Андрей Кураев – Мифология русских войн. Том I (страница 57)
И сегодня в белорусских учебниках об этом триумфе «русского мира» пишут так:
«Чаму ў Беларусі маскоўскага цара Івана ІV называюць Жахлівым?
Маскоўскі цар Іван ІV (1530–1584) увайшоў у беларускую гісторыю як захопнік і кат: распачаўшы вайну супраць Вялікага Княства, у 1563 годзе захапіў Полацак, у якім чыніў жудасныя забойствы, дзесяткі тысяч людзей выводзіў у няволю, рассылаў па Беларусі карныя аддзелы для расправы над простым людам. За 16 гадоў панавання ягоных ваяводаў на Полаччыне край гэты настолькі здзічэў і абязлюдзеў, што на аднаўленне яго давялося браць людзей з іншых мясцінаў Беларусі».
Эпизод из 17 века:
В августе 1654-го года Московские войска подошли к стенам Могилева. Могилев не стал сопротивляться и 25-го августа открыл ворота города. Царским указом за Могилевом остались все привелеи и Магдебургское право, которым город пользовался в составе Литовского княжества.
Первоначально горожане даже помогли оставленному в городе московскому гарнизону в трёхмесячной обороне Могилева от подошедших войск Януша Радзивилла. Но как только московиты почувствовали, что Могилев остался за ними, отношение к захваченному городу изменилось. Он был лишен всех прежде дарованных привелеев и свобод. Через 6 лет терпение горожан иссякло. В ночь на 1-е февраля 1661-го года, по секретному указанию магистрата, жители Могилева, в чьих домах обитали московские стрельцы, выкрутили кремни из их ружей, и достали свое оружие из тайников. Горожане настолько ненавидели оккупантов, что во всём большом городе не нашлось ни единого предателя, который бы сообщил московитам о готовившемся восстании. Утром 1-го февраля магистрат и почетные граждане собрались в Ратуше, с собой они принесли оружие, которое спрятали под одеждой, и стали ждать сигнала к началу восстания. Московские солдаты, обычно толпами гуляя по рынку, в то утро, по своему обыкновению, начали отбирать пироги у торговавших ими женщин. На крики торговок из ратуши с большим мечом, которым обычно орудовал палач, выбежал бурмистр Язеп Леванович. Перекрестившись, с криком «Пора! Пора!» он бросился на московских солдат, а следом за ним последовали и все остальные горожане. Это и был сигнал к действию: тут же зазвонил вечевой ратушный колокол, и колокола колокольни Богоявленского братского монастыря, поднимая общегородскую тревогу. По всему городу жители нападали и били москвичей. Спустя три часа семитысячный московский гарнизон был почти весь уничтожен.
В благодарность за освобождение города король подарил бурмистру Левановичу герб и новую фамилия Пора-Леванович. Приставка, разумеется, взялась от его клича «Пора! Пора!», который и послужил сигналом для восстания.
Или: «Ян Казимир в награду за особенную верность королю и Речи Посполитой, оказанную монахами Буйницкого монастыря во время Московского нашествия, и за возвращение мирными средствами под королевскую власть некоторых жителей Белоруссии, перешедших на московскую сторону, в бытность свою в Могилеве в 1664 году освободил от взноса в 40 копеек грошей литовских, который этот монастырь платил за мельницу».
Сын антиохийского патриарха Макария диакон Павел Алеппский в своем интереснейшем путевом дневнике записывает то, что ему с гордостью и радостью рассказывали его московские собеседники. Цифры там могут фантастическими, но не он их придумал. Важно, что сама рамка восприятия и оценки определенных событий заданы ему именно московским официозом.
Итак, факт: армия царя Алексея Михайловича после долгой осады в 1654 году все же отбирает польский Смоленск.
