Андрей Куприн – Архив Инсмута: Коллекция рассказов (страница 1)
Архив Инсмута: Коллекция рассказов
Андрей Куприн
© Андрей Куприн, 2026
ISBN 978-5-0069-3209-8
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
Дырлур
На даче было много мест, где можно было спрятаться. Особенно если ты – щуплый паренёк десяти лет. Любо-дорого было сидеть на чердаке, в непередаваемой атмосфере, среди пыльных мешков и коробок, старых кухонных шкафчиков из квартиры и шеренги тулупов и курток, висящих вдоль одной из стен.
Дальше стояла железная кровать, пружины которой давно просели, однако груда наваленных сверху матрасов скрашивала этот эффект.
Печная труба, обложенная белым кирпичом, выходила на крышу. На чердаке висели тяжёлые шторы, потому что вторую половину дня сюда постоянно заглядывало солнце.
Под полом чердака изредка пробегала мышь, несколько раз я их даже видел мельком. На чердаке, между шиферной крышей и досками, было не меньше трёх птичьих гнёзд. Как сказал папа, это соловьиные гнёзда, а соловьи летом пели, рассаживаясь на нашем заборе в ряд.
По правую сторону за домом было самое старое строение на участке – бревенчатый сарай, с амбарным замком на двери. Окно, раньше маленькое, папа забил фанерой, потому что хранил в сарае дачный инвентарь: лопаты, грабли, тачку, косу и много всякого хлама, который мама постоянно хотела выкинуть. Но хлам продолжал лежать, потому что, как говорил папа, одного хотения мало.
Грядки летом превращались в джунгли, из которых, шипя от уколов колючих сорняков, я выдёргивал огурцы.
Зимой, весной и осенью это было кладбище, и я со скорбным лицом аккуратно ходил между грядок, чтобы не потревожить мертвецов.
Полынь росла вокруг грядок весь год, и я растирал её между ладоней, чтобы понюхать удивительный аромат горечи.
В апреле или в конце октября, сад, который находился от дома по левую руку, представлял собой опустевший аквариум, в котором осталось илистое дно, опутанное водорослями- травой, на камнях рос красивый мох, коряги корчились сухими ветками слив и вишнёвых деревьев. Если с утра стоял туман, то воздух был такой влажный, что казалось, будто ты находишься на дне удивительного водоёма, в котором кусты смородины, склонившие по кругу свои пустые ветки, очищенные от ягод, похожи на чёрных медуз, затаившихся перед броском на добычу.
Ведь любой охотник замирает, как неживой, прежде чем атаковать. Эта мысль будоражила моё воображение.
Я наблюдал за микромиром своей дачи – слизни, виноградные улитки, самые разные гусеницы, даже мохнатые, привлекали моё внимание. Нередко я находил обглоданную птичку— ворох перьев и скелет с клювом – так старались по ночам деревенские коты. Видел я и чёрного крота, когда копали котлован под канализацию – ужасно беззащитное существо.
Кучки земли, которые оставались после него на участке, в саду, я представлял подводными вулканами, или, как их ещё называют, чёрными курильщиками.
Тут стоит сказать, что я много читал. На даче, в городе, я читал книги. Тысячи страниц под одной обложкой, чёрный и старинный, но скорее, старый переплёт – обычно у людей такое вызывает скуку и они даже не начинают.
Много я узнал из этих книг, которых на даче было в достатке. И о далёких странах, и о древних временах. Возможно, я не мог полностью осознать всё, и отделить домыслы конспирологов о потустороннем от физики или занимательной ботаники, но сидя днями в одиночестве, я сплетал из этих книг мир, не вполне реальный, но не менее правдивый.
Я узнал о кровосмешениях, древних обрядах и церемониях. Прочитал о знаках луны и облаков. Мог определить по положению звёзд на небе, кто сейчас царствует в Вестибулоне Воздушном.
Однажды я изготовил себе посох в ближайшей лесополосе и убил змею, которую позвал именами трёх мужей Нагайны.
Я читал о перстах Кандыбы, о Великом Пане, о таинственной Шамбале, в которую открыт доступ только вынырнувшим из озера Хали, что находится в созвездии Гиады.
Я напевал странные песни, глядя на горизонт, и тучи уходили стороной, а папа ругался, что синоптики опять наврали, и вместо дождя ему лично придется поливать грядки из шланга.
Я размышлял о тайне Умр-ат-Авила, о кругах на полях, о зловещем Йог-Сототе и признаках его пришествия.
Мелом на заборе я рисовал знак «Киш», чтобы оградить нашу дачу от необъяснимых сил Хаоса Извне. Пока действовало – мы все были здоровы и в своём уме.
Когда шли проливные дожди, я читал при свете старинного абажура с колпаком малинового цвета, под загадочную игру теней на стенах.
Но я готовился и знал, что страшный Дырлур, « Тот, кто забирает совершенных», скоро начнёт охотиться за мной.
В день Суперлуния я увидел за окном своей комнаты стремительно пролетевшую летучую мышь. Это был первый знак.
После этого я начертил на скрытой забором и зарослями малины стене сарая знак «Вууриш», хотя знал, что это только отсрочит неименуемое.
