Андрей Кузнецов – Московские каникулы (страница 100)

Ф е д я. Вот Дима Ручейков, который читал Гамлета по-английски…

М у р а в и н. Мямлил, а не читал! У него отсутствуют способности к перевоплощению. (На движение Феди.) Все, у меня больше нет времени для дискуссий! Прощайте.

Ф е д я (сквозь зубы). До новой встречи, профессор.

М у р а в и н. Лично я́ не очень на ней настаиваю. (Уходит.)

Пауза.

Появляется  Д и м а.

Ф е д я. Слышал?

Д и м а (вздохнув). Слышал…

Ф е д я. Ладно, и этот раунд — не в нашу пользу. Но пока мы живы, нас нельзя считать побежденными, верно?

Д и м а. А если мы просто слепые фанаты?

Ф е д я. Время покажет. Ну, в поликлинику, за справкой?

Д и м а (мягко, но решительно). Нет, Федя, т а к — не стоит.

Ф е д я. Твое дело. Устроишься в мою лабораторию, поработаем годик вместе. А через год ты лучше всех пройдешь! У меня глаз наметанный.

Д и м а. Если Ира узнает, что я с Гамлетом вылез… Мне же Хлестакова читать надо было…

Ф е д я. Подумаешь — Ира!

Д и м а. Ты про нее не знаешь ничего… (Помолчав.) Отца у нас давно нет, мама умерла, когда я был в седьмом классе. Ира тогда иняз кончила, ее в аспирантуре оставляли! Она отказалась, в школу пошла, частных уроков набрала. Лишь бы я нормально десять классов кончил и в театральное училище поступил. А я взял да и не поступил, вот ведь что самое смешное…

Ф е д я. Обхохочешься.

Д и м а. Она спит и видит, что ее брат Дмитрий Ручейков будет великим артистом…

Ф е д я. И будет!

Д и м а. Пойди ей теперь скажи об этом…

Ф е д я. И скажу! (Помолчав.) Не трусь, в случае чего — я ведь рядом…

З а т е м н е н и е.

Комната в квартире Ручейковых. Современная, но скромная обстановка. Слева — дверь в прихожую, справа — на кухню и в комнату Ирины. И р и н а, нервничая, ходит по комнате из угла в угол. Наконец, решившись, листает телефонную книжку и набирает номер.

И р и н а (в трубку). Это квартира Горчицыных? Скажите, Федя дома? Это сестра его товарища Димы Ручейкова…

Из прихожей тихо входит  Д и м а, останавливается у двери, слушает.

Я знаю, что сегодня второй тур. Но Дима ушел утром и до сих пор не появлялся. Когда Федя придет, пусть позвонит нам, пожалуйста. Благодарю вас. (Кладет трубку и только тогда замечает Диму. Нетерпеливо.) Ну?

Дима молчит.

Что случилось?

Д и м а (храбрится). Ничего особенного. Завалился. Ввиду полного отсутствия способностей к перевоплощению.

И р и н а. Кто сказал эту глупость?

Д и м а. Председатель экзаменационной комиссии.

И р и н а. Ты ему свои грамоты показывал?

Д и м а. Они в деле имеются.

И р и н а. Я чего угодно ждала… Что ты на экзамене по истории в споры ввяжешься… Но по специальности! Когда ты столько лет в кружках, столько ролей с успехом переиграл, и с каким успехом! Ведь твой Хлестаков на весь район гремел!

Д и м а. К сожалению, их театр — в другом районе…

И р и н а. Не остри, пожалуйста. На экзамене надо было проявлять юмор и находчивость.

Д и м а. Там, понимаешь, почему-то не проявлялись…

И р и н а. Садись и рассказывай все по порядку.

Дима молчит.

С чего ты начал — с Гоголя или Крылова?

Д и м а. Гоголя и Крылова каждый второй читал…

И р и н а (ровным голосом). Что же читал ты?

Д и м а. Монолог Гамлета… Да-да, «Быть иль не быть»! Притом на английском языке.

И р и н а. Ты с ума сошел!

Д и м а. Я мог читать его на хинди. Или на языке глухонемых. Им было все равно, что и как я читаю. Монолог Незнамова перебили на середине.

И р и н а. И правильно сделали! Готовил Хлестакова — вылез с Гамлетом! Представляю, как нелепо ты выглядел!

Д и м а. А я повторяю — это не имело никакого значения. Там бы самого Качалова зарубили без связей! Это тебе и Федя скажет.

И р и н а (саркастически). Ах, и Федя тоже… Тогда другое дело. Ну-ка, где он, твой многоопытный учитель?

Д и м а (открывая дверь в прихожую). Федя, войди, пожалуйста.

Ф е д я (входит с независимым видом). Приветствую.

И р и н а. Вы можете объяснить мне, что произошло?

Ф е д я. Нормальный завал. Пожалуй, даже неизбежный. Ведь на экзамене что главное?

И р и н а. Знания.

Ф е д я. Нахальство! Все должны видеть, что ты ни на грамм не сомневаешься в успехе. А ваш Димочка перед ними как на ладошке, со всей своей интеллигентской рефлексией — быть иль не быть…

И р и н а. Из этого авторитетного поучения следует, что уж вы-то с успехом преодолели второй тур?

Федя молчит.

Д и м а. Понимаешь, Ирина…

И р и н а. Не мешай! (Феде.) Насколько я успела вас узнать, чего-чего, а нахальства… самоуверенности вам не занимать. Вы прошли на третий тур?

Ф е д я. Нет. Это про меня пословица — бодливой корове бог рогов не дает. Наедине я вам что хотите расскажу и покажу. А выйду на аудиторию… На сцену или вот перед комиссией… Все, конец. Мышцы делаются деревянные, и в горле — ком. Трактором слова из меня не вытащишь.

И р и н а. Почему?

Ф е д я. Термин есть такой медицинский — сценофобия. Где я эту «фобию» подцепил — понятия не имею.

И р и н а (с тревогой). Вдруг и у Димки такое?

Ф е д я. Нет, просто опыта маловато. И нахальства, это само собой. Стоит перед преподобным Муравиным голенький и только рот разевает. Вроде рыбы на суше.

И р и н а. Как вы сказали?!

Ф е д я. Ну, как рыба, вытащенная из воды.