С умом сошлись в своей неравной
схватке,
Злость тайная оскаливает зубы,
Надменная ухмылка растягивает губы.
Убитых мыслей брошенные трупы,
Несбывшихся желаний пепел с ними
вкупе.
И дым табачный качает луч в окне,
Бутылка водки утром на столе.
Окна, как книги на полках, закрыты,
Смотришь на них и не можешь читать,
В окнах за стеклами тайны сокрыты,
Вот и не нужно их каждому знать.
Я по ночам из них пазлы слагаю
Из клеточек ярких и ровных рядов
И людям из клеточек этих желаю
Мира под крышей и сладостных снов.
Ненужный врач мне другом за столом,
Моя жена с моей мечтой подруги,
Еще бы не было в кругу людей, о ком
Не стыдно б слово молвить на досуге.
А так – увы, размеренный баланс
Добра и зла узором на ладони,
И на душе разложенный пасьянс
Из мести, совести, бессилия и воли.
Да, я когда-то Богу присягнул,
Когда крещеным был в Святой купели,
Я верящих в меня не обманул,
За это ангелы мне дифирамбы пели.
Но зло есть зло, исчадие сатаны
Не усмирить призывными словами,
И только силой, данной с Высоты,
Его я выкорчую и залатаю раны.
Ну где ты, журавушка, или синица,
Или другая царица жар-птица,
Москва велика, поди ж не станица,
А паспорт скучает, пустует страница.
Ну где ты живешь, правда-сказка,
Мечту превращаешь ведь в ложь,
Во снах за причудливой маской
Ты шепчешь: «Меня не найдешь».
И странные птицы мелькают,
И снится проклятья печать,
И вены на лбу набухают,
И хочется в небо кричать.
На лице усталом счастье
Светит новою Луной,
Видно, кто-то, но нечасто,
Не проходит стороной.
Кому лебедь там со щукой,
А кому и вилы в бок,
Ну а ей, с подругой-скукой,
В горло горестный комок.
Но надеется и верит,
Что изменится судьба.
Много счастья жизнь отмерит —
Мужа, деток и добра.
Среди несданной стеклотары
Я попрощаюсь с тем, что будет,
Вином залью души пожары,
Оно и сердце мне остудит.
Не только сердце, но и ум
Мне охладит хмельной напиток
И растворит собою шум
От надоевших нервных пыток.
