Андрей Кураев – Мифология русских войн. Том II (страница 63)
Манифест болгарского царя призывал болгарских солдат освободить соотечественников в Добрудже — «очаге первого Нашего Царства».
Так из-за проблемы Добруджи, которую российская дипломатия отторгла от массива болгарского народа, в Первую войну были реальные бои между болгарами и русскими.
Болгария России войну так и не объявила.
Но настроения перестали быть «братскими». 1 апреля 1916 года Болгария перешла на новый календарный стиль, и в России это было воспринято как предательство.
Российская пресса ожидала, что при встрече русских солдат с болгарскими начнутся братания. Румыны тоже надеялись на православную солидарность и утешали себя напоминаниями о том, что в недавней Второй балканской войне обессиленные болгары не открывали огня по вторгшимся румынским войскам. Так что румынский план Z не предполагал атаки с болгарской стороны.
Но настроения в Болгарии, пролившей уже немало крови за свою Македонию, оказались другими. Поэт Любомир Бобевский стихотворением «Детоубийцы», обратился к русским, готовым умертвить свое дитя — созданную ими Болгарию. «Не братья мы — враги мы, каждый будет биться с иудами, как вы».
Классик болгарской поэзии Иван Вазов написал «Русским воинам». В нём поэт недоумевает, каким образом на балканской земле русские воины оказались в качестве незваных и не дорогих сердцу гостей. Он пишет, что болгары готовы были встретить их с букетами цветов и со слезами радости на глазах, но те пришли взвинченные, с озлобленными лицами. И. Вазов поражается тому, что, свергнув одно ненавистное для болгар иго, русские несут им теперь иго новое. По его словам, у болгар нет чувства ненависти к России — любовь к русским ещё не угасла. Но во сто крат сильнее у болгар любовь к своей свободе, и за неё они будут сражаться не только с врагами, но и с кумирами. И такой же свободы поэт желает и русским воинам.
После стабилизации фронта близ российской границы были даже братания (на православное Рождество 1917 года). Но поначалу бои были жесткими. 6 сентября 1916 года 61-я русская дивизия атаковала Добрич. Ей была придана Сербскохорватская добровольческая (что, понятно, дополнительно озлобило болгар). Оборонялись болгарские Приморский и Варненский полки, а также 75-й турецкий полк.
Русские отступили, а их резерв принял их за болгар и встретил стрельбой. В тот день погибло 14 болгарских офицеров и около 650 болгарских солдат. Потери русских были тоже велики. Только в серединной части поля боя было погребено 600 русских солдат.
В годы Первой мировой войны обе части Добруджи были заняты болгарскими войсками и до конца войны оставались в пределах Болгарии. После подписания Брестского мира Румыния вынуждена была капитулировать перед Центральными Державами и подписать 7 мая 1918 года Бухарестский мир возвращал Южную Добруджу Болгарии, а северная Добруджа становилась кондоминиумом (совместное правление держав коалиции, а практически германское).
Но 29 сентября Болгария вышла из войны. Сербо-англо-французские войска вышли в границам Румынии. 9 ноября войска Антанты начали переправу через Дунай. 10 ноября румынское правительство срочно объявило войну Германии. 11 ноября было заключено Компьенское перемирие. Так что румыно-германская война не продлилась и одного дня.
Нейиский мирный договор 1919 г. вновь передал Добруджу Румынии.
Поскольку Добруджа была отторгнута у Болгарии не в результате победоносной войны со стороны Румынии, а в силу несправедливого в глазах каждого болгарина договора, это питало реваншистский рессентимент.
Разгром стран Антанты весной 1940 года обнулил обязательства Софии перед нею. Лето 1940 года показало, что Румыния уступает давлению (СССР отобрал назад Бессарабию и явно на этом не собирался останавливаться). После этого было понятно, что Советский Союз теряет Румынию как возможного союзника. Но зато перед Москвой открывалась перспектива приобрести союзника чуть дальше — в лице Софии. Летом 1940 г. СССР неоднократно и открыто заявлял о своей готовности поддержать требования Болгарии по поводу Южной Добруджи. Более того — в Москве болгарскому военному атташе внушалось даже, что Болгарии следует подумать не только о Южной, но и о Северной Добрудже с тем, чтобы страна могла выйти в район дельты Дуная и установить соседство с СССР. О своих планах добиться согласия Гитлера на размещение в Болгарии своих военных баз и взятия под контроль всей расширившийся Болгарию, Кремль молчал.
По инициативе Гитлера 2-й Венский арбитраж в августе 1940 г. отнял Северную Трансильванию у Румынии и передал Венгрии. В вопросе о Добрудже у Берлина был лишь один интерес: не допустить, чтобы этот подарок Болгария получила из советских рук.
