Андрей Кураев – Мифология русских войн. Том I (страница 8)
Нет, не за это. И не только потому, что «система ценностей» князя Александра ни на йоту не отличалась от «системы ценностей» других его феодальных коллег и соперников хоть на Западе, хоть на Востоке. Но и по той причине, что ни Александр Невский, ни Дмитрий Донской еще не знали такого термина как «Россия» и вовсе не испытывали чувства идентичности с жителями Твери или Рязани.
Еще в XII–XIII веках русские князья воспринимали Новгород как некое самостоятельное государство, а не Русь. Ипатьевская летопись говорит: «1178 г. Прислаша новгородцы мужей своих ко Мьстиславу Ростиславичу, зовучи его к Новгороду Великому. Он же нехотяше ити из Русской земли… Хотя страдати за отчину, хотя исполнити отечествие свое. Мужи свои рекуче ему: брате, аще зовут тя с честью, иди. Он же рекучи: А тамо ци не наша отцина».
Первая Новгородская Летопись про события 1142 года говорит так:
«Епископъ и купьце и слы новгородьскыя не пущаху из Руси, и они не хотяху иного князя, раз†Святопълка».
Там же про события 1193 года:
«Новгородьци же съ княземь Ярославомь и съ игумены и съ софьяны и съ попы съдумавъше, изволиша богомь избрана Мартурия, и послаша по нь, и приведоша из Русѣ, и посадиша и въ епископии».
1211 год:
«Приде Дмитръ Якуниць из Руси, и съступися Твьрдиславъ посадничьства по своеи воли старЂишю себе: тъгда же даша посадничьство Дъмитру Якуничю». «В лето 6765 1257. Приде весть изъ Руси зла, яко хотять Татарове тамгы и десятины на Новьгороде».
«Русью» новгородские летописи называют суздальцев (северо-восточную Русь). Описывая события Сказания о битве новгородцев с суздальцами» — новгородского памятника середины XIV века — говорит:
«Князь Андрей разгневался на Новгород и послал сына своего Романа на Новгород со всем войском суздальским, а с ним пошли князь Мстислав со смолянами, а со своими князьями торопчане, муромцы, рязанцы, переславцы, и со всеми князьями вся земля Русская. И было всех князей семьдесят два… И пришли к Новгороду суздальцы со всеми князьями земли Русской… И вот, когда наступил шестой час, начали наступать на город все русские полки… Тогда Господь Бог наш умилосердился над городом нашим по молитвам святой Богородицы: обрушил гнев свой на все полки русские, и покрыла их тьма».
Единое Отечество? О таком тогда не помышляли. «Отечество» для того княжеского слоя и времен означала отчину-вотчину, т. е. «отчии владения» — те города и веси, которыми владел отец или иной предок. Это родовые права на некое имущество, которое вполне подлежало и разделам и продажам. Им владели, а не ему служили.
«А женятся не на лепоту зря, токмо по отечеству», что означало, что при выборе спутника жизни обращали внимание не на благосостояние человека, но на его происхождение, его семью».
История появления в русском языке понятия «родина» аналогична истории слова «отечество».
Фасмер отмечает, что впервые термин «родина» в значении «родная страна» встречается у Державина.
Однако основное значения слова «родина» (которое писалось с маленькой буквы) в XVIII веке — место рождения, место проживания семьи, родителей, дворянское гнездо.
Читаем у Д. И. Фонвизина: «В церкви он был с двумя сыновьями, возвратившимися на сих днях на свою родину после двадцатипятилетней воинской службы». В записках С. Н. Глинки: «по выходе из тогдашнего сухопутного кадетского корпуса отправился я на родину, в Духовщинский уезд». И у Пушкина в "Дубровском": «Он смотрел вокруг себя с волнением неописанным. Двенадцать лет не видел он своей родины. Березки, которые при нем были только что посажены около забора, выросли и стали теперь высокими ветвистыми деревьями».
Ну, а если не было слов, то не могло быть и осознанной ценности переживаний, выражаемых этими словами.
Русские города и князья (Рюриковичи) веками спорят между собой за право быть «собирателями земель русских». И с этой целью они эти земли опустошают, вырезают, выжигают…
В 1171 году св. князь Андрей Боголюбский посылает рать на Новгород. «И пришедше в землю их много зла сотвориша, села вся взяша и пожгоша, а люди изсекоша, а жены и дети и скоты поимаша».
1315 год. Поведение тверского князя Михаила Ярославича сохранилось в «Повести о разорении Торжка».
Первая редакция:
«Бе бо в то время владеющу Торжком князю Афанасию, и поби князь Михаил Тверский весь град Торжок и церкви божия разори, инокинь же и девиц оскверни, имения от ту живущих поимав, град же огню предав, обитель же сию до основания разори, настоятеля же и братию погуби, утварь церковную и монастырское строение во Тверь отпровади».
