Андрей Кураев – Мифология русских войн. Том I (страница 27)

Первая мировая война. Тут агрессора определили победители. Но ее начало было похоже на старт бегунов: они все стоят на стартовой линии и с нетерпением ждут начала забега. Если у кого-то случился фальстарт, это не означает, что остальные участники этого забега были против своего участия в нем. В августе 1914-го пять империй и одна республика одинаково жаждали помериться силами.

Справедливо отмечено, что «в первых числах августа 1914 г., начались несколько долго подготавливаемых войн, каждая со своими причинами и предпосылками, лишь условно объединенные в понятие «европейская война»: 1) сербо-австрийская война за создание великой Сербии, с одной стороны, и за возврат Сербии к статусу 1909 г., с другой; 2) русско-австрийская война за гегемонию на Балканах и Галицию; 3) русско-германская война за Константинополь и Проливы; 4) франко-германская война за Эльзас-Лотарингию и французские колонии; 5) англо-германская война за гегемонию на морях и господство в Северном море. Объединение отдельных конфликтов в один вместе с расширением масштабов войны, произошло после вступления в нее Турции в ноябре 1914 г.».

В январе 1914 года Николай II заявил, что «Путь к Константинополю идет через Берлин» (то есть через войну с Германией).

11 (24) апреля 1914 года Палеолог, французский посол в Петербурге, сообщал своему министру в Париж о беседе императора Николая с министром иностранных дел России Сазоновым. Обсуждая угрозу столкновения между Россией и Германией царь предусматривал также возможность возобновления военных действий между Грецией и Турцией. В этом случае турецкое правительство закроет проливы. «Чтобы вновь открыть проливы, я прибегну к силе», — сказал Николай.

Как видим, цель войны обозначена ясно (без сербов), и она носит откровенно агрессивный характер.

12 (25) декабря 1916 года из своей могилевской ставке император Николай II приказом отклонил германское предложение о мирных переговорах и пояснил: «Достижение Россией созданных войной задач, обладание Царьградом и проливами еще не обеспечено. Заключить ныне мир значило бы не использовать плодов русских войск и флота. Священная память погибших на полях доблестных сынов России, не допускают и мысли о мире до окончательной победы над врагом, дерзнувшим мыслить, что если от него зависело начать войну, то от него же зависит в любое время ее окончить». Про сербов в этом приказе не было ни слова.

Александр Бенуа отметил этот приказ своем дневнике: «Вместо какого-либо шага к миру приказ Государя по войскам с пометкой «Царьград». На кого это может теперь действовать? Кто это ему советует? И как «нетактично» теперь, на третий год несчастной войны, при уже полном истощении всенародно раскрыть ее настоящую подоплеку! Ох, доиграются до катастрофы, ох, допляшутся!» (Запись 28 дек. 1916).

При этом никакого военного союза, обязывающего Россию выступить в защиту Сербии просто не существовало.

«Решение начать войну принял кайзер Вильгельм, а не Николай. Однако Николай дал весомый повод кайзеру и не уклонился от войны, хотя вполне мог это сделать… Белград отклонил один и самый неприятный пункт ультиматума, который требовал участия австрийских чиновников в расследовании на территории Сербии заговора с целью убийства Франца Фердинанда. Тем самым сербы дали Вене повод объявить войну. Почему Белград сделал это? Еще Милюков писал об очевидном ответе на этот вопрос: Петербург сразу обещал Белграду защиту и тем побудил сербов не принимать полностью ультиматум, предъявленный Веной. При такой поддержке со стороны России сербы ультиматум полностью не приняли, и это открыло путь к общеевропейской войне Царь прекрасно понимал последствия своей позиции в вопросе об ультиматуме и принял их, посчитав, что июльский кризис дает ему возможность решить вековой вопрос о проливах в рамках общеевропейской войны. Говорить о защите Сербии как главной цели Николая II — бессмысленно. В случае большой войны Сербия была обречена на захват Австро-Венгрией и ее союзником в лице Болгарии, имевшей территориальные претензии к Сербии после второй балканской войны. Трудно поверить в то, что царь не понимал невозможности спасти Сербию, которая не имела общих границ с Россией. И действительно, в ходе войны Сербия была захвачена и потеряла треть населения — больше в процентном отношении, чем все другие участники войны. Спасти сербов можно было только мирными переговорами, а для этого надо было лишить Австрию повода для объявления войны, удовлетворив австрийский ультиматум. Пункты ультиматума задевали суверенитет Сербии, но не вели к ее захвату».

Тут стоит сделать уточнения.

