Андрей Круз – Я! Еду! Домой! Я еду домой! (страница 84)

– Это нормально, – ответил полицейский.

Тут в разговор вмешался Дик:

– Сэм, лучше бы этой семье уехать. Так просто это не закончится. Джефф нашим товарищем был, эти ребята переезжают в поселок… В общем, будут проблемы. Обязательно. Отправляйте их на дальнюю территорию, в Фишерc Лэндинг.

– Это не мне решать, – ответил коп. – Но я поговорю в Сити-холле. Лучше их развести по разным углам ринга. Там есть свободные домики, причем много. Можно выделить взамен бунгало.

Верно, удачная идея. Километрах в десяти выше по течению Колорадо, точнее, у самого входа в водохранилище, раскинулся поселок Фишерc Лэндинг, к которому лучше всего подходит русское определение «дачный». Там мало кто жил постоянно, а вот любители рыбалки и водного спорта покупали там участки и строили небольшие дома чуть не вперегонки.

– А вы и там устроились? – спросил я, не удержавшись.

– Естественно, – ответил Дик. – Если уж контролировать резервуар, то со всех сторон.

– Когда вы планируете приехать в поселок? – обернулся ко мне лейтенант и уставился мне в лицо маленькими серыми глазами, покрасневшими от недосыпания, видать.

– Сегодня.

– Завтра к вечеру. Не раньше, – сказал он. – Мы увезем к тому времени скорбящих родственников. Машину… Вам сегодня она нужна?

– Нам еще к себе ехать, – даже удивился я вопросу.

– Мы можем вас отвезти, – сказал молчавший до этого момента Хосе.

– Тогда забирайте, – махнул рукой я. – Только вещи перебросим.

Может, и зря я ее отдаю, да она нам точно не нужна. Тем более, как ни тяжко об этом говорить, но от Джеффа еще машина осталась, да и трейлер его. И в самом поселке не хочется лишних проблем себе искать, а то она как приманка для мстителей будет. Будь возможность, я бы вообще в поселок не поехал, но деваться некуда. Правда, Дрика сказала, что мне к доктору надо с дырой в ноге и всем остальным, и как можно быстрее, но никак до завтра не получается. И на ночь в поселке не останешься: наши ждут, и связи с ними нет. Черт с ним, завтра покажусь, дыра как дыра – надеюсь, ничего особо плохого не случится. На морде затягивается, авось и на ляжке ничего ужасного не произойдет.

Кстати, есть у меня подозрение, что неожиданно быстрое и, главное, чистое заживление раны от удара прикладом как раз связано со всей этой мертвечиной. Я же точно чувствовал, что начинается воспаление: не могло оно само по себе так быстро пройти. Так, во всем остальном, рана как рана, но очень уж себя примерно ведет – прямо идеальный случай. Странно это. Я хоть и не врач, но все равно понимаю: странно, не должно так быть.

Трупы Тима с папой так просто не бросили, но и заниматься всерьез ими никто не стал. Лейтенант так и сказал, что с убийцами мараться не намерен. Их подцепили проволокой к фаркопу «хаммера» и оттащили подальше в пустыню. Тот же лейтенант, вернувшись, сказал, что если охота, то пусть родственники их ищут и хоронят, потому что миллионы вполне достойных людей скончались без достойного погребения. Так что много чести для этих.

Перегрузиться нам помогли, усадили в белый «Форд Ф-250» на заднее сиденье, спереди сели Хосе и Сэл. Хосе – это тот самый худой и невысокий с маленькой бородкой, а Сэл оказался средних лет пузаном с красным лицом и обритой налысо головой. Они нас и повезли.

28 марта, среда, вечер. Округ Юма, Аризона, США

Джеффа хоронили вечером. Хорошо похоронили, выкопав могилу на вершине холма, воткнув в нее деревянный крест. Хоть этим ему отплатили за все, что он для нас делал. По нынешним временам Смерти – большое дело.

Потом меня начало трясти – сказался отлив адреналина. А Дрика так даже говорить не могла, зубами стучала, словно в ознобе. Лечились просто – сели за столик в «патио», распили на двоих бутылку вискаря и, пока пьяные, разошлись спать. Чтобы пьяным храпом не мешать никому, я в трейлер Джеффа пошел ночевать.

На следующий день с утра проспали, сколько смогли, потом она меня снова перевязала. Когда сняли бинты, я присмотрелся к ране. Дыра серьезная, с надорванными краями, но опять же – нет следов воспаления. Обязаны быть, но нет. Болит, как и подобает, так, что ступить невозможно, но выглядит обнадеживающе.

На голове тоже ничего подозрительного, хоть однозначно зашивать надо: края разошлись, выглядит все отвратно. Шрам тоже будет через всю башку – как плугом прошло, рванина одна.

Едва закончили, как дверь в трейлер открылась, вошел Паблито. И совершенно неожиданно выложил передо мной самую настоящую трость из какой-то алюминиевой трубы с самодельной деревянной рукояткой. И даже с пластиковым колпачком на «опорном конце». Для самоделки – шедевр. Следом зашел Майк – непривычно грустный: обычно он всегда аж светился оптимизмом.

