А в лесу трещат деревья,
Филин громко прокричал,
Но идти назад не смею,
Жизнь еще не промотал.
Вот он, путь, навстречу звездам,
Там, вдали, одна моя,
Впереди маячит, кто ж там?
Может, ты, моя судьба?
Кровь порою в жилах стынет,
На лице не тает снег,
А конца пути не видно,
Или это лишь разбег?
Я бреду среди сугробов,
Вниз иду, а может вверх,
Если вниз, то пусть же будет
Покороче мой разбег.
Я бреду среди сугробов,
Задыхаясь, значит вверх,
Жизнь ведет по перекатам,
Вниз – провал, а вверх – успех,
Не бывает, чтоб все гладко,
Хотя сразу не поймешь,
Где, кому насколько сладко,
И где счастье сам найдешь.
Все забраться вверх мечтаем,
По ухабам, по буграм,
Жизнь капканы расставляет,
Это вам, а это вам,
Есть для каждого высоты,
На чужие не гляди,
А то времени не хватит
Покорить потом свои.
«Он жил никак, любил никак…»
Он жил никак, любил никак,
Вся жизнь его была пустяк,
Работа днем, а ночью сон,
И так дожил до похорон.
Ни дел, ни памяти, ни книг,
Почил поутру тот старик,
И сколько ж этих стариков,
Чей след лишь поле из крестов.
«В осенней машине, красно-желтого цвета…»
В осенней машине, красно-желтого цвета,
Я уеду в октябрь, бросив грусть в сентябре,
И в лучах ярко-рыжего легкого света
Будет запах осенний кружить голову мне.
Там в осенней дали будет сердцу комфортно,
И душе прокричит горизонт голубой,
Что она, как и мысли, отныне свободна,
И укроется память пожухшей травой.
В час вечерний на грани угасшего света
Губ коснется холодной рукой тишина,
Небосвод надо мною разрежет комета,
И как память о лете, потухнет она.
«Среди домов, осеннею дорогой…»
Среди домов, осеннею дорогой,
Я уходил поутру в никуда,
Щемило сердце горькою тревогой,
Оно прощалось с домом навсегда.
О, эти думы, старящие душу,
Наследие несомкнутых очей,
И эта радость, греющая в стужу,
От писем редких за чредою дней.
«Так бывает, что сны не сбываются…»
Так бывает, что сны не сбываются, 
