Андрей Кузнецов – Московские каникулы (страница 101)

И р и н а. Да не это! Вы назвали фамилию… Муравин?

Ф е д я. Он самый. Профессор плюс народный артист плюс председатель экзаменационной комиссии. Главный зверь!

Ирина молча уходит в свою комнату и возвращается с конвертом в руках.

И р и н а. Его зовут Павлом Андреевичем?

Ф е д я. С самого рожденья.

И р и н а (дает конверт). Читайте.

Ф е д я (взглянув на адрес). Такой туз, а живет со мной по соседству… (Вынимает письмо.) «Дорогой Павел Андреевич! С радостью выполняю свое обещание. Подательница сих красивых строк Ирина Ручейкова — моя лучшая студентка в прошлом и аспирантка в будущем. Пока по семейным обстоятельствам учит в школе и подрабатывает репетиторством. Делает это с блеском и полной гарантией. Думаю, она лучше других поладит с твоей Танькой. Всех благ! Когда соберешься на рыбалку — не забудь верного до гроба Ивана сына Миронова».

Д и м а. Что это за сын Миронов?

И р и н а. Иван Миронович — наш декан.

Ф е д я. А Танька?

И р и н а. Дочь Муравина. У нее в школе с английским нелады.

Ф е д я. Ай-ай-ай… И профессор скрыл от нас столь интересный факт… (Задумывается.) Послушайте, Ирина… Неужели вы пойдете к этому холодному убийце, будете натаскивать его рахитичное чадо? За презренный металл?

И р и н а. Я не знала, что это  т о т  Муравин. Теперь, конечно, не пойду.

Ф е д я. Правильно! (Выдержав паузу.) Пойдет Димочка. Вот с этим самым письмом. (Диме.) Раз ты Гамлета по-английски шпаришь… Для какой-нибудь шестиклассницы твоих познаний с походом хватит.

Д и м а. Да ты что?! Там же написано — Ирина Ручейкова…

Ф е д я. Умница, дошло наконец. Ты и будешь — Ирина Ручейкова!

Д и м а (начинает понимать). Ты хочешь, чтобы я…

Ф е д я (с воодушевлением). Именно! Докажешь нашему самодовольному экзаменатору, способен ты к перевоплощению или не способен! И кто из нас прав насчет твоего таланта — он или я! Ну-ка, станьте рядом! (Подводит Ирину к Диме.) Роста вы одинакового, — значит, ваше платье подойдет…

И р и н а. Извините, Федя, но это бред! Как только Дмитрий явится к Муравину в женском платье… Да его тут же вытолкают в три шеи!

Ф е д я. Конечно, риск есть. Дать по шее свободно могут. Я и сам сначала предлагал взять справку о температуре, чтоб допустили к пересдаче.

И р и н а (испуганно). Обмануть приемную комиссию?

Ф е д я. А то, что предлагаю я сейчас…

Д и м а. Дикая авантюра!

Ф е д я. Но если она удастся… Ты что, боишься? Да тут работы — на пятнадцать минут. Явишься пред светлые очи, договоришься об условиях, познакомишься с дитем. А когда этюд на тему — приход бедной учительницы в дом богатого артиста — закончится с блеском, в чем я не сомневаюсь, ты и припрешь Муравина к стенке. У вас с ним другой разговор пойдет о перевоплощении! Без всяких быть иль не быть!

Д и м а. О каком блеске ты говоришь? Я никогда не играл женских ролей и играть не собираюсь. Да еще перед Муравиным!

Ф е д я. Именно перед Муравиным и сыграешь! Как говорится, попытка не пытка. Отличная проверка, на что ты способен. Точно говорю! Ты с парашютом прыгал?

Д и м а. Нет. А ты?

Ф е д я. Тоже нет, но представление имею. Так вот, твой визит к Муравину — прыжок из горящего самолета. Страшно, дух захватывает, но другого спасенья нет. Главное — не забудь за кольцо дернуть!

Д и м а. А если не сумею?

Ф е д я. Шмякнешься. И актером тебе не быть.

И р и н а (внезапно). Ой, Димка, у меня на кухне чайник кипит! Выключи, пожалуйста!

Дима поочередно смотрит на Ирину и Федю, молча выходит.

Вы правда верите в Димку?

Ф е д я. А вы правда хотите, чтоб он стал актером?

И р и н а. Очень хочу!

Ф е д я. Что вы для этого сделали?

И р и н а. Как — что?! Да я…

Ф е д я. Знаю — жизнь ему посвятили. В аспирантуру не пошли. Сейчас этого мало. Надо помочь ему снова поверить в себя! Это куда важней, чем моя или ваша вера.

Возвращается  Д и м а.

Д и м а. Ира, спасибо, что дала мне подумать в одиночестве. Мне начинает нравиться Федина затея.

И р и н а (не сразу). Мне тоже. Но меня смущает…

Ф е д я. Никаких «но»! Говорите прямо — вы боитесь, что он не справится?

И р и н а. Справится! Только вот с морально-этической стороны… Все-таки обман… Мистификация.

Ф е д я (внушительно). Актер — всегда мистификатор. Играет Гамлета, да сам-то он не принц, верно? Нормальных рабоче-крестьянских кровей. Словом, наша мистификация — единственный способ спасти положение. Атаковать Муравина надо по горячим следам, чтоб впечатление было контрастней. Ну, Ручейков, превращаемся в Ручейкову! Как говорят шахматисты, жертвуем качество ради прямой атаки на короля!

И р и н а. Так вы и в шахматы играете?

Ф е д я. А кто в них не играет? Тащите какое-нибудь платье и прочие аксессуары, прикинем все это хозяйство.

И р и н а. Сейчас. (Уходит в свою комнату.)

Ф е д я. Поджилки трясутся? Только честно?

Д и м а. Еще как… Ведь я и девчонок-то плохо знаю…

Ф е д я. Знаешь! Пока просто не догадываешься об этом.

Возвращается  И р и н а  с платьем и ворохом других вещей.

И р и н а (Диме). Держи платье.

Д и м а. Твое выходное!

И р и н а. Ничего с ним за один раз не сделается. Ну-ка, шиньон примерь. (Примеряет на Диме шиньон.) Блеск! Будто твой собственный! Верно, Горчицын?

Ф е д я. А туфли ваши подойдут?..

И р и н а. Ой, про туфли я забыла…

Д и м а. У Анны Петровны из сорок восьмой лапка не меньше моей… Не даст, наверно…

И р и н а. Попробую выклянчить! (Выбегает.)

Ф е д я. Девчонки, брат, такой народ: достаточно знать одну, чтоб иметь представление о всех прочих. Сестру свою знаешь?

Д и м а. Вроде бы…

Ф е д я. Вот и стань ею! Не старайся быть похожим. Думай и чувствуй, как она! Главное — поступай, как она бы поступила. В любой ситуации — как она! Тогда никакие неожиданности — а они будут, имей это в виду! — не застанут тебя врасплох.

Д и м а. Но я никогда не пробовал…

Ф е д я. Мы что хотим доказать Муравину? Не просто твою способность к подражанию, а твой талант! Да-да, нечего пугаться этого слова, без таланта человеку в искусстве делать нечего. И проверяется это в таких вот исключительных обстоятельствах. Сумеешь импровизировать — годишься. А если нет…

Д и м а. А если нет?

Ф е д я. Сумеешь! Ты должен раз и навсегда сказать себе — хочу и буду актером! Без всяких «если»! Какие бы преграды, одна другой непреодолимей, ни возникали на твоем пути!