Андрей Лео – Сделай, что сможешь 2 (страница 58)

Мда... сочувствую местным работягам. Пашут в этом огненном пекле по восемь часов в сутки, имея всего один выходной в неделю. Механизации труда нет и в помине, всё руками и в темпе. Блин, адова работа! Годная только людям, сильным телом и духом. Да-а, Сашок, вот он суровый оскал империализма! Чем ближе к индустриальным центрам находится производство, тем интенсивней эксплуатируются работники. У нас в Красноярске трудягам намного вольготнее живётся. Хм... а ведь и там на судоверфи придётся вводить похожий режим работ. По-другому никак не получится. Тот же мартен или домну останавливать можно лишь изредка, на профилактику. Охо-хо... да уж...

Путилов провёл меня по всему предприятию и дал полюбоваться на современную технологическую цепочку изготовления рельс. Между прочим, и "Аркадия", и Путиловский выпускают сейчас такой шедевр проката, как железный рельс со стальной головкой, по прочности превосходящий все производимые рельсы в мире. И что ещё важно для России, путиловский рельс, в отличие от тех же английских и немецких, сильные холода выдерживает, не лопаясь. А придумал и создал этот шедевр Николай Иванович, до него в мире считали невозможным сварить сталь с железом.

- Да, Александр, мои рельсы дороже западных железных, но выгоднее. Дорогие-то они дорогие, но пятнадцать лет прослужат, а дешевые западные - всего два-три года, а то и год. По использованию выходит, велика разница, а в деньгах нет. Мои рубль восемьдесят восемь копеек за пуд идут, а западные с пошлиной - рубль пятьдесят шесть. Вот и считай. Опять же стальные западные лет десять служат, а стоят два рубля семьдесят копеек.

- А свои стальные собираетесь делать?

- Конечно. В прошлом году я построил первый в России Бессемеровский аппарат, в этом построю второй - в два раза больший, а через год-полтора мартен поставлю. Вот тогда и пойдёт сталь рекой. И кстати, домна твоя мне тут ой как нужна будет.

- Хм... сделаем.

Создание новых рельс - процесс настолько захватывающий, что у меня от печального настроения, навеянного кладбищем, довольно быстро не осталось и следа. Сначала в пудлинговой печи растапливают чугун, потом его прямо в печи начинают перемешивать специальными железными штангами весом в десять килограмм. Во время этого процесса на штангу налипают сгустки преобразовавшегося железа и образуют тестоподобную крицу-ком, которая весит под сорок кило. Эту крицу вынимают из печи, соскабливают со штанги и на железной тачке везут к паровому молоту. Молот начинает прессовать крицу: сначала слегка, далее всё сильнее, и под конец уже дубасит по ней в полную силу, да так, что после каждого удара шлак в виде огненных брызг разлетался во все стороны. Затем ещё не остывшую крицу прокатывают сквозь вальцы, и таким образом получается плитка довольно жёсткого получугуна-полужелеза.

Дальнейший её путь зависит от того, для чего она нужна: если на производство стали или более мягкого железа, то процес плавления повторяется, но уже в другой пудлинговой печи; если на производство рельс, то плитку просто везут к сварочной печи. И вот возле неё встречаются уже все компоненты будущего рельса. Там они складываются одно на другое и создаётся - как здесь говорят - пакет. Сверху - плитка стали, внутри - плитки мягкого железа, внизу - плитки железа большей твердости.

Дальше собранный пакет кладётся в сварочную печь и накаливается. Уже раскалённым он прокатывается сквозь нажимные вальцы и нагревается вторично и, наконец, прокатывается сквозь черновые и беловые вальцы, из которых выходит уже настоящим рельсом. Рельс этот ещё в раскаленном виде подставляют под круглую пилу, и она, визжа и рассыпая искры, опиливает его с двух концов в требуемый размер. Сразу же в нём пробиваются дыры под связующее крепление, и рельс готов.

- Александр, обрати внимание на ловкость моих мастеровых. Нынче за границей кое-кто пытается мой опыт повторять. Но они пакеты проволокой связывают, мои же рабочие считают, что это замедляет работу, а потому приноровились без всякой связки вчетвером сажать в печь эти пакеты, весом, кстати, по восемнадцать пудов (288 килограмм). После этого делают ещё более сложную операцию - передвигают пакет в печи с места на место так, чтобы он не рассыпался и чтобы железные и стальные полосы, составляющие его, не сдвинулись со своих мест.

- Да, впечетляет.

- О да! - Николай Иванович с улыбкой покивал. - А теперь пройдём в тигельный цех, который я готов предоставить тебе в аренду.