7 сентября в румынском замке Крайова под давлением Германии подписывается договор о передаче Южной Добруджи Болгарии. И это — один из немногих предвоенных договоров о границе, что действуют до сих пор. Огромная часть болгарского населения была убеждена, что Добруджу удалось вернуть только благодаря помощи Рейха. Улицы в Софии были переименованы в честь Гитлера и Муссолини…
Весной 1941 года Болгария пропустила немецкие войска, которые следовали для оккупации Греции и Югославии.
Болгарская армия не принимала участия в боевых действиях, но после завершения балканской операции вермахта Болгария ввела 19–20 апреля 1941 г. свои войска в принадлежавшие Югославии и Греции районы Македонии, Западной Фракии и так называемые Западные территории.
В этих районах была образована временная болгарская администрация. Вместе с Южной Добруджей территория Болгарии увеличилась на 50 %, а население — на треть. Борис III получил прозвище «царь-Объединитель». Казалось, ему удалось достичь национальных целей: менее, чем за год, без единой капли пролитой в боях болгарской крови была осуществлена мечта болгарского народа о возвращении территорий, отторгнутых по условиям Нейиского договора 1919 года.
Увы, далее Болгария организовала вывоз продовольствия из оккупированных ею Македонии и Фракии — и в остальной Греции начался Μεγάλος Λιμός, Великий Голод, убивший в 1941–42 годах 300 000 человек…
Как в Первую Мировую, так и теперь Болгария не объявляла войну России (СССР) (как Англия не объявляла войну Финляндии, воюющей против СССР, а СССР до августа 1945-го не объявлял войну Японии, воюющей против Англии).
Посольство СССР в Софии, как и посольство Болгарии в Москве, не прекращали свою работу. Руководитель особой группы НКВД Павел Судоплатов даже уверял, что через болгарского посла в июне 1941 года Берия (Сталин) инициировал переговоры с гитлеровцами об условиях мира.
Этот сюжет стоит акцента:
Сталин был готов и к переговорам с Финляндией. 4 августа 1941 года он писал Рузвельту:
«СССР придает большое значение вопросу о нейтрализации Финляндии и отходу ее от Германии… Советское Правительство могло бы пойти на некоторые территориальные уступки Финляндии с тем, чтобы замирить последнюю и заключить с нею новый мирный договор».
Госсекретарь США Уэллес по поручению Рузвельта вызвал финского посланника Прокопе и сказал ему, что «если финское правительство вернется на путь мира, то, по сведениям американского правительства, Советское правительство готово заключить новый мирный договор с территориальными коррективами».
А теперь, памятуя об этом, слушаем патриарха Кирилла:
«Сам по себе компромисс — дело хорошее, но невозможен компромисс между белым и черным, между добром и злом. Вот почему, когда на наше Отечество напал страшный враг, не было никаких разговоров о компромиссах. Казалось бы, позиция нашей страны была с точки зрения ее объективных возможностей неразумной: враг стоит у стен столицы; его сила превышает возможности нашей тогдашней армии; он лучше вооружен; у полководцев, приведших сюда те страшные полчища, огромный опыт ведения войн, наличие современного оружия, железная дисциплина — все то, чего не хватало нашей армии. Может быть, тогда было время для компромиссов? Никому, кроме предателей, это и в голову не приходило».
Мало кто мог бы назвать Сталина предателем. Лишь малообразованный патриарх Кирилл смог бросить камень, не ведая куда…
Ну, а пока Сталин искал компромиссы после Перл-Харбора, 12 декабря 1941 года итальянское и германское правительства обратились к Софии:
«Вследствие пресловутых наступательных действий США державы Оси объявили себя в состоянии войны с этой страной. Тем самым были выполнены предпосылки для применения ст. 3 Тройственного пакта. Согласно пониманию германского и итальянского правительств, из вышесказанного вытекает обязанность болгарского правительства также объявить состояние войны со своей стороны с Соединенными Штатами. Одновременно прошу Вас предложить болгарскому правительству объявить себя в состоянии войны также и с Англией, так как, ввиду развития общей обстановки, отделение войны против Англии от войны против Соединенных Штатов уже не представляется возможным».
На следующий день в болгарском парламенте министр Иван Попов сказал:
«Дамы и господа! 25 ноября 1936 года в Берлине было заключено соглашение о борьбе с Коммунистическим Интернационалом. Это соглашение гласит: (Читает)
«Правительство Германского рейха и Императорское правительство Японии, сознавая, что целью Коммунистического Интернационала, именуемого Коминтерном, является дезинтеграция и сведение на нет существующих государств всеми доступными средствами, убеждены, что терпимое отношение к вмешательству Коммунистического Интернационала во внутреннюю жизнь государств не только опасно для их внутреннего мира и общественного благосостояния, но и угрожает миру во всем мире, желая действовать совместно для защиты от коммунистического разложения, пришли к следующему соглашению: