Андрей Ланиус – Тайны и легенды древнего края (страница 9)

– Один вопрос: чем он объяснил, что не доверился вам сразу? Почему обратился к летчикам?

– Он сказал, что это золото заколдованное. Ведь едва он успел перепрятать его, как тут же потерял свое лицо. По его мнению, если бы он доверился мне или кому-то из надежных знакомых, то всех нас постигла бы страшная участь. Он решил для себя, что золото может дастся в руки лишь человеку пришлому, человеку другой веры. Поэтому, добавил Кенжи, мне лично он больше ничего не скажет, ради моей же пользы и пользы моих родственников, иначе, мол, на него ляжет тяжкий грех. Но если ему удастся сделать себе новое лицо и жениться, то он впоследствии облагодетельствует весь поселок, поскольку будет уверен, что чары злых сил развеялись. В Нукусе я поговорил со знакомым врачом-психологом, и тот сказал, что это мания, вызванная сильным стрессом после неизлечимой травмы, усугубленная постоянным желанием вернуть себе потерянное здоровье. Такие вещи случаются.

– Он не показывал вам золотую монету?

– Нет. Он ведь не нуждался в моей помощи. Он искал человека со стороны.

– Вы и сейчас считаете его сумасшедшим?

– После того, что случилось позднее, я уже не могу считать иначе.

– Что же случилось?

Мой собеседник, чьего имени я так и не спросил, долго молчал, затем проговорил, тяжело роняя слова:

– В один из дней, вскоре после вашего отъезда, Кенжи отправился куда-то на своем мотоцикле. Вернулся только к вечеру в страшном волнении. На нем не было ни плаща, ни шляпы, без которых он никогда не появлялся перед людьми. Бинты, которыми он маскировал свое лицо, наполовину размотались. Мотоцикл он бросил посреди площади, а сам принялся бегать кругами, комкая какой-то лист бумаги и выкрикивая: “Дейгиш! Дейгиш! Я знаю, его наслал джинн!” Кенжи пробовали успокоить, но он продолжал кричать, не узнавая никого из односельчан. И тогда все поняли, что этого человека охватило безумие, и что надо срочно везти его в больницу, в Чимбай…

– Дейгиш? – переспросил я. – Что означает это слово?

– Нужно родиться в наших местах, чтобы понимать, что такое дейгиш, – сказал мой собеседник. – Это процесс разрушения берегов Амударьи. Вы, наверняка, знаете, что река течет в глинистом русле и сама несет много тяжелой глины. Пласты глины вдоль берегов размягчаются, становятся податливыми и, наконец, сами текут, как вода. В результате меняется русло на определенном участке реки. Эти процессы продолжаются на протяжении веков. Никакие дамбы не могут остановить дейгиш. Единственный способ – прокладка прямого канала в самом русле. Но вы же понимаете, что это очень дорогой способ. Поэтому Амударья до сих пор, хотя и нет в ней уже былой мощи, ведь половину воды разбирают на поливы в среднем течении, еще способна обрушить целый участок берега вместе с дамбами, садами и постройками и унести прочь, в открытое море. Это и есть дейгиш.

– Это означает, – предположил я, – что Кенжи спрятал клад где-то на берегу Амударьи, а река вдруг унесла весь этот берег вместе с кладом?

– Похоже, что так.

– А что за бумагу он комкал в руках?

– Это была схема, на которой он обозначил место захоронения клада. Впрочем, теперь в этой бумажке нет никакого смысла. Мощное течение существует даже у дна. Оно свободно влечет даже тяжелые предметы. Но если даже часть монет задержатся у какой-нибудь коряги, то очень быстро утонет в глине. Амударья – одна из самых мутных рек на планете, в ней не могут работать ни аквалангисты, ни водолазы. – Он помолчал и добавил: – Тысячелетиями на берегах Аму возникали и гибли великие цивилизации, здесь проходил участок великого шелкового пути. Множество сокровищ зарывали, а то и бросали в воду, чтобы уберечь их от разбойников. Быть может, когда-нибудь, когда будет создана подводная техника нового поколения, удастся исследовать русла реки, как существующее, так и бывшие, и тогда сделанные здесь находки потрясут воображение современников и, кто знает, заставят иначе взглянуть на историю древних веков.

– Вы-то сами верите в это? – спросил я. – То есть, в то, что Кенжи действительно нашел клад хорезмшаха?

– Кто знает! – пожал он плечами. – В наших пустынных краях возможны еще и не такие диковины.

* * *

Вскоре я услышал про дейгиш еще раз – от речника с буксира “Новороссийск”. Этот буксир проводил 500-тонные баржи с материалами для строящейся Тахиаташской плотины. Утром бакенщик прошел на катере по реке, выставляя свежие вешки из травы и лозы. Менее чем через два часа буксир “Новороссийск” с баржами, шедший по этому же фарватеру, прочно сел на мель. Буквально на глазах речников дейгиш намыл огромный остров посреди реки.

