Андрей Ланиус – Выродки во Вселенной (страница 3)
Сотни глазах в удивлении переглянулись.
Еще вопрос: « У вас были другие любовные связи? Кроме этих?»
- Любовные связи? Вы так грубо говорите… - Леда попробовала убедиться, но не смогла. – Разве это связи? Это же радость! Счастье!
По рядам глухо прокатилось: « Радость? Счастье?»
Защита подала веское слово:
- Разве, гражданин судья, не очевидно, что перед нами дитя природы, соловей! Когда хочу, тогда и пою. Разве мы соловью запрещаем?
- Речь идет о человеке – хорошо развитом, мыслящем существе, - последовал четкий ответ. – Или вы не знаете, что инстинкт существует только под присмотром разума!
- Вы отказываете девушке в разуме? –не сдается защита. – Разве не разум помог ей отлично учиться и получить красный диплом? Разве не разум помогли заглянуть в дебри сложнейшей музыки и донести до нас потаенную мысль композитора? Леда – лауреат самого престижного конкурса исполнителей! Ее игра на скрипке не имеет равных себе!
Обвинение приготовило ответные доводы, но судья, к неудовольствию зрителей, дебаты прекратил и стал вызывать свидетелей. Странно! Ни один из них не появился. Зал, казалось, тайно торжествовал, не веря обвинителям. Красота Леды брало свое.
Судья долго не раздумывал – назвал следующего подсудимого.
Теодоро , гордо поднявшись, спокойно выслушал осуждающий речь. Так же спокойно подтвердил. Да, он воровал. Воровал где только можно. Удалось угнать из пригородных хозяйств двадцать четыре лошади!
- Расскажите подробнее.
- Как выслеживал? Да совсем просто. Садился в автолет, изучал округу. Где лошадку примечу, там и остановлюсь. Выберу подходящий момент. Выберу подходящий момент – и верхом своим ходом домой.
- Был случай, вы увели сразу одиннадцать.
- Да, мне повезло.
Леда засмеялась, простодушно захлопала в ладоши. Публика заволновалась. Теодоро поклонился молодой женщине.
- А чем кормили? Ворованным сеном?
- В загоне полно травы.
- А потом, когда съедят? Станете чужое прихватывать?
- Ну, корма хватит!
- Зачем вам столько лошадей?
- Вопрос хороший. Каждая лошадь – это особый мир! А все вместе – как произведение искусства. Представьте радугу на зеленом полотне! Рыжая, вороная, гнедая, каурая, чалая…
-Голубой, случайно, нет? – донеслась чья-та насмешка.
- Есть и голубая! – радостно ответил Теодоро. – Даже красно-гнедая есть!
Торжественно захлопал Дан. Леда поддержала. Судья сделал строгое замечание:
- Подсудимые, прошу не мешать!
Новый вопрос обвинения:
- Ну и как? Налюбовались? Золотом на голубом?
- Нет, - откровенно ответил Теодоро. – Наверное, всей жизни не хватит.
* Можно любоваться… и не воровать!
- Да, можно. Только не мне.
- Странная самоуверенность.
-Во мне испанская кровь. А испанцы, к лошадям, неравнодушны.
- Ясно.
Судья попросил потерпевших подтвердить факты воровства. Владельцы украденных лошадей, один за другим, поднимались на кафедру и однообразно сообщали подробности. Воцарилась скука. Свидетели тоже ничего нового не добавили, и в огромном гулком помещении запорхали приглушенные голоса. Присутствующие опять заинтересовались Ледой!
Судья властным голосом ( я даже не ожидал, что Вик так умеет) установил тишину и произнес имя третьего подсудимого. Я напрягся : ни одно слово, ни один жест не должен ускользнуть!
Обвинение бросилось в атаку. Дана красноречиво укоряли и обличали. На моего парня смотрели как на отъявленного бандита, совершившего нечто такое, что трудно даже представить. Диверсии в учреждениях. Нападение на человека с колющим оружием. Заведомая ложь с целью унизить женщину. Не слишком ли? Не следует ли остановить зарвавшегося и потерявшего берега юного негодяя, возможно будущего сексуального маньяка?
Дан попросил дать ему слово. Обвинение и защита посовещались и великодушно разрешили. Дан уверенным звонким голосом заговорил:
- Ваша честь, гражданин судья и вы, достопочтенные жрецы храма Фемиды! Многоуважаемые граждане города, всей Земли и все здравомыслящие существа части известной Вселенной! То,
что вы сейчас услышали, чистейшая правда! Скажу словами одного великого поэта,
«Я волком бы выгрыз бюрократизм.
К мандатам почтения нету.
К любым чертям с матерями катись любая бумажка.
Но эту...
По длинному фронту купе и кают чиновник учтивый движется.»
Но я, взрывами вселял ужас в сердца и мозги ленивых чиновников, но посягал на жизнь и свободу ни одного человека. Я только хотел сказать, обратите внимания на себя! Во что вы превращаетесь? В сонным ,ленивых лягушек. Вот-вот потянет гнилью, как из застойного болота!
Закончу другой цитатой:
«Разворачивайтесь в марше!
Словесной не место кляузе.
Тише, ораторы!
Ваше слово, товарищ маузер.
Довольно жить законом, данным Адамом и Евой.
Клячу истории загоним. Левой! Левой! Левой!»
- Ты сам болотная лягушка! – кто-то истошно завопил из зала. И стены Дворца правосудия содрогнулись от хохота. К моему удивлению, Теодоро и Леда тоже засмеялись.
Судья грозно призвал к порядку. Дан продолжил:
- Да, я и сам болотная лягушка, если не могу внушить умным дядям и тетям, как пагубна внутренняя размагниченность. Подумайте! Что вас ожидает, если всех вас свалит сон разума, самый губительный сон на свете? Сон разума порождает чудовищ!
- Кто вас так напугал? – ерничает обвинение. – Мама с папой?
- Отца у меня нет, только мама – самый прекрасный, самый справедливый человек на свете!
Я вздрогнул, повторяя про себя: « Отца у меня нет…» Да, сынок, в самом деле у тебя отца нет, он только значиться, он только значится, и то в тайных списках.
Защита обрадовалась:
- Видите, гражданин судья, трудный ребенок!
- Неправда! – дерзко возразил Дан. - Я был очень легкий ребенок. Никому не докучал, до всего доходил сам.
- Признайтесь вам хочется кого-нибудь …прикончить , убить, уничтожить? – хитро выпытывает обвинения.
- На убийство я не способен.
-Ну а як же! А кто пронзил плечо гражданина Галкина. А могли бы ткнуть в сердце или горло. А моет в глаз.