Андрей Ланиус – Бизнес-план убийства (страница 5)
– Дедушка Жанны? Той самой?
– Неужели я вам не говорила?! – всполошилась Шестоперова. – Да-да, Жанна имеет корни в Карповке! Сама она стопроцентная горожанка, но ее отец, ныне покойный, был уроженцем Карповки. В детстве Жанночка проводила в деревне каждое лето. Собственно, только благодаря ей мы все приобщились к тамошним красотам… Ну, вот. Ее девичья фамилия – Ворохова. И дедушка Афанасий тоже Ворохов. У них большой дом – на шесть или семь комнат, в которых дедуля остался совершенно один, поскольку его половина – баба Феня – еще в мае оступилась с лестницы и сломала ногу. Сейчас лежит в больнице в Лодейном Поле.
– Если так, то это действительно оптимальный вариант.
– Но только учтите один нюанс. – Шестоперова нежданно смутилась.– Дедушка Афанасий, как бы это сказать… немного не в себе. Маленькие проблемы с памятью. Его в деревне так и зовут – “тут помню, тут не помню”. Нет, он добрый старик, совершенно безобидный, забавный даже… Вы просто не обращайте внимания на его чудачества. А еще лучше – дайте ему немного денег. Ну, десять рублей, двадцать. А взамен попросите на время какую-нибудь вещицу – ну, хотя бы кусочек тесемки, да попросите, чтобы он сам завязал на ней узелок: тогда он будет помнить вас…
– Уверен, что с дедушкой Афанасием мы подружимся, – кивнул я. – Но вот о чем, признаться, я сейчас подумал. Вчера вы говорили, что супруги Кровали расходились со скандалом, что Жанна будто бы осталась в обиде. Не появится ли она завтра в лагере с целью устроить бунт на корабле? Вообще, что она за человек – Жанна, чего от нее можно ожидать? Расскажите мне немного о ней.
По ухоженному лицу Шестоперовой пробежало легкое облачко.
– Жанна – необыкновенно обаятельная женщина. Эдик попросту не сумел по достоинству оценить сокровище, которое оказалось рядом с ним. Жанна и вправду одно время была на него в большой обиде. Ведь он обманул ее при разделе имущества. Ее и дочку Юлечку. Но позднее, когда стало совершенно ясно, что Эдик прокололся с Ириной, у Жанны появился шанс вернуть его. Поэтому она не станет вредить Эдику. Ни в чем. Скорее, поможет ему, чтобы ускорить процесс воссоединения прежней семьи. Погулял, и довольно.
– Она знает о конфликте между ее бывшим мужем и Костей?
– Знает, конечно, и не только с моих слов. Но куда сильнее ее волнуют сейчас отношения Эдика с Ириной. Она ждет, когда этот нелепый брак развалится окончательно.
– Вы уверены, что она не появится на субботнем юбилее?
– Она умница и понимает, что Эдику это наверняка не понравится, а ей сейчас не имеет смысла раздражать его. Впрочем, зачем гадать? Я ведь могу позвонить ей и спросить о намерениях.
– Полагаю, такого рода информация не будет лишней, – заметил я.– Если что, постарайтесь отговорить ее от поездки. В этой ситуации нам не нужна темная лошадка.
– Позвоню сегодня же вечером, – пообещала Шестоперова. – А далее сделаем так. Как только наша компания приедет в Карповку, я сразу же отправлюсь к дедушке Афанасию будто бы за маникюрным набором, который оставила там в прошлый раз. И там, к своему изумлению, я повстречаю вас и, конечно же, приведу вас в лагерь. Вот только вам надо будет придумать убедительную причину, которая привела вас в деревню. Слишком уж невероятное совпадение, вы понимаете, что я имею в виду?
– Не волнуйтесь, по этой части я специалист.
– А я уже и не волнуюсь. Просто верю, что все у нас будет хорошо!
3. ПОЕЗДКА В ЛЕСНУЮ ГЛУШЬ
В пятницу в 18.15 я выехал электричкой с Московского вокзала на Лодейное Поле. Дорога предстояла неблизкая, и я запасся прессой. По привычке первым делом перелистал все подряд, отмечая наиболее интересные материалы.
Первое время я еще пытался сосредоточиться на чтении, но постепенно мои мысли сами собой переключились на предстоящую мне миссию.
Я оторвался от газетной полосы и посмотрел за окно. Там по-прежнему тянулся бесконечный хвойный лес.
Итак, Костя и Эдик…
Если кто-то из этих ребят действительно “задумал недоброе”, то он должен четко понимать, что ему придется обвести вокруг пальца не только возможное следствие (это, вероятно, не так уж и сложно), но и того же господина Нектарова, своего
При этом нельзя исключить вариант, что свой сценарий сочинил каждый из них.
А если это так, если существует два тщательно продуманных и подготовленных сценария, то почему, собственно, их авторы должны трубить отбой при моем появлении? Если план хорош, то мое присутствие никак не помешает его воплощению умного замысла. Вот так-то…
У меня вдруг появилось ощущение, что я ввязался в игру, которая может оказаться мне не по зубам.
