Андрей Кураев – Мифология русских войн. Том II (страница 45)
Уже даже не стыдно даже говорить об «окончательном решении» некоторых национальных вопросов: «Владимир Путин взял на себя — без капли преувеличения — историческую ответственность, решив не оставлять решение украинского вопроса будущим поколениям. Ведь необходимость его решения всегда оставалась бы»[452].
Четвертый путь к «уничтожению страны» — это разрушение самой ее социальной ткани. Современная публицистика и тут дает нам пример-эталон-инструкцию:
«Описывать конкретные приемы воздействия на массу с целью ее хаотизации здесь смысла нет: кто должен, тот это делать должен уметь. На войне, как известно, «победителей не судят». Наилучшим фоном для создания хаоса послужила бы «случайная» остановка в зонах конфликта электростанций, в том числе и атомных, испорченная вода в густонаселённых районах Парижа, Берлина, Лондона и Нью-Йорка, сбой работы железнодорожных коммуникаций, «самоликвидация» плотин и ГРЭС, что вызвало бы масштабные наводнения по всему ЕС и США, перебои в мобильной и интернет-связи, которые накалят градус напряжённости в обществе до предела, испорченная нефть и «случайно» загоревшиеся по всему Западу нефтехранилища вызовут сбои в работе гражданского и общественного транспорта, большую волну паники. Один из наших потенциальных союзников — Иран, имеющий плотную сеть исламской агентуры по всему Западу, Северная Корея, которая имеет на вооружении миллионы служителей идеи «чучхе», тысячи из которых на протяжении полувека под видом беженцев проникали в Южную Корею, Японию и США, Китай же мог бы «подсобить» России с кибератаками на всю систему жизнеобеспечения, Афганистан с великим воодушевлением помог бы нам в пределах своей агентурной сети на Западе. У всех стран свободного мира свои счёты с мировым Содомом и Гоморрой, поэтому для каждой из них совместные с Россией действия по ликвидации западной цивилизации просто жизненно необходимы. Западный человек, привыкший к комфорту, ни морально, ни физически не готов к резкой отмене привычной для себя среды обитания. Такой человек, столкнувшись с новой реальностью, которая поставит его на грань жизни и смерти, в очень короткий срок из типичного мирного «бюргера» превратится в животное, готовое ради своего выживания на всё, но не умеющее ничего. Иными словами, западный человек — это «ходячий мертвец», западный мир — «масса ходячих мертвецов», чьи дни сочтены. Таков ключ к нашей Победе. Правда за нами!»[453].
Пятый сценарий — синтетический, объединяющий планы всех вышеприведенных. Его предлагает беглый украинский дипломат и желанный гость российских телеканалов Ростислав Ищенко.
«Любая оставшаяся Украина будет чувствовать себя победителем, сохранившем независимость и стремиться к территориальному реваншу, и поэтому я считаю, что как бы и чем бы ни закончилась СВО, Украина после неё должна навсегда прекратить своё существование. Если мы не можем переварить её всю и сразу, то лучше разделить с соседями (включая, кстати, Белоруссию), чем оставлять хоть один махонький островок независимости. Не было и не будет для России более опасного движения, чем украинство. Нам неимоверно повезло, что Украина так отчаянно сопротивляется и не даёт возможность завершить СВО каким-нибудь промежуточным миром. Только это сопротивление даёт надежду на то, что пусть не по заранее намеченному плану, а просто волей обстоятельств, российское руководство будет вынуждено в конечном итоге ликвидировать Украину, как государство, украинство, как идею и украинский дух, как разносчик смертельно опасной инфекции»[454].
Тот же автор годом ранее:
«Мы больше не можем быть гуманными с негуманоидной формой жизни, её скорейшее уничтожение — есть высшее проявление гуманности, ибо уменьшит количество жертв инфернальной украинской государственности. Тем больше порядочных людей выживет, тем меньше их духовно сломают в эти последние дни (недели, месяцы) существования Украины, чем жёстче и последовательнее мы будем уничтожать поражённое украинством общество. Подчеркну, не людей, а общественные структуры, превращающие людей в нелюдей. Эта война закончится только тогда, когда мысль о возможности восстановления украинской государственности будет приравнена к преступлению против человечности, как призыв к возрождению ублюдочной формы нацистского рейха. Либо мы без Украины, либо Украина без нас. Вместе нам на Земле тесно»[455].
Таков эталон «войны на уничтожение» И именно к этому эталону я и предлагаю обращаться каждый раз, когда из святейших или иных звуковых отверстий будет раздаваться, что Карл, Наполеон, японский император или англосаксы хотели уничтожить Россию.
