И тянули вниз веки упрямо ресницы,
Запрещая смотреть на астралы.
Сигареты и пальцы горели огнем,
Освещая мне место под строки,
И Луну пришпандорил Бог
к небу гвоздем,
Чтобы мне не мешала от скуки.
И манил небосвод темно-синей дырой,
Проложив в высоту Млечный Путь,
Я, наверное, звездочкой сплошь золотой
Тоже буду мерцать там чуть-чуть.
Эзотерическая снится река жизни,
Там столько хлама, что конца и края нет,
Проснулся, мысли вянут в укоризне,
И дождь плюет на мой авторитет.
Фонарь белеет за окошком сонным,
Ночь отогнав в пределы естества,
И капли точат звуком монотонным
Остатки камня и былого торжества.
А сердце сжалось жертвою покорной,
Готово душу бросить на глазах,
Застыла совесть Золушкой придворной,
И стынут слезы на моих щеках.
Я вечности принадлежу
В своем пространстве иллюзорном,
Я здесь живу, я здесь пишу,
В осколке мира смехотворном.
И часто мозг мой наизнанку,
Рождает миру ерунду,
Для слов красивую огранку,
Бывает, долго не найду.
Я настоящим начал жить —
Наверно, зрелость на пороге,
Все меньше тех, с кем рад дружить,
Кого готов пустить в чертоги.
Привычный образ жизни тешит,
Уже не рвусь я к новизне,
И кто-то на ухо мне шепчет,
Чтоб Христу кланялся везде.
И я крещусь знаменьем светлым,
Простил бы даже я врагов,
Но не уверен, что Бог спросит
По полной с этих подлецов.
Я всем за любовь заплатил
Сторицей невозвратной,
И я понимаю, что опия дым
Минутой бывает приятной.
Но вновь из штанов достаю кошелек,
Считаю купюры с хрустом.
Берите все, кто любить меня смог,
И те, кто притворствовал просто.
Не жалко мне денег за нежную ложь,
За имитацию страсти,
Главное – сразу узнаешь, кто вошь,
А также другие напасти.
Что тут поделаешь, мир давно пуст.
Душа у людей очерствела,
Не трогает сердце минутная грусть,
И мысли давно вне удела.
А мне так подавно уже все равно,
Давно погасил все кредиты
Вперед лет примерно на минимум сто,
И с каждой душою мы квиты.
Любовь, уже понял, увы, не куплю,
Лишь мама одна так любила,
