Андрей Лакро – Пчелоед (страница 2)

Последняя фраза буквально высверлила Юрию мозг.

– Ой, да всё-всё, не вопи! – замахал он руками, морщась, как от настоящей, физической боли.

Схватил Витьку за руку и выволок на улицу, попутно хлопнув дверью как можно сильнее.

– Молока и хлеба купи! – донеслось изнутри дома, но Юрий не удостоил жену ответом.

Загрузив куботейнеры в багажник потрёпанной «Лады», он вырулил со двора. Автомобиль жалобно поскрипывал, трясясь по сельским колдобинам, в багажнике что-то тревожно дребезжало в такт. Юрий был мрачнее тучи. Из-за скандала с Анькой его теперь грызла неуверенность. Предвкушение успешной сделки портили опасения, что она снова не состоится.

Он бросил взгляд на Витьку, примотанного ремнём безопасности к соседнему сиденью. Пацан сиял от счастья. Для него каждый выход из дома – настоящее приключение. Сидит, головёшкой во все стороны вертит, и никаких забот. Юрий вздохнул: беспечности сына оставалось только позавидовать.

Свернув на нужную улочку, он притормозил у больших кованых ворот.

За кирпично-чугунной оградой виднелся сад и помпезный особняк. Дом возвышался на фоне аккуратно подстриженного газона. Его фасад был отделан светлым камнем с благородной патиной, а высокие арочные окна отражали солнце, словно витрины ювелирного магазина. По обе стороны от парадного входа высились колонны, увитые плющом, а над массивной дубовой дверью красовался герб – видимо, хозяин любил намёки на аристократическое прошлое.

К дому вела дорожка, выложенная плиткой под старинный клинкер. Она петляла меж стройных туй и аккуратных кустов самшита. В глубине участка мерцала бирюзовая гладь бассейна, а рядом, под белоснежным тентом, виднелась ротанговая мебель – видимо, место для послеобеденного кофе с видом на владения.

Больше всего Юрия впечатлили детали: камеры слежения, почти незаметные среди декоративной ковки, массивный дверной молоток в виде львиной головы и настоящая мраморная статуя какого-то античного героя. Сразу было ясно, что тут живёт не абы кто. Деньги здесь пахли, причём буквально. В воздухе витал тонкий аромат роз, смешанный с запахом свежескошенной травы.

Во дворе гостей встретил рослый темноволосый мужчина. Он шагнул из тени деревьев, и солнечные лучи заскользили по холёным мышцам. Засиял выложенный стразами бренд на майке. По одежде и ровному загару видно, что не из деревенских – весь такой из себя городской модник. Юрий сразу подумал, что у такого и жена должна быть под стать. Куда покрасивее Аньки, а может моложе и ласковее.

Владелец дома протянул широкую ладонь для рукопожатия, потом повернулся к Витьке.

– Привет, малец!

– Дяденька, вы что, пират? – вместо приветствия брякнул Витька.

Юрий скуксился и уже собрался одёрнуть сына, но этого не понадобилось. Самхид тронул пальцами золотое колечко в ухе и рассмеялся.

– К сожалению, нет, но под парусом иногда хожу, – ответил он. – Яхту арендую, когда в отпуске бываю. Ты когда-нибудь был на море?

Витька замотал головой.

– Только на пруду возле дома. Оно совсем маленькое, зато там во-о-от такие лягушки.

Мальчик развёл кулачки с оттопыренными указательными пальцами.

Самхид опять расхохотался, потрепал Витьку по курчавой макушке. Затем жестом пригласил гостей войти в просторные сени.

Они устроились на расшитых подушках вокруг коротконогого столика. Хозяин дома разлил по пиалам пахнущий цветами отвар. Юрий старался не подавать виду, но украдкой пожирал глазами роскошь вокруг.

«Вот налажу бизнес, и…» – замечтался он.

– Славный наследник у тебя растёт, глаза прямо точь-в-точь батины, – отвлёк его от мыслей Самхид. – У меня такого же возраста пацан. Сейчас у матери в городе, в летний лагерь при школе ходит.

Юрий понимающе кивнул, а про себя отметил, что это отличный шанс втереться в доверие.

– Тогда как отец ты должен меня понять, – придвинувшись поближе, заговорил он. – Я всю жизнь мечтал, что будет свой домик в деревне, пасека. Чтобы сын рос на свежем воздухе, на всём натуральном. Всё ж ради семьи, понимаешь…

Пару секунд Самхид молчал, потягивая мелкими глотками свой странный чай. Юрий тоже попробовал и едва сдержался, чтобы не выплюнуть. Напиток оказался непривычно горьким, с привкусом древесной коры и болотной травы.

«Ох уж эти причуды богачей, опять какой-то суперфуд небось, – поморщился он, с трудом проталкивая гадость по пищеводу. – Сюда б хоть ложечку мёда…»

– Мечта – это то, что никто у нас не отнимет, так ведь? – наконец заговорил Самхид.

Юрий часто закивал, изображая согласие.

– В общем, ты вроде мужик ответственный. Семья святое, сам только ради сына стараюсь. Считай, что это подарок судьбы. Так-то я обычно мёд у Прохора брал, но ему кто-то всю пасеку разорил. Бедолага с горя даже спился. Больше у нас теперь во всей округе пасечников нет. Так что…

Юрий долго и самозабвенно тряс руку скупщика, рассыпаясь в благодарностях.