Ищенко последователен и честен. Тот, кто ставит целью уничтожение некоей страны, должен мыслить, как он[456]. Радикальный русофоб, чтобы оправдать такое звание, должен же в манифесте о начале войны или хоть кому-то в своем окружении или в своем дневнике отчеканить столь же внятно цели начинаемой им агрессии:
«Россия должна навсегда прекратить своё существование. Если мы не можем переварить её всю и сразу, то лучше разделить с соседями, чем оставлять хоть один махонький островок независимости. Наше руководство будет вынуждено в конечном итоге ликвидировать Россию как государство, русскость, как идею и русский дух, как разносчик смертельно опасной инфекции. Либо мы без России, либо Россия без нас. Вместе нам на Земле тесно».
Но, кроме Гитлера, никто такие цели не ставил. А считать всех неприятных тебе людей гитлерами это и моветон, и историческая дезориентация. Геноцидом император французов все же нигде не занимался[457].
Наполеон, искавший в 1808 году руки русской принцессы Екатерины Павловны[458], а в 1810 году — ее сестры Анны Павловны, не был русофобом и не делал в своей пропаганде ставку на русофобию. А вот ответ Екатерины Павловны на это сватовство отдает ксенофобией: «Я скорее пойду замуж за последнего русского истопника, чем за этого корсиканца»[459].
Во дни пребывания Наполеона в Москве графиня Н. А. Зубова, уезжая из своего подмосковного имения в Петербург, оказалась в Москве. Французы остановили ее карету и допросили. Узнав, что это дочь генералиссимуса Суворова, «немедленно воздали ей воинские почести и пропустили ее экипаж»[460].
Интересное наблюдение сделал исследователь О. Соколов:
Основной официальной публикацией наполеоновской империи являлась ежедневная газета «Moniteur Universel». До самого начала боевых действий в официальной газете Франции можно найти только либо положительные высказывания, либо абсолютно нейтральные заметки о Российской империи. Вот некоторые из них, появившиеся в 1812 году, накануне войны:
«Из Петербурга, 8 февраля. Придворный советник Бродский, владелец земель под Константиноградом в Полтавской губернии, нашел простой и надежный способ делать прививку баранам… через несколько дней после прививки бараны обладают тем же иммунитетом, что и ребенок, которому сделали вакцинацию».
«Из Петербурга, 23 февраля. Его Величество император объявил об учреждении двух золотых медалей в сто дукатов каждая за ответы на вопросы, на которые экономическое общество не смогло найти удовлетворительного решения».
«Из Петербурга, 3 марта. Два ученых путешественника, г-н Энгельгардт и Паро, вернулись из путешествия, которое они совершили по Кавказу, направляясь в Дерпт. Они посвятили целый год барометрическому изучению уровня земли Каспийского и Черного морей. Чтобы исследовать, какой из двух этим морских водоемов имеет более высокий уровень».
«Из Петербурга, 3 марта. В Тверской губернии были открыты источники минеральной воды, которая очень напоминает по своим свойствам воды Пирмона и Спа».
«Из Петербурга, 10 апреля. Администрация почт предприняла необходимые меры, чтобы на дороге из Белоруссии через Лугу установить надежное сообщение для почты. На каждой почтовой станции будет находиться по 36 лошадей».
Нужно обладать, очевидно, извращенным сознанием для того, чтобы в статьях о прививках баранам и тверской минеральной воде видеть антирусскую направленность. Наполеон, даже развернув в полной мере все военные приготовления, не исключал, что он найдет способ уладить дело с Александром миром. А если и придется воевать, то, как уже неоднократно говорилось, он полагал, что война будет краткой, и очень быстро придется перейти к стадии переговоров. Потому накал антирусских настроений в обществе был императору абсолютно ни к чему[461].
Другой русский исследователь напоминает:
«В интересах научной точности следует сказать, что на первых порах о военных действиях, происходивших в далекой России, ни в Париже, ни во Франции, ни в Европе почти никто не был осведомлен. 22–23 июня 1812 года, когда великая армия Наполеона уже вышла к берегам Немана, сосредоточиваясь для вторжения в Россию, французская официозная печать продолжала уделять главное внимание вопросам литературы и искусства, не обнаруживая ни малейших признаков озабоченности проблемами международного положения. Moniteur в эти дни публиковал на своих страницах пространные обзоры переписки Цицерона и Брута с длинными цитатами из сочинений древнеримских авторов. Армия вторжения уже давно переправилась через Неман, заняла Ковно, Вильно, далеко продвинулась в глубь Российской империи, а французская печать все еще хранила молчание о военных действиях. Лишь спустя две недели после начала военных операций, 8 июля 1812 года, Moniteur, опубликовав на пяти страницах дипломатическую переписку двух держав, в конце сообщил, что истребование князем Куракиным паспорта означало разрыв между державами и что с этого времени император и король считает себя в состоянии войны с Россией»[462].