Вторая редакция:
«Последи же злая пагуба содеяся граду Торшку от князя Михаила Тверского в лета 6823 году. Князь Михаил собра своя воя и прииде ко граду Торшку ратию. Князь же Афанасие выехав против ево с черными людми и с ноугородцы на поле. И бысть бой велик и победи князь же Михаил. Таково бо жестокосердие тогда содеяся на град и на люди. Аще бо едина вера бяше, но злобою горши показася, понеже бо людей тех во граде огню предаде, а иныя в реце потопи, инии младенца остави, но всех поби мужеский пол и женский и смерти предаст, черноризець же и девиц обнажати повеле, потом же их и убивати. И имение града того все пограби и церкви разори и святыя иконы и книги церковныя все поймал. Потом же град весь и святыя обители града того все огнем попали. И тогда град Торжек и обители быша от него в конечном запустении».
Этими же словами из «Повести о разорении Торжка» 1315 года описывает Симеоновская летопись позднейший второй разгром Торжка в 1373 году внуком упомянутого князя Михаила Ярославича — Михаилом Александровичем, князем Тверским-Микулинским:
«Князь же Михаило, събравъ воя многы, прииде ратью къ городу къ Торжьку и взя городъ и огнемъ пожже городъ весь, и бысть пагуба велика христианомъ, овы огнемъ погореша въ дворе надъ животы, а друзии выбежа въ церковь въ святыи Спасъ, и ту издахошася, и огнемъ изгореша много множество, инии же бежачи отъ огня въ реце во Тферци истопоша, и добрыя жены и девица видяще надъ собою лупление отъ Тферичь, а они одираху до последнеи наготы, егоже погании не творять, како те отъ срамоты и беды въ воде утопоша чернци и черници, и все до наготы излупльше. И кто, братие, о семъ не плачется, кто ся осталъ живыхъ видевыи, како они нужную и горкую смерть подъяша, и святыи церкви пожжени и городъ весь отъинудь пустъ, еже ни отъ поганыхъ не бывало таковаго зла Торжьку. И церкви и манастыри огнемъ погореша»
Этот тверской князь Михаил — в лике святых. Но неудивительно, что до революции в Торжке не было ни одной иконы Михаила Тверского, о чем сообщает архиепископ Димитрий Самбикин.
1386 год. «Смоленское побоище». Смоленский князь Святослав пошел к Мстиславлю, который прежде принадлежал смоленским князьям, а потом был отнят у них литовцами. Мстиславль это древнерусское Мстиславское княжество, которое выделилось из Смоленского. И население там было в основном православным.
Никоновская летопись так описывает обращение с единоплеменными единоверцами:
«Того же лета князь великы Святослав Иванович Смоленский, и з детми своими Святославичи, з Глебом и с Юрьем, со многыми силами собрався, поиде ратью ко Мстиславлю граду, егоже отняша у него Литва, он же хотяще его к себе взятии. И много зла, идуще учиниша земле Литовьской, воюя землю Литовьскую. Иных Литовьских мужей Смолняне, изымавше, мучаху различными муками и убиваху; а иных мужей и жен и младенцов, во избах запирающе, зажигаху. А других, стену развед храмины от высоты и до земли, меж бревен рукы въкладываху, ото угла до угла стисняху человеки; и пониже тех других повешев, межи бревен руки въклаше, стисняху такоже от угла до угла; и тако висяху человецы; такоже тем образом и до верху по всем четырем стенам сотворяху; и тако по многым храминам сотвориша и зажигающе огнем во мнозе ярости. А младенци на копие возстыкаху, а другых, лысты процепивше, вешаху на жердех, аки полти, стремглав; нечеловечьне без милости мучаху».
Новгородская I летопись младшего извода согласна:
«и святыя церкви пожьжены, и город всь отинуд пустъ: понеже бо ни от поганых не бывало такового зла».
В том же году св. Дмитрий Донской, собрав рати 29 городов, двинулся на Новгород:
«Поход был предпринят зимой перед праздником Рождества Христова в 1386 году. Великий князь двинулся со всеми своими ратями, на пути сжигая и разоряя села новгородской земли. Новгородцы выслали к нему своих послов просить мира. Димитрий не хотел их слушать, шел далее и в начале января 1387 года расположился за пятнадцать верст от Новгорода. Новгородцы в отчаянии зажгли около города посады. Сгорело 24 монастыря. Новгород положил заплатить 8000 рублей. Великий князь повернул назад, но его посещение тяжело отозвалось на всей новгородской земле: много мужчин, женщин и детей увели москвичи в неволю; много ограбленных ратными людьми и выгнанных из своих пепелищ новгородцев погибло от стужи»
Летописи говорят о забытых битвах св. Дмитрия Донского:
1362 год — «ходи князь Дмитрий Иванович на Галицкого князя Дмитрея и прогнаша и, а княгиню полонил» (Троицкая летопись).