СЛУЧАЙ НА ПОНТОННОМ МОСТУ

Ключевой персонаж описываемой ниже истории – второй муж моей тещи Олег Васильевич Иванов (в семье которых мы жили в Тахиаташе) работал главным механиком в крупном управлении механизации. В описываемый период это был зрелый, энергичный, неусидчивый мужчина того возраста, который еще рановато называть предпенсионным, притом что и на здоровье Олег Васильевич не жаловался. Характер у него был импульсивный, чтобы не сказать взрывной, а настроение менялось под влиянием момента. Он то благодушно посмеивался и напевал какие-то куплеты, умышленно перевирая слова, то ходил мрачнее тучи, смотрел на всех исподлобья и непроизвольно скрипел зубами.

Как главный механик крупного автохозяйства, Олег Васильевич отличался строгостью и требовал от подчиненных технически грамотного ухода за машиной. Нерях и бездельников наказывал беспощадно. Впрочем, все знали, что он отходчив, и камня за пазухой ни на кого не держит.

Дома за Олегом Васильевичем закрепилось прозвище Дед, на которое он охотно откликался.

В редкие часы досуга Дед, затаив дыхание, любил смотреть фильмы про разведчиков, телепередачи типа “Клуб кинопутешественников”, а также документальные ленты из жизни реальных космонавтов и конструкторов космических кораблей. Но ни фантастики, ни мистики он совершенно не воспринимал, именуя произведения этого жанра “сказками для маленьких детей”. Он твердо стоял двумя ногами на грешной земле, свято верил, что дважды два всегда и при всех обстоятельствах – только четыре и вряд ли стал бы тратить свое время на рассуждения о скрытом смысле корня квадратного из минус единицы.

Именно поэтому я не сомневаюсь в достоверности его рассказа, имевшего весьма странное продолжение.

Но прежде чем перейти к изложению этой удивительной истории, мне придется коротко обрисовать геонрафию той местности, в пределах которой всё это происходило.

Сейчас русло Амударьи перегорожено в районе Тахиаташа высотной плотиной. Неподалеку над рекой нависает железнодорожный мост, по которому поезда идут с левобережья в Нукус и далее.

Но в мае 1971 года, когда я впервые приехал в эти края, не было еще ни плотины, ни железнодорожного моста.

В ту пору берега Амударьи соединялись в районе того же Тахиаташа понтонным мостом, единственным на всю автономную республику. Весь транспорт, которому нужно было попасть с одного берега могучей реки на другой, стекался к этой переправе. Правда, кое-где существовали и паромы, но на их долю приходилась мизерная доля перевозок, притом, что паромные переправы действовали только в дневное время, да еще зависели от капризов погоды.

Этот километровый мост состоял из сотен сомкнутых стандартных понтонов военного образца, покрытых сверху настилом из толстых досок, и обеспечивал двухстороннее движение на переправе круглые сутки. По обе стороны вдоль настила тянулось металлическое ограждение со светильниками. На каждом въезде имелся пост, где несли постоянную вахту стрелки военизированной охраны, а также работники ГАИ.

Нередко возникала необходимость перевезти через мост какой-либо сверхтяжелый груз – мощный экскаватор, трансформатор и т.д. Такие перевозки осуществлялись по заранее поданной заявке в строго согласованное время. Движение с обеих сторон перекрывалось, и тягач с нагруженным трейлером в гордом одиночестве преодолевал мост на пониженной скорости. Поскольку это занимало довольно много времени и могло привести к образованию «пробок», то перевозки подобного рода планировались, как правило, на ночь, когда движение через мост становилось менее оживленным.

Эти подробности весьма важны для лучшего понимания того таинственного, основанного на удивительных совпадениях случая, который произошел на понтонном мосту в одну из июньских ночей 1971 года.

Но прежде еще несколько обязательных деталей.

Единственная железная дорога в этих местах проходила тогда по левобережью – через Тахиаташ до Кунграда. Курсировавший по ней пассажирский поезд Ташкент-Кунград всегда был переполнен. Тахиаташ – довольно значительный населенный пункт, но по какой-то странной прихоти железнодорожных властей поезд следовал через этот город без остановки, несмотря на наличие станционного здания. Пассажиры, следовавшие до Тахиаташа, а таких было немало, лишь провожали взглядом огни своего города и начинали готовиться к выходу на станции Ходжейли, расположенной в тридцати километрах далее по ходу движения. Расписание было крайне неудобным. В Ходжейли поезд приходил около часу ночи.

Здесь на привокзальной площади пассажиров поджидал автобус, который вез их в Нукус – естественно, через Тахиаташ и через понтонный мост. Обычно автобус набивался до отказа, так что при езде заметно накренялся на одну сторону.