футболка в обтяжку, молния сзади,
стоны на автостраде.
– Наверно, хватит уже шататься.
Тебе хоть есть уже восемнадцать?
– Мне? Конечно. Намного больше.
– Прекрасно. Идти можешь?
И вот – нагая в лучах утра.
Смотрит так непривычно мудро,
так странно, что расхотелось есть.
Говорит:
– Я твоя смерть.
И почему-то поверил сразу.
забил на логику, доводы разума,
не вынул даже бритву Оккама,
а взял и спросил прямо:
– Когда?
– Не то что бы очень скоро.
Еще как минимум лет сорок.
Может и больше. Не бойся. Не съем.
Я маленькая совсем.
– А я ведь спрашивал. Спрашивал ведь!
– У тебя совершенно летняя смерть.
Не бойся. Я не хочу тебе зла.
Просто раньше зашла.
Ты так боишься, боишься меня,
ты все тупее день ото дня,
не спишь до одури, морды бьешь,
– ты так умрешь раньше, чем умрешь.
Куришь, дуешь, читаешь дрянь,
все время груб, постоянно пьян,
типа талантливый и ершистый,
а на деле – боишься жизни.
Так вот. Не надо про «смерти нет».
Я есть. Мне нравится черный цвет.
Коты. Истории. И цветы.
И мне нравишься ты.
Сейчас я уйду. Но, вы, люди, поймите
– ваш ангел смерти – ваш ангел хранитель.
Я стану иной, несущей покой —
но запомни меня такой.
Не бойся жить. И меня тоже.
У меня не такая страшная рожа.
Ну, чего чашку в руках крутишь?
– Ты останешься? Чай будешь?..
Каин ходит по городу. Ловит себе такси, но никто не
берет, – и Каин сидит на сумке. Бесконечный кашель.
Каин замерз, осип, – а никто не подбирает. Такие суки.
Ливень лупит по асфальту и по земле, и по грешным,
и по праведным, и по лужам, и по Каину, не первую сотню
лет убежденному, что зонтик ему не нужен.
Все вода. И кровь – вода, и слеза – вода, все течет, но
все в пределах семи нот. Соломон сказал по теме, хоть
был урод – суета сует и всякая х*ета. Широка ты
и обильна, земля Нод.
«Всякий, встретившийся со мною, убьет меня». Каин,
стоя на обочине, ловит тачку. «Ты свинья, Господь, – он
думает, – ты свинья. Ну чего ты ждал? Я все-таки был
мальчик.
Я же все-таки люблю его, как могу! Я же все-таки за —
видовал понарошку. Где мой брат? Скажи, – и не гони
пургу! Где мой брат? Я так ищу его, сколько можно».
И повсюду грязь. В ней тонут носы сапог. Не запнуться
б – под ногами какой-то кабель… И молчит, и смотрит
в сторону старый Бог, и никто не знает, где он теперь —
Авель.