– Да ну ты что, не стоит, – отмахивался тот с улыбкой. – Нормальные мужики должны друг другу помогать, верно?

Скрепив сделку, они расстались.

Вытащив сына за порог, Юрий заспешил к машине. Внутри разливалась приятная сладость ликования, ноги будто были готовы оторваться от земли. Он хотел поскорее добраться до дома и похвастать перед женой успехом.

Сгорбленную фигуру у ворот Юрий заметил, только едва не врезавшись в неё.

– Твою ж мать, Прохор! Давно не виделись…

Так давно, что Юрий с трудом узнал старика. Первым делом в глаза бросилось, как сильно Прохор схуднул и осунулся. На впалых щеках бывшего пасечника топорщилась седеющая щетина. Волосы на голове походили на старую мочалку, а ведь когда они встретились впервые, тот был гладко выбрит и аккуратно стрижен. Одежда вся засалена и больше похожа на лохмотья. Юрий поморщился – про гигиену Прохор, видимо, тоже в последнее время не часто вспоминал.

Старик вытаращил на него блеклые глаза, утонувшие в припухших веках. Казалось, что они занимают большую часть худого лица. Издав придушенный не то стон, не то всхлип, Прохор шатнулся навстречу и впился в рубаху Юрия артритными пальцами.

– Видал его? – просипел он.

– Эй, полегче! Ты чего, уже накидался что ли?

Не без труда Юрий оторвал старика от себя и попятился, но тот потянулся следом.

– Видал? – не унимался Прохор.

– Кого, блин?!

Прохор воровато оглядел кусты вокруг, потом придвинулся так близко, что Юрий отчётливо уловил перегарную вонь.

– Пчелоеда! Это всё он, понимаешь? Он! Всех до единой сожрал!

Юрий оттолкнул невнятно бормочущего пьянчугу и, схватив Витьку под локоть, рванул к машине.

– Закусывать надо! – крикнул он через плечо.

Он затолкал сына в машину, стремительно забрался внутрь сам и рывком захлопнул за собой дверцу. В тот же момент за стеклом возникла перекошенная физиономия Прохора.

– И твоих сожрёт, как пить дать! – завывал он.

– Иди проспись ты уже, господи! – выкрикнул Юрий в ответ и дал по газам.

В зеркало заднего вида он заметил, как Прохор не удержался на ногах и полетел в дорожную пыль. Усилием воли отвёл взгляд и сосредоточился на дороге. Любопытный Витька, напротив, извернувшись всем телом пялился в окно, пока силуэт Прохора не исчез из вида.

– Папа, а кто такой Пчелоед? – повернулся он к Юрию.

– Никто сынок, дяденька просто выпил лишнего, – вяло улыбнулся он и поспешил сменить тему: – Поможешь сегодня папке подвал разбирать?

– Да-да, ура!

Юрий довольно кивнул и вернулся взглядом к сельской дороге. По краям буйно росли некошеные травы. Пёстрый цветочный ковёр завораживал. Неприятная беседа с Прохором уже почти выветрилась из головы Юрия, но тут мимо промелькнула облезлая табличка с выгоревшей надписью «Магазин».

Он чертыхнулся, вдавил в пол тормоз и сдал назад. Чуть не забыл про Анькину просьбу купить хлеба и молока.

Наказав Витьке ждать в машине, Юрий выбрался из салона и зашагал к слегка покосившейся двери. Изнутри сельский магазин выглядел ровно так же убого, как и снаружи. Ничего общего с привычными городскими супермаркетами. Противоположную от входной двери стену занимал прилавок, на котором вяла зелень, чахли фрукты, сохли в коробках курабье и вафли на развес.

Массивная продавщица с химзавивкой на реденьких волосах и густо зачернёнными ресницами не обращала внимание на то, что её товары облюбовал целый рой мух. Её внушительный силуэт монументально вписывался в фон из полок, заставленных рядами бутылок, банок и кульков. Особенно её габариты ощущались на фоне тщедушного старичка по ту сторону прилавка. Линялая клетчатая рубаха висела на его тощих плечах, как на вешалке. Несмотря на летнюю жару, макушку деда скрывала вязаная шапка.

Покупатель жалостливо морщил обветренное лицо с густой сеткой капилляров на щеках и носу. Шершавые губы едва шевелились, выпуская заискивающий, дребезжащий голос.

– Ну ты чего, дочка, – ласково бормотал он, – неужели из-за каких-то несчастных пяти рублей старика не пожалеешь?

Продавщица смерила деда едким взглядом.

– Знаю я вас, сегодня пять рублей, завтра десять, – огрызнулась она. – Каждому вот так по пять рублей прости, потом недостачи в сотни и тысячи. Кто за них потом заплатит, я что ли? Вот, тут чётко цена указана! Нет нужной суммы – приходи, когда будет!

Старичок отвернулся с виноватым видом, его взгляд скользнул по прилавку и упёрся в только что подошедшего Юрия. Тот ободряюще подмигнул и потянулся рукой в карман.