Московские конфиденты диакона Павла (точнее, его отца) и его собственное православное мировоззрение дорисовывают следующую оценочную картину:
«В Смоленске младенцев евреев, армян и ляхов клали в бочки и бросали в Днепр, ибо московиты до крайности ненавидят еретиков и язычников. Всех мужчин избивали беспощадно, а женщин и детей брали в плен. В плен было взято более 100 000… Восемь мальчиков и девочек продавали за один рубль. Что касается городов, сдавшихся добровольно, то тех из жителей, которые приняли крещение, оставляли, обеспечивая им безопасность, а кто не пожелал креститься, тех изгоняли. Что же касается городов, взятых мечом, то истребив в них население, московиты сами селились в них».
Кстати, прадед русского композитора М. И. Глинки, смоленский шляхтич Викторин Владислав Глинка, в 1654 г. принял русское подданство и перешел в православие.
Стоит ли удивляться, что даже во время краткосрочного наполеоновского похода 1812 года вглубь Российской Империи белорусское общество успело мобилизоваться под французские знамена и предоставило ему около 12 000 штыков и сабель. Зато Литовский уланский полк из армии Багратиона при отступлении частично разбежался («пропали без вести 3 офицера и 117 нижних чинов»).
Про завоевания других, не-славянских земель, речь шла выше.
В былые времена вообще агрессию не прятали и ею гордились.
В
Страну, сию оружием Нашим таким образом покоренную, Мы присоединяем отныне навсегда к Российской империи, и вследствие того повелели Мы принять от обывателей ее присягу на верное престолу Нашему подданство» «Провидение споспешествовало храброму воинству Нашему в обладании сей страны», — продолжал тот же в обращении к жителям Финляндии 5 июня того же года.
В 1849 году австрийский фельдмаршал благодарил русского генерала:
Император Александр II в 1864 году учредил медаль «За покорение Западного Кавказа». Ранее, в 1860 году, им же была учреждена медаль «За покорение Чечни и Дагестана». В 1876 году появилась медаль с ясным именованием этих событий:
«За покорение Ханства Кокандского». В 1896 году по указу императора Николая II учреждена медаль «За походы в Средней Азии 1853–1895». Она интересна тем, что на ней вензели четырех русских императоров — Николаев 1 и 2 и Александров 2 и 3. Тем самым подчеркивалась преемственность и настойчивость Петербурга в овладении этим регионом мира.
Генерал Куропаткин написал книгу «
Может быть, «покорение» это нечто иное, нежели «завоевание»? «Самый главный военный вопрос, который предстоит решить для Закаспийского края заключается в определении силы того отряда, который должен быть оставлен для занятия завоеванного края».
Госсекретарь Российской империи Половцов писал в дневнике об «оккупационном корпусе в Порт-Артуре»
Заодно напомню строчку из «Горя от ума» — «времен Очакова и покоренья Крыма».
Глава 16
Наши военные преступники: дезертиры
Формула «на войне как на войне», увы, не позволяет сделать исключения для тех войн, в названии которых есть слово «русско-…ская война». Воинские преступления совершались и под русским флагом.
Самое тяжелое воинское преступление это дезертирство.
Нет ни одной армии, которой не был бы знаком этот феномен. Британские моряки бежали, где и как могли. Например, по методу графа Монте-Кристо они притворялись мертвыми. И именно поэтому покойники в Королевском Флоте зашивались в парусину особым образом: последний стежок (так называемый стежок покойника, Dead man's stitch) делался иглой через нос, чтобы убедиться, что человек мертв.
Дезертирство было и в русской военной истории.
При возвращении русской армии из Европы в 1815 году «Во все время похода до своей границы у нас было много беглых во всех полках. Люди уходили иные с лошадьми и с амуницией. В числе беглых были старые унтер-офицеры, имеющие кресты и медали. Вообще в этом походе от Парижа до своей границы мы лишились около 6000 беглыми».
В мемуарах артиллериста И. Т. Радожицкого причины побегов в 1815 году объясняются так: «наши солдаты так разлакомились квартирами во Франции, что при возвращении в свои пределы начали оставаться: из двух гусарских полков в одну ночь ушло 40 человек. Пехотинцы стали также сильно бегать».
Ростопчин: «из конно-гвардейского полка в одну ночь дезертировало 60 человек с оружием в руках и лошадьми. Они уходят к фермерам, которые не только хорошо платят им, но еще отдают за них своих дочерей».