– О… спасибо! – поразился я. – Когда успел?

– Не спалось, – ответил Паблито и спросил, в свою очередь: – Неловко об этом, но… от Джеффа много всего осталось. Надо что-то делать.

– А что делать? – пожал я плечами. – Распределите как-нибудь с Майком. Я ведь тоже скоро уеду, и от меня тоже останется много. Трейлер этот самый, например.

Я постучал рукой по стенке жилого прицепа.

– Ты ничего не хочешь взять? – спросил Майк.

Я задумался. Скорее раздавать излишки собираюсь, но…

– Я возьму пистолет Джеффа. Просто на память, тем более что он с его помощью меня спас. И возьму еще немного патронов. Все остальное забирайте себе. И возьму все оружие, что взял с боя: вам и своего хватает, а я, может быть, смогу оплатить им дорогу.

– Машину предлагаю пока для разъездов использовать, – сказал Паблито. – Вместо «тойоты».

– Хорошо.

– А насчет трофеев никто не возражает: все равно от тебя еще и трейлер остается.

Затем был переезд. За руль «бронко» Джеффа посадили сына Паблито, который Алехандро. Он, как и любой мексиканский подросток, умел не только водить, но и угнать любой колесный транспорт – от мопеда до грузовика. За руль фургона уселся я сам – благо с автоматической коробкой можно и «одноногому» водить, проблема невелика. Прицепили трейлеры, выстроились в медленную неуклюжую колонну и пошли, поднимая огромное облако пыли, по укатанной грунтовке, втайне надеясь, что не нарвемся на какие-нибудь проблемы в лице обитателей трейлерных парков, вышедших на свободную охоту, потому что разглядеть нас можно было сейчас аж из Калифорнии, наверное.

Но доехали без приключений, лишь перед самым поворотом на Девяносто Пятую дорогу увидели какой-то пикап с вооруженными мужиками в кузове, стоящий на пологом холмике поодаль. Они явно наблюдали за нами в бинокль, но никаких действий не предпринимали. Подозреваю, что, если бы мы направились к Лагуна Дам, какие-то действия они бы наверняка предприняли, но в эту сторону им соваться не хотелось – слишком близко базы разных военных и полувоенных формирований вроде «ДинКорпа». Рискованно.

Едва прошли блок, как к нам навстречу, на этот раз на желтом велосипеде с надписью «Полицейское управление Юмы», подъехал давешний лейтенант. Локализовал меня в колонне, нагнулся к окну, сказал:

– Семьи убитых мы отправили. Никакой конкретной информации им сообщать не стали, сказали, что погибшие устроили на дороге неспровоцированную стрельбу и сами же погибли. Все. На вас никаких указаний – так мэр распорядился.

Умный мэр, что я еще могу сказать. Зачем ему еще проблемы на своей территории, особенно если кто кровную месть замыслит? Вот и разрулил ситуацию максимально эффективно для такого момента.

Места мы заняли те самые, которые и планировали. Поставили прицепы, и я сразу же направился в местный «госпиталь», как гордо называли пару домиков возле здания «мэрии», где и попал на прием к молодому нахальному врачу в тонких очках, бесцеремонно, не обращая внимания на ругательства, ощупавшему мою ногу и сказавшему:

– Все нормально будет, прооперируем, разумеется, но сразу скажу, что бояться уже нечего. Светлая сторона темной сущности, так сказать.

– Не понял? – удивился я.

– Это проявление вируса, который поднял мертвых, – пояснил доктор. – Причина катастрофы – уже не тайна. Тайна – откуда он взялся.

– А что за вирус? Только очень просто объясните, без научных слов.

– Вирус, убивающий всех конкурентов, если говорить максимально просто, – секунду помолчав, ответил врач. – Вам теперь не страшен ВИЧ, кажется. Грипп. И все прочее вирусное. Чертовски усиливает иммунитет. У вас… – даже не заметив, он довольно энергично постучал мне пальцем по раненому бедру, – …у вас удивительно чистое ранение, такого не всякой обработкой добьешься.

– Это заметил, – кивнул я.

– Трудно не заметить. И как апофеоз – вирус не дает носителю даже умереть толком: борется за него и возрождает. И тут начинается темная сторона.

– Вот оно что… – протянул я. – Что-то такое я и предполагал. То есть я уже где-то заразился?

– Мы все заразились, – усмехнулся врач. – Но никакого вреда вам от этого нет, одна польза. Ладно, показывайте голову.

С головой он возился куда дольше и намного болезненнее, хоть и на анестезию не скупился вроде как. Повязки накладывал уже не он, а какая-то немолодая полная мексиканка-медсестра, которая разговаривала со мной как с ребенком, которого надо успокаивать. Не удержавшись, я спросил о природе такого ее странного поведения. И узнал, что она работала в педиатрии последние годы и сама не замечает, что теперь говорит.