завода и оружейных мастерских изготовим в механическом цеху, он на ближайшие годы станет основным центром металлообработки.

А вообще, если я становлюсь совладельцем путиловских заводов, то стоит подумать не только о строительстве домны, но и о планах по расширению всего головного предприятия. Свободной и необихоженной территории вокруг предостаточно, стало быть, следует задуматься о её скупке заранее, пока цена не слишком высока. Хм... а может, и спичечную фабрику рядом поставить? А также косметическую и всё другое? А что? Финский залив под боком, это значительно облегчает доставку сырья на предприятия и товаров на продажу. Лишь пристань нормальную необходимо соорудить и соединить её узкоколейкой с заводами.

Стоп! А ведь Путилов скоро там недалеко порт отстроит и железную дорогу к нему проложит. Причём ещё до кризиса. Ему государство для этого даже два миллиона рублей успеет выдать. Мда... нужно расспросить Николая Ивановича о его намерениях поподробнее. Мы ведь в дальнейшем целый промышленный район сможем выстроить, где всё под рукой будет: и порт, и железная дорога, и жильё для рабочих. Вдобавок к этому не помешает и о продуктовой базе позаботиться; свинарники, коровники, птицефабрики сильно облегчили бы нам жизнь.

Так я и уснул - весь в мыслях о начале гигантского строительства.

Глава 19

Утро принесло свои неожиданности, новости и загадки. А начались они с того, что меня узнал Митрич - управляющий дома, доставшегося мне в наследство. Каким макаром? Да бог его знает, опять мистика какая-то. Приметил он нас, видать, сразу, как мы подъехали, и поспешил поприветствовать. Я ещё ничего и понять-то не успел, задрав голову дом разглядывал, а он из парадной выскочил, с крыльца сбежал и поклонился Путилову.

- Доброго вам здоровьичка, Николай Иванович! Какими судьбами к нам пожаловали?

После на меня взглянул, замер и часто-часто креститься стал, приговаривая:

- Свят, свят, свят! Спаси и сохрани. Спаси и сохрани.

- Что, Митрич, хозяина признал? Чего ж тогда от него, как от привидения, отмахиваешься?

Путилов удивлённо рассматривал управляющего, а тот кинул взгляд на него, потом опять на меня, сделал два неуверенных шага в мой сторону и рухнул передо мной на колени, продолжая креститься.

- Александр Владимирович! Родненький! Да неужто господь смилостивился?

Вид седого, приличного на вид мужика, стоящего на коленях прямо в луже подтаявшего снега, так покоробил, что я немедля кинулся его поднимать. Блин, пытаюсь поднять, а он мне руки целует и плачет. Только когда Николай Иванович пришёл мне на помощь, мы смогли его на ноги поставить. В чём причина такой встречи, прояснилось уже в ходе беседы в доме.

Оказалось, одна из моих тёток утверждает, что я погиб вслед за отцом, и вроде бы в подтверждение этого даже бумага из Канска приходила, но она её куда-то затеряла. Вот такая вот незадача. На смерть старшего Патрушева официальная бумага имеется, а моя пропала. Поэтому, кстати, и деньги мне не шлются, и письма не пишутся (тётка говорит, писала несколько раз в Канск, выясняя, где я захоронен, но получала лишь отписки чиновников).

Мда... интересная картинка вырисовывается. Канский городничий нас с Софой уверял, что о смерти младшего Патрушева никто не знает и знать не может. А если учесть, что всеми деньгами с аренды дома и с доходов усадьбы распоряжается именно эта тётка - Анастасия Георгиевна, то создаётся ощущение, что меня хотят банально кинуть.

- Александр Владимирович, как ваш папенька повелел, всё собранное с постояльцев, за вычетом расходов по дому и налога, я отдавал под роспись Анастасии Георгиевне. Вот истинный крест, всё до копеечки отдавал! - Митрич перекрестился. - Она брала, благодарила и до моего хозяйства касательства не имела. Но с весны, после скорбных известий о вас, и в руководство домом стала вмешиваться, обосновывая это сменой владельца. Ведь с вашей кончиной, прости господи, - тут он опять перекрестился, - дом отошёл бы ей и второй вашей тётушке, Ксении Георгиевне.

- О каком вмешательстве идёт речь?

- Кое-кого из жильцов она сменила на людей, надо признать, ненадёжных. Боюсь, полиция придираться станет. Арендную плату подняла безмерно, люди жалуются. Комнаты, где находилась лаборатория Владимира Георгиевича, папеньки вашего - царство ему небесное! - он ещё раз перекрестился, - в наём сдала. Оборудование, там стоявшее, продать хотела, но я не дал. До решения суда пусть в доме остаётся. Всё, что было, на чердак снесено. Нынче же она уже и меня в подвал отселить решила, как дворника какого-нибудь, а квартиру, что мне Владимир Георгиевич в жильё дал, хочет сдать. Александр Владимирович, вы уж скажите ей, что невместно управляющему в подвальной-то сырости жить. Не по чину. Квартира мне дана до тех пор, сколь служить смогу.