Андрей Лакро – Слышать (страница 2)

– Какие-то неприятности? – поинтересовался он, кивнув на погасший экран.

– Ай, да как обычно, конфликт интересов, – всплеснула руками Агата. – Это как раз относится к тому, что я хотела тебе показать. Идём.

Худенькая рука подхватила его под локоть и увлекла за собой. Руслан подумал, что было бы неплохо включить запись. Мало ли какие материалы могут ещё пригодиться для репортажа. Пока он размышлял, допустимо ли это в лаборатории, они зашли в кабину ещё одного лифта.

– Я работаю с международной командой, это лучшие эксперты по морским млекопитающим во всём мире, – разъясняла Агата, пока они спускались. – Мы разрабатываем алгоритм для расшифровки их речи.

– Чьей речи? – уточнил Руслан.

– Сейчас сам всё увидишь. Теория, над которой мы работаем, на самом деле не новая. В наше время технологии наконец-то позволяют её доказать, но у нас отнюдь не праздное любопытство. Это очень важно…

Они спустились на несколько уровней. Затем миновали коридор и оказались в помещении в форме огромной полусферы.

Обзорная площадка впечатляла не меньше других частей института. В центре помещения, переливаясь неоновыми всполохами, расцветала хрустальная стела. Её вершина стрелой тянулась к куполу, накрывавшему зал огромным колпаком. Руслан знал, что над ними не стекло, как рисовали фантасты в мечтах о будущем. На множество выпуклых экранов, составлявших полусферу, транслировалось изображение с камер снаружи.

Эффект быт ничуть не хуже, Руслану казалось, что они стоят на дне океана. Наружная иллюминация подсвечивала толщи воды, в которой то и дело вспыхивали искры. Судя по всему, резвилась подводная живность. Вдруг в синеве над их головами возникла тень.

– О, смотри, вот он! – затормошила его Агата, указывая пальцем вверх.

Мимо купола проплыло массивное тело, медленное и величавое, словно живой остров. Руслан выдохнул в восхищении. Он был прав в своих ожиданиях, настоящий гренландский кит впечатлял куда больше цифровой проекции с вокзала. На громадных плавниках просматривались причудливые узоры – словно подводные боги вывели на них древние руны серебристой тушью. В луче прожектора мелькнул бок с росчерком шрама.

– Видишь там сбоку? – шепнула ему в ухо Агата.

– На якорь похоже, – так же тихо отозвался Руслан.

– Именно, – кивнула она. – Всем нашим подопечным мы даём имена. За шрам мы назвали этого кита Боцманом. Обычно он стесняется людей, но сегодня решил тебя поприветствовать.

Агата шагнула к панели на стене и провела рукой над сенсором. Помещение огласил протяжный звук. Он начинался как стон, набирал мощь и вдруг срывался в морские пучины, чтобы снова вынырнуть. Смешивался то со свистом, то с шумом ветра, сплетаясь в необыкновенную мелодию.

Руслан ощутил, как дрожь пробрала его до самых костей.

– Это…

– Песня кита, – подтвердила Агата и поманила к экрану, где сплетались десятки сияющих линий.

– Вот тут у нас карта миграций. Раньше параболы были плавными, как движения в вальсе, а теперь…

Жестом руки она переключила изображение. Графики превратились в рваные зигзаги, напоминающие панический крик.

– Это ещё не всё, взгляни сюда.

Она тронула иконку на планшете и развернула видео. В кадре мелькнула громадина Криостабилизатора, величаво расцветающая на клочке искусственной суши. Затем камера захватила палубу судна, на которой суетились люди в рабочей форме. По выражениям лиц и взмахам рук было ясно, что они встревожены. Вода за бортом вздыбилась, из неё показалась колоссальная туша. По шраму на боку Руслан узнал Боцмана.

– Это относительно свежая запись с исследовательского дрона, – пояснила Агата.

Стало немного тревожно от осознания того, что это огромное, и, как выяснилось, агрессивное животное плавает где-то рядом.

– Он нападает на строителей?

– Такова версия компании-подрядчика, получившей контракт на строительство, – поджала губы Агата.

– Если бы меня атаковал такой колосс, я бы тоже так подумал, – нервно хохотнул Руслан.

– Боцман не опасен! – горячо возразила Агата. – Это мы опасны для китов. Они только кажутся большими и сильными, но в прошлом уже оказывались на грани вымирания по вине людей.

Руслан примирительно вскинул руки.

– Хорошо-хорошо, но люди же осознали ошибку. Сейчас китам вроде ничего не угрожает.

Агата покачала головой.

– Если мы не выясним причины их поведения, ничем хорошим это не кончится. В первую очередь, для самих китов. Вот над этим мы тут и работаем!

– Я всё ещё не понимаю, над чем именно, – осторожно намекнул Руслан, но Агата уже вела его дальше.