А, впрочем, какие у меня основания паниковать, да еще раньше времени, задал я себе резонный вопрос?
Между тем, электричка уже преодолела немалую часть пути. Где-то позади остались промышленные и строительные зоны. По всему чувствовалось, что поезд катит куда-то в глубь малонаселенных пространств. Быстро промелькнут за окнами домики тихого садоводства, небольшой поселок, железнодорожный переезд или просека с высоковольтной линией, и снова к насыпи подступает с обеих сторон бескрайний хвойный лес с проплешинами темных болот.
В какой-то момент я задремал.
Проснулся, будто где-то внутри зазвонил крохотный будильник.
Электричка замедляла ход, въезжая на мост через полноводную реку, чем-то напомнившую мне Неву в ее верхнем течении.
“Свиять”, – произнес чей-то голос.
Я встал и направился к тамбуру.
Высадив десятка два пассажиров, электричка покатила дальше.
Часы показывали половину десятого вечера, но солнце стояло еще высоко.
Я огляделся.
Кроме дощатого навеса, вокруг не виднелось никаких других строений. Рядом с платформой на пыльной грунтовой площадке стоял допотопный автобус с выступающим мотором, какие увидишь разве что в старом кино. В просвете между деревьями виднелся еще один мост – автомобильный. Транспорт шел через него двумя оживленными встречными потоками. Похоже, там проходила мурманская трасса. Сошедшие вместе со мной пассажиры быстро занимали места в автобусе. Выяснив, что он идет в Карповку, я последовал их примеру.
Дорога представляла собой узкую асфальтированную ленту, которая, похоже, ремонтировалась последний раз еще при царе Горохе. Пролегала она вдоль правого берега Свияти, повторяя, естественно, все извивы и повороты реки. С левой стороны по ходу нашего движения тянулась бесконечная стена хвойного леса – мрачного, влажного, заросшего вьюном и кустарником, сквозь который местами проглядывали гигантские серые валуны. Порой дорога заметно отклонялась от реки, тогда лес подступал и с правой стороны, причем местами широкие лапы сосен смыкались в вышине над разбитым асфальтом, образуя своеобразную зеленую аркаду. Но были и такие участки, где дорога буквально прижималась к реке, казавшейся здесь, в природном обрамлении, более полноводной, чем из окна электрички. На противоположном берегу лес выглядел диким и рос еще выше, нависая над самой водой.
Старенький автобус катил не очень-то резво. Нас обогнали пять или шесть легковых автомобилей, под завязку набитых пассажирами. Зато встречных не было вовсе.
Мои спутники клевали носом, очевидно, разморенные утомительной дорогой. Я успел приметить, что все они были знакомы между собой – в той или иной степени. Поймал я на себе и несколько мимолетных взглядов: что, мол, за птица движется в наши края? Но навязчивого интереса никто не проявлял. По крайней мере, открыто. Очевидно, в деревне привыкли к гостям из города.
Примерно через четверть часа дорога поднялась на небольшой пригорок, за которым картина разительно изменилась.
Чуть впереди река Свиять делала широкий плавный поворот. Лес на противоположном берегу отступил далеко в сторону, освободив место привольному лугу с высокой травой, казавшейся отсюда изумрудной.
На нашем берегу, сразу же за поворотом реки, стояла деревня, не сказать чтобы маленькая и захудалая. Во многих дворах виднелись автомобили, дома были крыты железом и черепицей, причем, на каждой второй крыше разместилась тарелка телеантенны.
Главная деревенская площадь, тоже выходившая к реке и частично замощенная утрамбованным гравием, смотрелась отсюда как на ладони. Езды до нее оставалось, полагаю, не более двух минут.
В этот момент я заметил у дороги покосившийся щит с едва различимой надписью “Пансионат “Прохладное озеро” – 200 метров” и неожиданно для себя изменил свой первоначальный план.
Быстро поднялся и, пройдя вперед, попросил водителя остановить у щита.
Отсюда вглубь леса вела хорошо протоптанная тропинка, терявшаяся среди светлоствольных корабельных сосен.
Правда, сначала нужно было пересечь дорогу.
Я подождал, пока автобус тронется с места.
Пассажиры, все до одного, с любопытством пялились на меня.
4. ТИХИЙ УГОЛОК
Я прошел по тропинке даже меньше двухсот метров, когда лес расступился, как бы подсказывая мне, что я пересек живописную перемычку, отделявшую реку Свиять от озера Прохладного.
Озеро лежало сейчас передо мной во всей своей красе. Своей формой оно напоминало гигантскую стилизованную подкову, обращенную в мою сторону своей выпуклой частью. Густой лес, покрывавший противоположный холмистый берег, отражался в водной глади как в зеркале. Примерно посередине озера над поверхностью воды красовался небольшой островок, на котором росло с полдюжины березок. Идиллическую картину несколько смазывал вид полузатонувшего прогулочного катера, задранный кверху нос которого выступал чуть сбоку от правого мыса островка.