Андрей Ланиус – Тайны и легенды древнего края (страница 11)

– Какую «дуру»? – удивился Олег Васильевич.

– Как – какую? – удивился и Артыков. – Ту самую. Мимо вас ее и должны были провезти.

– Стоп! А ну-ка, давай подробнее… – сощурился Дед, уверенный, что сейчас услышит очередную байку водителя.

И тут Артыков рассказал, как после двух часов ожидания на мосту вновь началось движение. Сначала проехал большой автокран, за ним – тягач с трейлером, на котором под брезентом лежало что-то громадное, с обтекаемыми формами, затем прошла машина под тентом, а последней – черная «Волга». Вся колонна направилась в сторону Тахиаташа. Наконец, милицейский капитан, который распоряжался возле поста, отдал команду. После этого зажегся свет на мосту. Шлагбаум подняли и начали пропускать транспорт в сторону Нукуса. Но с другого берега, как понял он, Артыков, машины держали еще какое-то время. Очевидно, чтобы дать возможность колонне с «дурой» отъехать подальше. Ясно ведь, что перевозили секретную технику. Но только какую? Никогда он не видел здесь ничего подобного.

По Артыкову получалось, что колонна въехала на мост с одного конца без груза, а выехала с другого с «дурой». Причем, громоздкой “дурой”, едва уместившейся по габаритам на трейлере. Ясно, что такой груз лежать на мосту не мог. Вот и выходит, что Артыков снова соврал, пытаясь оправдаться за очередную левую ходку. Да хотя бы врал как-нибудь складно! Он – что, считает своего начальника идиотом?

До конца дня Дед все ворчал, костеря беднягу Артыкова и других незадачливых водителей, из-за которых гробятся хорошие машины. Ладно, этому парню еще достанется на орехи! Лишь к вечеру Дед успокоился и, похоже, выбросил в своей манере из головы историю, в которой концы не сходились с концами.

Я тоже не особенно о ней задумывался, полагая, что неизвестный мне Артыков и впрямь присочинил к ней свой “хвост” в силу своего характера. Возможно, этот парень действительно был “балаболкой”.

В понедельник утром, придя на участок, я первым делом отправил свою бригаду в Шахаман, после чего поехал на грузовую станцию, чтобы организовать вывоз на трассу железобетонных ригелей, которые только на днях поступили в наш адрес, и отсутствие которых сдерживало нашу работу.

Среди стропальщиков грузовой станции был некий Раим, татарин по национальности, личность весьма неординарная. По сути, это был бродяга-философ, который путешествовал по Союзу, нигде не задерживаясь надолго. Запас его жизненных наблюдений был неисчерпаем. Подобно всем истинным философам, он довольствовался малым, исходя из древнего принципа «всё свое ношу с собой». Не имел он и собственного угла. Начальство, ценя его за трезвость, разрешило ему ночевать в вагончике-бытовке на территории базы. Он сам готовил себе на костре, а большую часть свободного времени проводил в размышлениях о смысле жизни.

В то утро с погрузочным краном случилась небольшая поломка, и пока крановщик устранял неисправность, Раим рассказал мне историю, которая удивительным образом перекликалась с противоречивой информацией о ночном происшествии на мосту.

Вот суть рассказа Раима.

Уже под утро, в четвертом часу, его разбудил непривычный шум на проходной.

Ворота открылись, и во двор друг за дружкой въехали черная «Волга», автокран, грузовик под тентом, а также тягач с трейлером, на котором лежала под брезентом какая-то огромная круглая штуковина.

Зажглись прожекторы, и в их свете Раим увидел, как из «Волги» выбрались несколько человек, среди которых он узнал директора грузового двора.

Из грузовика начали выпрыгивать люди в милицейской форме. Сроду не бывало на базе таких клиентов!

Заинтригованный стропальщик выскользнул из вагончика наружу, стараясь не шуметь и держаться в тени. Расстояние было велико, но всё же ему удалось расслышать несколько фраз. Один из приехавших – сановитый мужчина в золотых очках – спросил директора: «Платформу подогнали?» «Так точно, товарищ Золотов, вот она!» – директор указал на железнодорожную платформу, стоявшую на отдельной свободной ветке.

Началась погрузка. Любопытно, что брезент так и не снимали. Просто завели снизу тросы с проушинами, за них и поднимали. Штуковину уложили на платформу, плотнее закрепили брезент, да еще прикрутили его к стойкам стальной проволокой. Затем на платформу поднялись несколько автоматчиков и расселись по углам. Тем временем со стороны станции подкатил тепловоз. Платформу подцепили к нему, и короткий состав двинулся в обратном направлении. Милиционеры постояли еще немного, перекуривая и что-то тихо обсуждая между собой, затем опять расселись по машинам и уехали.

