Помедлив мгновение, Лида идет за нею. С улицы, бережно придерживаемый Кимом, входит Д о н н и к о в. Левая рука свисает вдоль тела.
К и м. Осторожней, здесь ступеньки…
Поднимаются на веранду. Ким усаживает Донникова на скамью у перил. Из дома выходит В а л ь к а с перевязочными материалами, за ним — Л и д а, Г а й д а м а к а и З о л ь н ы й.
Г а й д а м а к а. Привет, товарищ Анатольев! Думал, в наш совхоз и не заглянете. Рад видеть вас в наших краях.
Д о н н и к о в. Не могу сказать этого о себе. Видите — угораздило.
Г а й д а м а к а. Как же так?
Д о н н и к о в. Романтики дураку захотелось — из Ключей верхами добраться.
З о л ь н ы й. Это исключительно удачно получилось! Нет, я в том смысле, что вы именно здесь оказались. Такого хирурга, как у нас, во всей области поискать.
Д о н н и к о в. Может, обойдется без хирургии…
Свет в доме и на веранде меркнет.
З о л ь н ы й (Гайдамаке). Ну вот, опять ваш движок фокусничает.
На веранду выходит Е л е н а. Она в халате и шапочке, вытирает руки после мытья. За нею появляются Н и н а, М а р и я П е т р о в н а и К л е м а н.
Е л е н а. Лида, принеси, пожалуйста, фонарь, он в сарае.
Л и д а уходит.
Н и н а (Донникову). Скоро вступит в строй линия от Новосибирской ГЭС, тогда и у нас будет море света!
Д о н н и к о в. Боюсь, что я не смогу ждать до того времени…
Елена при звуке его голоса настораживается.
Н и н а. Вы острите? Это мужественно!
Свет становится еще слабее. Теперь на веранде почти темно. Гайдамака включает карманный фонарик. Возвращается Л и д а с зажженной «летучей мышью».
Е л е н а (глухо). Станьте возле больного, Лида.
Лида становится рядом с Донниковым, тот пытается встать.
Сидите спокойно, больной. (Подходит к Донникову, осматривает его руку.) Здесь больно?
Стиснув зубы, Донников кивает.
А здесь?
Донников только мычит в ответ.
У вас вывих плеча. Сейчас я вправлю.
Д о н н и к о в. Будет больно?
Е л е н а. Только одно мгновенье. Степан Игнатьевич, помогите, пожалуйста.
Зольный становится позади Донникова.
Д о н н и к о в. Доктор…
Е л е н а (не глядя на него). Что?
Д о н н и к о в. Мне кажется, мы с вами где-то встречались…
Как бы в ответ на эти слова Лида поднимает фонарь и освещает лицо Донникова.
Е л е н а (резко). Опусти фонарь!
Лида с недоумением опускает фонарь.
(С трудом.) Прошу вас, больной… помолчите… Держите крепче, Степан Игнатьевич.
Зольный обхватывает Донникова. Елена сильным и ловким движением вправляет вывихнутый сустав.
Д о н н и к о в. Ой!
Е л е н а (с огромным облегчением). Теперь все… (Делает шаг в сторону и опускается на пол без сознания.)
В а л ь к а (кричит). Мама!
Клеман бросается к Елене и приподнимает ее. Зольный оставляет Донникова, подходит к Елене и, опустившись на колени, слушает ее сердце.
М а р и я П е т р о в н а (с тревогой). Что с ней, доктор?
З о л ь н ы й. Кажется, просто обморок…
З а н а в е с.
Комната в домике на Холодной горе — окраине Харькова. Новогодняя ночь. Праздничный стол накрыт на двоих. В углу — украшенная елка с незажженными еще свечами. Из репродуктора громко звучит танцевальная музыка.
Е л е н а — ей двадцать лет — развешивает последние игрушки на елке. Властный стук, дверь тотчас же открывается, и входит Д о н н и к о в — ему немного за двадцать. Он в запорошенной снегом ушанке и короткой меховой куртке. Елена бросается к нему на шею.
Д о н н и к о в. Погоди, промокнешь…
Е л е н а (помогая ему раздеться). Боялась — ты не успеешь к двенадцати… Есть такая примета: хочешь весь год быть с человеком — встречай с ним Новый год.
Д о н н и к о в (выключая радио). На станцию меня повезли в какой-то допотопной бричке… Саней, видишь ли, у них нет. Украинский климат не соответствует. (На окно.) Вот он тебе, климат.
Е л е н а (радостно). Чудесная метель! Как по заказу для сегодняшней ночи! (Становится на стул у елки.) Дай мне скорей спички!
Донников подает Елене спички, она зажигает свечи на елке.
Ну, рассказывай: материал собрал?
Д о н н и к о в. Мое начальство не один подвальчик настругает.
Е л е н а. Какая разница — напишешь ты статьей больше или меньше? Важно, что ты съездил, людей посмотрел. Это ведь для повести пригодится…
Откуда-то из-за стены доносится перезвон кремлевских курантов.
Ой, опоздаем! (Спрыгнув со стула, бежит к репродуктору, включает его, потом наливает вино в бокалы.) С Новым годом, Валька! С новым счастьем!
Они чокаются и пьют. Куранты бьют двенадцать.
(Задумчиво.) Ну, здравствуй, тысяча девятьсот сороковой…
Д о н н и к о в (выключая радио). Я сегодняшнюю сводку еще не видел. Что там?
Е л е н а (берет газету, читает). «Оперативная сводка штаба Ленинградского военного округа. В течение тридцатого декабря на фронте не произошло ничего существенного».
Д о н н и к о в. М-да… Не густо…
Е л е н а. Морозы там… Сорок градусов…
Д о н н и к о в (передернувшись). Брр… Лучше и не думать. Давай выпьем.
Пьют.
Е л е н а. Ты что хмурый такой?