Война началась из-за этой фразы сербского ответа на австрийский ультиматум: «что касается участия в этом расследовании австро-венгерских агентов и властей, которые были бы откомандированы с этой целью императорским и королевским правительством, то королевское правительство не может на это согласиться, так как это было бы нарушением конституции и закона об уголовном судопроизводстве».

Незадолго до 1914 года был прецедент, когда сама Россия выдвигала аналогичный ультиматум суверенному государству.

В 1903 году в османской провинции Македония албанскими фанатиками один за другим были убиты два русских консула (в Митровице — Г. Щербина; в Битоли — А. Ростокский). Эскадра из девяти русских военных кораблей подошла к Босфору. Убийца Ростокского тут же был казнен турецкими властями.

Но Россия вместе с Австро-Венгрией предъявила ультиматум Порте — «Мюрцштегскую программу».

Она предполагала учреждение должностей русских и австро-венгерских гражданских агентов для контроля за деятельностью турецких властей, реорганизацию турецкой жандармерии и полиции под руководством иностранных военных инструкторов, утвержденных Россией и Австрией:

«1. Для установления контроля над деятельностью местных турецких властей по приведению в исполнение реформ назначить при Хильми-паше особых гражданских агентов от России и Австро-Венгрии, которые будут обязаны всюду сопровождать главного Инспектора.

2. Реорганизация турецкой жандармерии и полиции является одной из наиболее существенных мер к умиротворению края. Задача реорганизации жандармерии в трех вилайетах будет возложена на генерала иностранной национальности на службе императорского оттоманского правительства, к которому могли бы быть прикомандированы военные чины великих держав; им будут поручены отдельные районы, на пространстве коих они будут действовать как контролеры, инструкторы и организаторы. Таким образом, они вместе с тем в состоянии будут наблюдать за образом действий войск по отношению к населению. Эти офицеры могут, если это им представится необходимым, просить о прикомандировании к ним некоторого числа иностранных офицеров и унтер-офицеров…»

После месяца раздумий Султан согласился. Через 2 года, в ноябре 1905, корабли пяти великих держав (России, Австрии, Италии, Англии и Франции) высадили десант на острова Лемнос и Лесбос — и Порта продлила срок полномочий Комиссии.

Так что австрийский ультиматум 1914 года по сути повторял ультиматум 1903 года, с которым Россия была согласна.

Аналогично 30 сентября 1912 года болгарское правительство вручило турецкому посланнику в Софии ноту, в которой Турции предписывалось провести реформы в интересах ее христианского населения. В этой ноте указывалось на необходимость введения областной автономии с назначением губернатором бельгийца или швейцарца.

«Младшая сестра» Сербии — Черногория — сама в 1912 г. добивалась присылки австрийских судебных чиновников в Цетинье в силу полной неспособности организовать нормальное судопроизводство.

Так что ничего беспрецедентного и невозможного Вена от Белграда не требовала.

На телеграмме сербского королевича, передающей текст австрийского ультиматума, император Николай начертал резолюцию для министра иностранных дел России Сазонова: «Что ему ответить?»

Вскоре и.о. посла России в Белграде получил от Сазонова инструкцию:

«Если беспомощное положение Сербии действительно таково, что оно не оставляет сомнения об исходе ее вооруженной борьбы с Австро-Венгрией, было бы, быть может, лучше, если сербы, в случае нападения австрийцев, совсем не пытались им оказывать сопротивления, а отступали, предоставляя неприятелю занять страну без боя, и обратились бы с торжественным призывом к державам. Последним сербы могли бы, вслед за указанием на их тяжелое положение после войны, в течение которой они своей умеренностью заслужили благодарность Европы, сослаться на то, что им невозможно выдержать неравную борьбу и они просят помощи у держав, основанной на чувстве справедливости».

Но русский посол решил не доводить это предложение до сербов…

Прими посол другое решение — история тоже могла бы стать другой.

Но посол знал, что сербы уже решились.

Стоит отметить, что у Австрии не было никаких территориальных претензий к Сербии. Она не собиралась вводить туда свои войска. Она потребовала того же, что Россия в 2022 потребовала от Украины: «денацификации», то есть прекращения пропаганды против соседа. «Не допускать никаких публикаций, возбуждающих ненависть и презрение к монархии и проникнутые общей тенденцией, направленной против ее территориальной неприкосновенности. Немедленно закрыть общество, называемое «Народная Одбрана», конфисковать все средства пропаганды этого общества и принять те же меры против других обществ и учреждений в Сербии, занимающихся пропагандой против австро-венгерской монархии. Незамедлительно исключить из действующих в Сербии программ учебных заведений, как в отношении личного состава учащих, так и в отношении способов обучения, все то, что служит или могло бы служить к распространению пропаганды против Австро-Венгрии».