- Послушайте, - сказал
он вдруг каким-то иным тоном, – вы даже не представляете, как вам повезло! Я
знаю, что вы человек порядочный, и уже решил довериться вам во всем. Но я не
хочу, чтобы вы считали меня сумасшедшим, как считают Амангельды и некоторые
другие. Поверьте, я не безумец.
По правде говоря,
безумец он или нет, мне было безразлично. Для меня он был прокаженным, то есть, типом более
опасным, чем безумец.
- Я дам вам одну вещь,
- продолжал между тем он. – Когда будете в Ташкенте, покажите ее кому-нибудь,
кто разбирается в подобных изделиях. Вот, полюбуйтесь…
Он запустил руку в
карман своего необъятного плаща, вынул оттуда кулак, протянул тот ко мне и
только после этого разжал пальцы.
На ладони у него
лежала крупная монета. Несомненно, старинная. Возможно, золотая. Кажется, на
ней был изображен царь в головном уборе в виде головы барса. Монета вроде бы
была не идеально круглой.
Я говорю об этом в
приблизительной форме, потому что никак не мог сосредоточиться и смотрел не
столько на монету, сколько на его руку, на которой не хватало двух пальцев.
Ладонь тоже была в странных, белесых пятнах. Я где-то читал, что у прокаженных
выступают на коже именно такие пятна.
- Возьмите ее! –
сказал он. – Это доказательство того, что я нахожусь в здравом уме.
Никакая сила в мире не
заставила бы меня потянуться за этой монетой, будь она даже осыпана
бриллиантами.
В этот момент раздался
сильный стук в дверь. Затем стучавший крикнул по-русски:
- Кенжи! Открой! Я
знаю, что ты там!
Это был Амангельды! Но
ведь он уже должен был находиться где-то над Шахаманом! История принимала
какой-то мистический оборот.
- Это он! Не надо,
чтобы он видел нас вместе… - Продавец
книг указал тонким, как веточка, пальцем на другую дверь в углу помещения: -
Идите туда! Пройдете через двор, тропинка выведет вас к магазину, а там
сориентируетесь. Мы еще увидимся… - всё это он говорил шепотом. – Но и вы
подготовьтесь к встрече. Если не хотите брать монету, воля ваша! К следующей
встрече я приготовлю более впечатляющую вещь. А вы прочитайте историю
хорезмшаха Мухаммада. Это поможет нам быстрее понять друг друга. Я очень
надеюсь, что вы мне поверите! Буду вас ждать!
Последние его слова я
слушал, уже пробираясь по темному проходу, ведущему куда-то вглубь дома.
Столбняк, который нашел на меня, когда прокаженный закрыл дверь на крючок,
миновал, и теперь мною владело одно желание – быстрее покинуть это нездоровое,
опасное место!
Наконец, я оказался на
солнечном свету и, повинуясь инстинкту самосохранения, поспешил туда, куда
несли меня ноги. Вскоре я выбрался на какую-то улицу и увидел, что навстречу
мне едет наша автомашина, в которой находилась вся бригада
По дороге я размышлял
о случившемся. Теперь, когда паническое состояние прошло, я сочувствовал
человеку, с которым судьба обошлась так жестоко. Очевидно, думал я, он очень
одинок. Ему не хватает обычного человеческого общения, и вот, узнав, что в
поселок должны приехать монтажники, он задумал навести мосты, прельстив меня
старинной золотой монетой. А может, это и не монета вовсе. Так, свинцовая
отливка, раскрашенная под золото. Приманка, чтобы заинтриговать случайного
гостя. Ведь сюда, в этот поселок, расположенный в самой глухомани, люди со
стороны, надо полагать, попадают чрезвычайно редко...
Может, он и не
прокаженный вовсе, думал я. Носителю столь страшной болезни вряд ли разрешили
бы торговать в магазине.
Я решил, что не буду
рассказывать нашим об этой странной встрече, пока не наведу подробных справок о
бедняге. А на следующий день меня в срочном порядке отозвали в контору.
Предстояла давно уже намеченная командировка на другой, более важный объект.
На казахдарьинскую
трассу я уже не вернулся. А затем и вовсе надолго уехал из Каракалпакии.
Но история на этом не
закончилась.
Года через три
пути-дороги снова привели меня на эту древнюю землю. В один из будних дней я
отправился к нашему нукусскому заказчику, чтобы согласовать ряд вопросов по
новому объекту. Круглощекое и улыбчивое лицо начальника отдела показалось мне
знакомым.
- Здравствуйте! А я
вас сразу узнал! – приветствовал он меня и напомнил: - Казахдарья, пекарня…
Теперь и я узнал его.
- Амангельды!
Мы обменялись крепким
рукопожатием.
Амангельды первым завел
разговор о событиях в приморском
поселке.
- Полагаю, в тот день
вы оказались пленником нашего Кенжи, верно? – поинтересовался он.
- Отчасти. Но каким
образом вы появились у книжной лавки? Ведь вы должны были улететь в Нукус?