Они покинули обзорную площадку. Следующий коридор привёл в павильон с экспозицией. На появление людей мгновенно среагировал нейрогид. Программа воодушевлённо приветствовала гостей и предложила следовать за указателями, чтобы узнать побольше о первооткрывателях и обитателях Арктики. Руслан немного отстал, изучая надписи на табличке, и тут же оказался в окружении стайки рыбок-голограмм. Он провёл рукой и любопытные крошки дружно потекли в сторону его жеста.

– Так что же в итоге вы исследуете? – напомнил он.

– Об этом тебе сейчас расскажет наш виртуальный коллега. Думаю, ты оценишь знакомство с ним.

Агата указала на экран, больше похожий на сияющий неоном портал. Из него навстречу гостям шагнул статного вида мужчина в строгом синем костюме старинного кроя.

Взгляд Руслана невольно приковало это приветливое лицо с крупным носом, аккуратно скруглённой бородой и тёплым взглядом карих глаз сквозь линзы очков. Детализация образа была настолько тщательной, что Руслан едва не протянул ладонь для рукопожатия. Только в последний миг опомнился, что цифровая личность не сможет ответить. У неё ведь нет рук как таковых.

Внешность нейро-Чилингарова в точности повторяла архивные фотографии. Руслан помнил то интервью с разработчиками. Они заверяли, что нейроличность учёного не только выглядела, но и говорила, и мыслила в точности, как прототип. Для этого её обучали на старых интервью и семейных хрониках. Руслан уже встречал виртуальных людей, они были не менее убедительны. Но от мысли, что перед ним не просто оцифрованное сознание, а личность легендарного человека, в голове немного плыло.

– Как там Ванька, Артур Николаевич, не сильно вам докучает? – привёл его в чувство голос Агаты.

– Что вы, я всегда рад встрече с внуком, – заверил нейро-Чилингаров.

Ванька, курчавый мальчишка лет десяти, уже спешил к ним, размахивая руками. Агате он приходился младшим братом, а знаменитому полярнику пра, пра… очень много раз «пра» внуком. Для удобства титул многократно сокращали.

– Они с бабушкой тоже на церемонию приехали, – пояснила Агата. – На денёк сбагрила мне неугомонного мальца.

– Деда помог мне с проектом по сохранению редкой микрофауны Байкала, – похвастал Ванька. – Макхамба Ивановна сказала, что его даже можно будет подать в Агентство детских инициатив.

Агата улыбнулась и потрепала мальчугана по рыжим кудрям.

– Артур Николаевич, это Руслан Автай, – представила она своего спутника. – Он хочет узнать о нашем проекте.

– А я вас узнал, – улыбнулся Чилингаров. – Смотрел ваши эфиры, вы очень увлечённый делом молодой человек. Такой огонь в глазах, напоминает меня в молодости. К тому же мы своего рода тёзки.

Руслан почувствовал, как к его от природы белой коже приливает кровь. Не каждый день получаешь признание от личности такого масштаба, пусть даже цифровой. Он только сейчас понял, что имя учёного и его фамилия на разных языках действительно означают одно и то же: «медведь».

– Что ж, с удовольствием расскажу об этой уникальной работе.

Один его жест – и в воздухе разлился запах старинных бумажных книг. Стены музея исчезли под деревянными панелями, в углу возник огромный шар-глобус, а под ногами распушилась шкура полярного медведя. Искусная голограмма в точности повторила кабинет, в котором учёный работал при жизни. Только вмонтированный в стол экран напоминал, что на дворе две тысячи сто двадцать пятый год. Над его поверхностью всплыла неоновая сетка с множеством переменных.

– Взгляните сюда, – указал Чилингаров. – Снизу длинная фраза, четыре короткие и снова затухание. Повтор идёт через тридцать семь секунд. Обратите также внимание на правую часть графика. Понимаете, что это значит? Это соответствует закону Менцерата!

Оратор торжествующе посмотрел на слушателей.

– Простите, я в таких нюансах не силён, – виновато улыбнулся Руслан, – Можно попроще, для не очень сообразительных блогеров?

– Чем длиннее фраза, тем короче её части, – вмешалась Агата. – Это лингвистический закон. Все человеческие языки ему подчиняются. Чем сложнее сообщение, тем экономнее строятся слоги. Именно это мы здесь и наблюдаем, а вот ещё – частотность повторов. Пики ложатся по схеме закона Ципфа. Распространённые звуки – короче и появляются чаще.

– Так-так, подождите, – тряхнул головой Руслан. – То есть, простым языком, киты разговаривают?

– В этом состоит наша теория, – подтвердил Чилингаров и прищурился. – Тут есть правила, структура, экономика речи. Они используют язык в соответствии с логикой.

– Деда выучит этот язык и расшифрует песню китов! – радостно подытожил Ванька.

– Именно, – засмеялась Агата. – Я заметила, что во время атак на строителей киты издают одни и те же звуковые комбинации. Моя позиция – они хотят не навредить, а предупредить. То есть, они не просто разговаривают, а пытаются разговаривать с нами! Осталось только научно это доказать, и как можно скорее. Пока подрядчик не пролоббировал какие-нибудь меры защиты или что похуже.