Каждый день я сжигал в своей комнате по листку лавра, однако то была лишь ничтожная попытка оттянуть кошмарное противостояние.
Все ходили с мрачными лицами, когда умер дед.
Я понял, что тело, которое не забрали на вскрытие, будет лучшим вместилищем для Дырлура до похорон. Оно лежало на первом этаже, в гостиной. Дед умер от старости, в возрасте девяноста семи лет, и врачи именно этот диагноз и записали.
С содроганием сердца я вспомнил, что сегодня Вальпургиева ночь.
Тогда я пошёл в заросли крапивы в самом тёмном углу участка, и стал плести венок, обдирая руки и шипя, как та гадюка, которой я посохом размозжил голову.
Сделав венок и дуя на горящие от уколов невидимых колючек пальцы, я вернулся в свою комнату и неожиданно для себя заснул.
Проснувшись, я понял, что уже стемнело. Что-то скреблось, то ли за дверью, то ли под полом. Быстро прочитав шёпотом седьмую Сатхлатту, я подошёл к двери и вслушался в звуки коридора. Кто-то слепо шарил в темноте, бормоча слова из Зобнианских трактатов. Тогда я посмотрел на светящийся циферблат своих наручных часов и увидел цифры: 19:45
Оказывается, ещё только вечер. Но Дырлур уже встал в теле моего дедушки и искал того, кто полон знаний.
Я понял по звукам, что сейчас труп, подчинённый воле Дырлура, отошёл от моей двери. Видимо, он ещё не полностью освоился в теле немощного старика.
Это был шанс. Я приоткрыл дверь так, чтобы увидеть в щёлочку коридор. Мои глаза привыкли к темноте, и я увидел чёрный силуэт, у которого словно отсутствовал позвоночник. Он странно выгибал спину вперёд и вбок, шарил руками по двери в ванную комнату.
Я быстро проскользнул за дверь, не забыв посох с болтающимся на нём венком и побежал от Дырлура. Но коридор привёл меня к лестнице на чердак, а не к лестнице на первый этаж.
Дырлур резко обернулся на звук. Я видел его вытаращенные глаза, которые блестели холодным нездешним светом. Вокруг стало прохладно, словно я попал в морозильную камеру. Труп дедушки издал нечленораздельные звук, которого лучше бы никому на свете никогда не слышать.
Я захлопнул люк чердака. Стал двигать старое кресло, баррикадируя единственный вход.
Не скажу, что это получилось быстро. Я тужился, упирался в кресло спиной, а в пол пятками. Но, наконец, кресло намертво встало над люком.
Снизу доносились осторожные, медленные шаги. Дырлур постучал в люк костяшками пальцев, и мне впервые по-настоящему стало страшно. Потом он заскрежетал чужими зубами. Я дрожал в кресле, прислушиваясь к дому.
Что он сделал с моими родителями? Или они ещё ничего не подозревают?
Бросил взгляд на руку и часы. Четверть девятого.
Труп навалился на люк с той стороны. Кресло чуть подпрыгнуло, и я вместе с ним.
Так продолжалось целую вечность, но внезапно я снова услышал скрежет зубов и быстрые шаги вниз по лестнице.
Я стёр холодный пот со лба, посмотрел в окно на гололобую луну и услышал голоса снизу:
– Где этот хулиган? – кричала мама. Наверно, она имела в виду меня.
– Не знаю, – крикнул в ответ папа с другой комнаты.
Я стал толкать кресло назад. Надо было предупредить родителей. Сбежав вниз по ступенькам на первый этаж, я вспомнил, что забыл посох.
Вдруг я замер как вкопанный. Большие часы на стене показывали минуту до полуночи.
Я бросился на кухню, но мамы там не было. А часы на плите показывали почти полночь.
Что же за трюк провернул Дырлур с моими наручными часами?
Раздался настойчивый стук.
– Эй, малой, зачем ты нас запер? – услышал я голос папы из спальни.
– Что за шутки? – раздался немного обеспокоенный голос мамы.
Я хотел бросился к ним, но на пути встала тёмная тень.
Труп деда, в котором обитал Дырлур, появившийся из необъяснимой бездны, попытался улыбнуться морщинистым ртом. Он замер, как чёрная медуза.
И свет в доме, мигнув на прощанье, погас.
Цикл Расследует Трогмортон
Океан сокрытый в луже
Когда детектив Трогмортон прибыл в Фиш-Хаус, он был сильно потрясён страшной смертью хозяина и всей его семьи. Комнаты старинного особняка были буквально обагрены кровью, уже застывшей и потемневшей. Следствие в лице инспектора Фаулера зашло в тупик (именно для таких дел и вызывали знаменитого Видящего, детектива с паранормальными способностями, Сэмюэля Трогмортона). Ситуация была такова: никто чужой не мог незамеченным проникнуть в особняк с улицы через трехметровый забор- ряд дорогих усадеб шёл вплоть до дороги на Бостон, все их обитатели находились дома по причине разыгравшейся непогоды и свидетельские показания, собранные тут же, говорили о том, что в элитном посёлке не появлялись новые люди и, в частности, в поместье никто не приходил со стороны.