- Пассажиры уже сели в
самолет, когда пилот получил указание от диспетчера задержать рейс на два часа,
- объяснил мой визави. – Ждали какую-то важную птицу из Ташкента. Вот я и решил
скоротать время у родственников за пиалой чая. Дом моего среднего брата
находится как раз за книжной лавкой. Когда проходил мимо, заметил, что дверь
лавки закрыта изнутри. Ну, думаю, значит, Кенжи опять затащил к себе гостя. Я
расспросил мальчишек, и они описали вас. И тогда я понял, что вас надо
выручать.
- Скажите прямо: он
ведь не прокаженный?
- Проказу в наших
краях ликвидировали еще до войны, - не без гордости возвестил Амангельды. -
Правда, гуляют слухи, что на островах есть лепрозорий, но туда свозят больных
из других регионов. А в Казахдарье о проказе уже забыли.
- Что же случилось с
Кенжи?
- Это долгая история,
- вздохнул Амангельды, и его улыбка стала печальной. – Кенжи - образованный
человек, историк. Был учителем в школе. Он хороший, добрый человек, но из
бедного рода. Мечтал жениться, создать семью, но не было возможности уплатить
калым, устроить пышную свадьбу, как принято в наших краях. Вот тогда-то он и
уехал в город, окончил курсы сварщиков, а затем работал на строительстве
ирригационных сооружений в низовьях Амударьи. Зарабатывал хорошо, часть денег
откладывал. Но однажды случилось несчастье. Кто-то, не заметив таблички,
включил рубильник, и ему в лицо ударила электрическая дуга. Руки тоже
пострадали. Жизнь ему спасли. Спасли и глаза. А вот спасти лицо было
невозможно. После нескольких сложных операций и курса реабилитации он вернулся
в Казахдарью. Его старые родственники к тому времени умерли, и он остался один
в доме. Семья моего среднего брата по-соседски помогала ему, чем могла. У
властей он попросил подобрать ему подходящую работу. Ему предложили место
продавца в книжной лавке, которое как раз освободилось.
Мой собеседник
выдержал паузу и, собравшись с мыслями, продолжил в своей манере:
- Спустя какое-то
время я приметил, что наш Кенжи начал чудить. Он заводил с приезжими людьми
странные разговоры. Сначала принялся обхаживать летчиков. Сказал им, что знает,
где лежит клад хорезмшаха Мухаммада. Обещал дать много золота, если они поедут
в Ташкент или даже в Москву и договорятся с хорошими врачами, чтобы ему за
любые деньги сделали новое лицо, с которым было бы не стыдно свататься. Летчики,
конечно, поняли, что перед ними тихий сумасшедший, и всё рассказали мне,
поскольку я часто летаю по этой линии, и уже сдружился с ними. После этого я
строго поговорил с Кенжи, предупредив, чтобы он не докучал чужим людям, если не
хочет оказаться в психушке.
- И что он вам
ответил?
- Сказал, что не
сумасшедший. Что действительно нашел сокровище Мухаммада. Нашел, когда работал
в управлении ирригации. Экскаватор, мол, копал глубокую траншею и ковшом вскрыл
тайник, с самого края. Земля тут же осыпалась, и никто не заметил тайника,
кроме него. Вечером он пришел с лопатой, подкопал немного и обнаружил золото.
Много золота. Целую неделю перепрятывал его по ночам. Затем подал заявление на
увольнение. Хотел начать подготовку к свадьбе. Ведь теперь он был богатым человеком.
Он также сказал, что не собирался оставлять себе всё золото. Оставил бы,
сколько нужно для жизни ему и его будущей семье, а остальное сдал бы
государству с условием, что золото будет потрачено на нужды детских учреждений
в автономной республике. Но этим планам не суждено было сбыться, поскольку в
последний день работы с ним произошло это несчастье. – Амангельды сощурился: -
Скажите, мог ли я поверить в подобные чудеса?
- Почему он не
доверился вам сразу? Почему обратился к летчикам?
- Он сказал, что на
этом золоте лежит проклятье. Ведь едва он успел перепрятать его, как лишился
собственного лица. По его мнению, если бы он доверился мне или кому-либо из
добрых знакомых, то всех нас постигла бы страшная участь, ибо за этим
сокровищем стоят темные силы. Кенжи уверовал, что золото может дасться в руки
лишь человеку пришлому, человеку другой веры. Поэтому, добавил Кенжи далее, мне
лично он больше ничего не скажет, ради моего же покоя и покоя моих
родственников… Но если ему удастся сделать себе новое лицо и жениться, то он
впоследствии облагодетельствует весь поселок, поскольку будет уверен, что чары
злых сил развеялись. В Нукусе я поговорил со знакомым врачом-психологом, и тот
сказал, что это мания, вызванная сильным стрессом после неизлечимой травмы,
усугубленная навязчивым желанием вернуть себе утраченную внешность, - улыбка
вовсе исчезла с лица Амангельды. Он вздохнул: - Да, в тот период я искренне
верил, что Кенжи – тихий сумасшедший. Теперь вижу, что ошибался, - неожиданно
заключил мой собеседник.
