Андрей Кузнецов – Московские каникулы (страница 44)

Ж е н я. Но ты же комсомолец!

К о с т я. Вот и буду обеспечивать там комсомольское влияние на внесоюзную молодежь.

Т и м у р. Борька, врежь ему с правой! (Косте.) Ты что, на солнце перегрелся? Я-то знаю, куда ты подавать собираешься! (Ко всем.) Думаете, он зря на планере летал?

К о с т я (быстро). Не зря! Чтоб к богу быть поближе!

Т и м у р. Ну а нас на бога не бери! Не на таких напал.

Б о р и с (шумно выдохнув). Фу-у, дьявол… А я чуть было и правда не поверил.

К о с т я. Ты, деточка, вообще отличаешься ба-альшим легковерием. Учти на будущее.

Б о р и с. Пошел ты! Хоть бы на нас свои перевоплощения не пробовал.

К о с т я. Насколько я понимаю, сейчас мне предстоит перевоплотиться в самого Ромео Монтекки?

Б о р и с. Вот это занятие как раз по тебе. А я что-то с перепугу зверски есть захотел… (Кричит.) Мама, можно завтракать?

На веранду выходит  В е р а  И г н а т ь е в н а.

Т и м у р. Здравствуйте, Вера Игнатьевна!

В е р а  И г н а т ь е в н а. А, Тима, Костик! Молодцы, к яичнице поспели. Идемте за компанию.

К о с т я. Сыт по горло, Вера Игнатьевна.

Т и м у р. Я тоже.

Б о р и с. Мать, не уговаривай, мне больше останется.

Т и м у р. Братцы, мне еще в школу забежать нужно. Совсем забыл, Ангелина Арсентьевна просила.

Ж е н я. Зачем?

Т и м у р. Не знаю. (Борису.) Купаться пойдем?

Б о р и с. Приходи — обсудим.

Т и м у р. Без меня не ходите! (Убегает.)

Б о р и с. Пока я завтракать буду, вы свою репетицию в темпе проверните.

К о с т я. Глотай не спеша.

Вера Игнатьевна и Борис уходят в дома. Пауза.

Начнем, пожалуй?

Ж е н я (деловито). Значит, так. Сцена в саду. Объяснение в любви. Давай.

Костя молчит.

Ну?

К о с т я. Я тебе объясняться должен?

Ж е н я. Не ты, а Ромео. И не мне, а Джульетте.

К о с т я. Все равно язык не повернется. Не упроси меня Ангелочек — фиг бы ты меня сейчас видела.

Ж е н я (с раздражением). Слушай, Бережной, хватит дурака валять! Наш номер — первый, имей это в виду. Сорвешь концерт — будет гром на всю школу!

К о с т я. Слушай, Румянцева, а не пора ли тебе забыть про металл в голосе? Про гром и про молнии? Ну хотя бы до поступления в свой МИМО и до избрания там на очередную руководящую должность? Сейчас ты такая же рядовая выпускница, как все мы, даже не медаленосец, подобно Тимуру. Хотя сие и странно, однако же факт.

Ж е н я. Что ж тут странного?

К о с т я. Как же. Прославленный комсорг образцовой школы и те де и те пе — и вдруг обыкновенная выпускница, без привычного и заслуженного приоритета.

Ж е н я. Именно потому, что и те де и те пе. Все это, между прочим, прекрасно понимают. Даже для меня в сутках было только двадцать четыре часа.

К о с т я (иронически). Даже для тебя?

Ж е н я. И сейчас у меня нет времени на бессмысленные пререкания. Будешь репетировать?

К о с т я. Два таких юных дарования, как мы с тобой, могут оторвать объяснение в любви и без репетиции.

Ж е н я. Что ты юное дарование — всему миру известно. А мне нужно пройти сцену еще хотя б разок.

К о с т я (внезапно). Слушай, а ведь как актриса ты гораздо способнее меня! Ибо играешь в жизни, а не на сцене.

Ж е н я. И какие же роли я играю?

К о с т я. Перед каждым человеком ты играешь ту роль, в которой надеешься ему больше всего понравиться.

Ж е н я. Перед тобой, например?

К о с т я. Вот со мной ты иногда бываешь самой собою. Так как не питаешь иллюзий по поводу моего к тебе отношения.

Ж е н я. Могу я это считать объяснением в ненависти?

К о с т я. Слишком много чести. Просто вижу тебя насквозь и даже глубже.

Ж е н я. Тогда не перейдем ли все-таки к объяснению в любви? В последний раз спрашиваю.

К о с т я. Зачем? Все равно никто эту муру в выпускной вечер слушать не станет.

Ж е н я. Шекспир — мура?!

К о с т я. А то нет? Подумаешь, проблема — родители враждуют, возражают против брака! Кто сейчас на это внимание обращает? И вообще вся эта их пламенная любовь — мимо жизни.

Ж е н я (насмешливо). Ну, ясно. А жизнь — это загадка… Кто в хоккей выиграет — «Спартак» или ЦСКА.

К о с т я. Почему? Есть и другие, не менее трепетные.

Ж е н я. К примеру?

К о с т я. Да хоть такая — как к своему месту в жизни протолкаться!

Ж е н я. В институт?

К о с т я. А если не в институт? Если понять себя сначала?

Ж е н я. Чем же ты такой непонятный?

К о с т я. Я, ты, Борька — каждый. Вот Борька — ты его в МИМО тащишь, а он врачом быть мечтал!

Ж е н я (переводя разговор). Ну ладно, ты не веришь в человеческую цельность, не любишь ее…

К о с т я. Цельнометалличность не люблю! Ты ведь тоже учила по биологии, сколько в человеке молекул ДНК запихнуто. И у каждой — свой код. А вот думаешь, что любой человек одним и тем же ключиком открывается!

Ж е н я. Совсем я так не думаю. Но и не собираюсь судить о людях на молекулярном уровне. У меня будет совсем другая специальность. Я буду иметь дело не с молекулами, а с характерами людей, с их душами.

К о с т я. Тогда это не мне, а тебе в Загорск поехать надо было. Хотя женщин там в духовные пастыри не принимают… И все-таки съезди, увидишь много любопытного.

Ж е н я. Слушай, а ведь ты не только из любопытства туда ездил!

К о с т я. Угадала.