Тут оказалось, в аренду мне хотят отдать не весь завод, а лишь его часть - тигельный цех, но... в аренду бесплатную. Видать, я чего-то недопонял в прошлый раз. Ну, да ладно, упало в руки, так упало... будем считать это новогодним подарком.

Цех меня поначалу не впечатлил - маленький он, однако. Не представляю, как я его использовать стану. Ну... можно, конечно, всё переоборудовать. Вот только под какое производство? Мда... задачка. Здание небольшое, но хорошее. Сразу видно, очень прочное, кирпичное и, что немаловажно, потолки в цеху высокие, есть где разгуляться с установкой подвесного оборудования, если таковое понадобится. Стоит печь для тигельной плавки на четыре тигля, но пространство позволяет расширить печку и до десяти тиглей.

Путилов похвастался, что сконструированные им печные горны плавят сталь на коксе в три раза быстрее, чем на древесном угле. Хм... надо будет расспросить о них поподробнее, глядишь, и нам в Красноярске такие наработки пригодятся. И хоть уголёк у нас плохой, но вдруг экономия какая-никакая да выйдет. Как я понял из дальнейшего разговора, опытовый завод Николаю Ивановичу как экспериментальная площадка уже не нужен, сейчас все мысли заводовладельца занимает его главное детище - Путиловский завод. Там все его мечты и чаянья. Там основная работа. Там он отныне проводит все свои эксперименты.

Как результат, тигельная плавка на "Аркадии" остановлена. Может, организовать здесь выплавку специальных сталей и редких сплавов? Мне качественная сталь позарез нужна: на стволы для револьверов, на ответственные детали станков, на инструмент, на некоторые виды проволоки (например, для изготовления пружин), причём сталь с определёнными свойствами в каждом конкретном случае. Опять же патронную латунь тут удобно варить.

Хм... А что? Во всём этом есть смысл. Так-так-так, а железо из передельных печей отлично подойдёт для трубного проката, да и саму прокатку труб стоит запустить. М-м... не, места маловато. А вот если пристроить ещё один цех - Николай Иванович позволяет, то в нём можно устроить крупномасштабную прокатку проволоки и труб разного диаметра, а металл на это всё брать с "Аркадии". В результате будет у меня этакий компактный центр новых технологий, защиту и охрану которого нетрудно организовать по всем правилам. Часть рабочих живёт в бараке, расположенном на заводской территории, своих красноярских архаровцев я могу поселить тут же. Подновим кирпичный забор, окружающий всё это хозяйство, в помощь бизонам наймём ещё охранников и сделаем из предприятия супер-пупер конфетку.

Новые планы так взбодрили, что я начал носиться по территории, засовывая свой нос во все более-менее значимые места, на ходу прикидывая, где и что стану менять. Даже по бараку прошёлся, выясняя, как работники живут. Николай Иванович следовал за мной по пятам и был явно доволен моим интересом, а когда я высказал ему свои планы по переобустройству, он их полностью поддержал. Ну значит, так тому и быть. Мы обсудили все вопросы по взаимодействию с руководством "Аркадии" и отправились дальше - на Путиловский.

Ну, что сказать? Не поразил меня петербургский металлургический гигант. Совсем не поразил. Даже немного огорчил. Ожидал я чего-то большего, а тут... мать твою... Да, завод не маленький, как-никак две тысячи народу трудится, но оборудование в цехах довольно примитивное: опять те же пудлинговые и сварные печи, опять тот же рельсовый прокат. Несколько вагранок стоят. Рядом махонький бессемеровский конвертер, всего на семьдесят пять пудов металла (1200 килограмм). Что интересно, Путилов его построил сам, без какой-либо помощи западных инженеров, вдобавок через месяц обещает достроить второй, в два раза больше. Эх... конвертер по нынешним временам - это, конечно, круть несусветная, в России ничего подобного ещё нет, но вот всё остальное...

Вообще, Путилов, начав отстраивать заново этот завод, совершил, можно сказать, эпический подвиг, который в той моей жизни смогли повторить лишь в Великую Отечественную войну, причём с чрезвычайным напряжением всех сил государства. В такое трудно поверить, но он умудрился за каких-то восемь дней организовать новое, прекрасно действующее предприятие практически на голом месте. А началось всё с паники на Николаевской железной дороге. В декабре одна тысяча восемьсот шестьдесят седьмого года в среднерусской полосе ударили сильные морозы, и рельсы стали выходить из строя. Закупленные в Англии и рассчитанные на европейский климат, они в русские холода просто лопались при любой нагрузке. Запасы для ремонта в мастерских таяли с чудовищной скоростью. Железнодорожное сообщение Москва - Санкт-Петербург грозило встать долгой зимой намертво, а доставить новые рельсы быстро не получалось.