Наутро, увидев во дворе директора, Раим, свободный от всяких комплексов, подошел к нему и поинтересовался, что за важный груз обрабатывали нынче на рассвете. Директор как бы даже испуганно посмотрел на него и посоветовал забыть о том, что он видел. Но Раим ничего ему не обещал. С какой стати? Он – свободный человек!

В первый момент меня поразило совпадение многих деталей в рассказах Олега Васильевича (точнее, в переданном им рассказе Артыкова) и Раима. Вывод напрашивался такой: откуда-то с правобережья доставили к железной дороге некий груз. Не исключено – образец военной техники, коли уж были приняты максимально возможные меры скрытности. Груз провезли мимо Олега Васильевича, который на какой-то момент, следует признать, задремал после всех переживаний, связанных с задержкой полета. Надо полагать, задремал и Жора, водитель его самосвала. А к Артыкову Дед просто придирается, вот и принял в штыки его рассказ.

Я решил, что при первой же возможности сообщу Олегу Васильевичу информацию, полученную от Раима. Но в тот же день я уехал в Шахаман, а когда вернулся через десять дней на очередные отгулы, то эта история уже утонула в потоке текучки. Не вспоминал о ней и Дед. А затем меня перебросили на Устюрт. А затем призвали на военную службу. Уже после службы я на несколько месяцев вновь оказался в Каракалпакии. Еще через два-три года Дед с тещей, благодаря невероятной удаче, обменяли Тахиаташ на Ташкент, причем в силу удивительного стечения обстоятельств обосновались по соседству от нас с женой, буквально через дом. То есть, встречались мы с Дедом регулярно еще на протяжении многих лет, нередко вспоминали Каракалпакию, но вот какая странность: ночной инцидент на понтонном мосту в наших беседах почему-то не возникал ни разу. Так и не знаю, получил ли Артыков от Деда “на орехи” или же они нашли всё-таки взаимопонимание?

Лишь много лет спустя, уже в Питере, когда Деда не было в живых, три разных рассказа о ночном происшествии на понтонном мосту (Олега Васильевича, Раима и Артыкова в интерпретации Деда), вдруг ясно ожили передо мной до мельчайших нюансов и интонаций.

И хотя никаких новых фактов к тому, что я когда-то знал, не прибавилось, у меня всё же появилось ощущение, что анализ имеющейся информации дает возможность обосновать целый ряд вполне реальных гипотез.

Одно уточнение: может, Артыков и был “балаболкой”, но про “дуру” он сочинить не мог. Шоферские байки обычно носят более фантастический характер. Что же касается Раима, то словам этого человека я всегда доверял полностью.

Итак: груз могли поднять только из воды. Точнее, с баржи. В ту пору Амударья в среднем и нижнем течении была еще судоходной. В туркменском городе Чарджоу существовало даже управление Среднеазиатского пароходства, которое подчинялось Министерству морского флота СССР. Суда и баржи пароходства перевозили грузы по Амударье от таджикской пристани Пяндж до каракалпакского порта Муйнак, а затем и далее вдоль восточных берегов Арала. Объем перевозок достигал полутора миллионов тонн. Между прочим, в числе основных перевалочных пунктов были пристани в Тахиаташе и Ходжейли. Значительную часть грузов для строящейся Тахиаташской плотины перевозили водным путем – на самоходных судах и баржах.

И вот что у нас получается.

Ночью к мосту доставили на барже какой-то секретный груз (не будем пока уточнять, какой именно), встречать который выехало важное милицейское начальство. Для перегрузки подогнали кран и трейлер, а также машину с людьми. Персонал подобрали не случайный, а из своих кадров. Перекрыли движение. Свет погасили, чтобы никто случайно не увидел с берега баржу. Груз накрыли брезентом и хорошенько увязали. Потому и пришлось ждать так долго…

Те, кто ждал на правом берегу, ясно видели, что через мост прошла порожняя колонна. То есть, предположение о том, что Дед и Жора могли одновременно задремать, да еще очень крепко, отпадает. Когда Дед находился во взвинченном состоянии, то он не был способен задремать даже на минуту. Итак, мимо него прошла порожняя колонна. Для Деда это было как дважды два четыре.

Те же, кто ждал на левом, включая Артыкова, ясно видели, что мимо них в сторону Тахиаташа провезли «дуру». Естественно, они считали, что “дуру” везут откуда-то с правобережья. Никому из них и в голову не могло бы придти, что груз взят с баржи. О тайной погрузке на мосту никто никогда не узнал бы, если бы по чистой случайности среди обеих групп ожидающих не оказалось знакомых между собой людей.

Так что же могло произойти в ту ночь на единственной переправе в малонаселенной республике, которая даже по азиатским меркам слыла глухой провинцией? Что конкретно везли под брезентом?