Андрей Круз – Я! Еду! Домой! Я еду домой! (страница 83)

– Ты как? – спохватился я.

– Нормально, – поморщилась она. – Ударилась, когда перевернулись.

– Ребра целы?

– Не знаю. Но переломов быть не должно, если только трещины.

– Ага, здорово просто.

Перевернувшись сначала на четвереньки и шипя отболи, я поднялся, балансируя на одной ноге. Надо каким-то костылем обзавестись, не смогу я так перемещаться… Только прыжочками колченогими. А перемещаться придется. Допрыгал, опираясь на перевернутую машину, до заднего борта кузова, огляделся. У домика какие-то доски и палки навалены, можно попробовать оттуда что-то выбрать.

– Дрика, ходить нормально можешь? – спросил я.

– Могу, – ответила она, обернувшись.

– У них машина должна быть за насыпью, – сказал я. – А ключи от нее или у этого… – я указал на убитого самой Дрикой, – …или в замке зажигания. Надо ее сюда пригнать. Только осторожно! Не думаю, что там люди есть, но теперь здесь всякие твари бегают.

– Я поняла, – все так же коротко ответила она.

С ключами я угадал: они обнаружились в боковом кармане брюк убитого. К моей радости, девушка обшарила его без особой брезгливости, да и после первого в своей жизни убийства особой рефлексии не проявляла. Но еще не вечер, на самом деле это она с виду всегда такая спокойная, это адреналина в ней сейчас не меньше ведра. Посмотрим на нее, когда отходняк начнется.

Я смотрел вслед, подтянув к себе «штайр». Сопровождать не смогу, но, может, прикрыть придется. Дрика постепенно удалялась, при этом она прихрамывала и держалась за ушибленный бок. Труп Тима она обошла по большому кругу, наставив на него ствол «хеклера», затем скрылась за насыпью.

Как завелась машина, слышно было издалека. Затем большой пикап появился из-за насыпи и малым ходом направился ко мне. Дрика за рулем выглядела сущим ребенком, укравшим папину машину, чтобы прокатиться – настолько этот грузовик был громоздким. Она остановилась рядом, и дальше я начал распоряжаться.

Сначала вытащили из кабины «такомы» труп Джеффа. Зацепили «тойоту» тросом сбоку, дернули, она с грохотом встала на колеса. Затем мне удалось открыть водительскую дверь, и мы с трудом вытащили тело и перевалили его в кузов трофейного грузовика.

В Джеффа сразу попали три пули, через лобовое стекло. Одна ударила его прямо в горло, еще две – в грудь, в самую середину. Тот, кто стрелял, умел это делать. Еще несколько пуль досталось ему позже, когда засада наперегонки палила по перевернутому автомобилю. В меня попала лишь одна – высоковато целился противник, – а вот Джеффу, уже мертвому, здорово досталось. Ну и я добавил после того, как он вернулся к не-жизни.

Жалко. Очень жалко. Хороший он мужик был, а самое главное – пару раз мою башку спасал. А я его прикрыть не сумел. Хоть отомстили за него. Не знаю, понимает ли он это там, где сейчас находится, или нет, но мне кажется, что я даже мертвый бы радовался, если бы знал, что отомщен. Не знаю. Не хочу проверять.

Мы с Дрикой, два инвалида, вытащили из «такомы» все наши вещи и вещи Джеффа и забросили их в кузов. Точнее, вытаскивала больше Дрика, а я лишь укладывал, сидя на откинутом заднем борту.

– Что дальше будем делать? – спросила она.

– Сначала трофеи соберем с убитых, – ответил я. – Затем поедем в промзону полигона.

– Зачем? – удивилась и даже перепугалась она. – Разве эти не с полигона были?

– Это почти случайные там люди, – покачал я головой и показал пальцем на валяющийся в пыли труп Тима. – Все из-за этого ублюдка случилось, полигон здесь ни при чем. Надо разбираться.

Она помолчала минутку и сказала: «Как ты решишь». Все же моя идея ее не вдохновила, но я в таких делах лучше разбираюсь, чем малолетняя художница из Нидерландов, даже убившая первого в своей жизни человека. Такой беспредел никем не поощряется, особенно в трудные времена. Не думаю, что папе с сыном и их друзьям памятник у плотины поставят, к тому же там у Джеффа приятелей хватало. Рассердятся они, когда узнают, что случилось, как пить дать рассердятся.

Я слез с кузова и кое-как, держась за измятый кузов «тойоты», поковылял к телу Марка, показав пальцем на другое тело:

– Своим «крестником» займись. Все, что есть в разгрузке и карманах, вытаскивай подчистую. Если есть документы или что-то похожее – откладывай отдельно.

– Хорошо, – напряженным голосом ответила она.

Все же предстоящий обыск трупа у нее восторга не вызывал: лезли нормальные человеческие реакции. То ли еще будет…

27 марта, вторник, вечер. Округ Юма, Аризона, США

Дрика вела грузовик медленно и аккуратно. Я сидел на заднем сиденье, вытянув ногу, которая начисто отказалась сгибаться. Хоть колено и не пострадало, зато бедро при сгибании так натягивалось, что хотелось выть в голос и потом прошибало, как в бане. Поэтому я вытянул ее в сторону противоположной двери, сидя вполоборота. Под ногами у меня лежала целая груда всякого оружия, которое мы собрали с убитых. И в грузовике нашлась сумка с немалым запасом патронов разных калибров. Разбирать это позже будем – сейчас не до этого, да и просто не хочется, на душе так погано, словно туда ведро дерьма вылили. Привязался я к Джеффу – только сейчас понимаю, насколько мне будет не хватать этого немолодого крепкого мужика, спокойного, смелого и рассудительного, который, чего уж скрывать, негласно возглавил наш маленький поселок – его авторитета никто не оспаривал.

А теперь он лежит в кузове, на рифленом металлическом полу, завернутый в синий чехол для аквабайка, и голова его, простреленная мной, чтобы не дать ему возродиться в неподобающем обличье, покачивается, когда грузовик наезжает на кочки. И остались мы без его ненавязчивого, но очень разумного водительства. Плохо. Жалко. Даже то, что мы всех убили, все равно не радует.

Проездом через Империал Дам решили не рисковать – мало ли с кем мы сейчас воевали? Проехали по старой дамбе на другой берег и оттуда знакомым уже путем добрались до промзоны. До нее совсем недалеко было – с десяток километров. Нам повезло: первым человеком, который вышел навстречу подъезжающей машине, был усатый Дик, тот самый, который совсем недавно беседовал с нами. С ним были трое – и все из тех, кого мы сегодня встречали.

Меня они не узнали, заляпанного кровью и с перевязанной головой, а вот Дрику вспомнили: очень уж нетипичное для этих краев явление. Дальше мне осталось только доковылять до кузова и раскрыть лицо Джеффа.

– Кто это сделал? – помолчав, спросил Дик.

– Вот это я, после того как он встал. – Затем я откинул чехол дальше: – А вот это охранник из аэропорта, его папаша и еще двое, кого я никогда не видел. Они поехали за нами от плотины и устроили засаду у Лагуна Дам, перед трейлерным парком.

Дик сел к нам в машину, за руль, еще трое загрузились в свой белый пикап, и такой колонной мы понеслись обратно, к месту боя. На этот раз торопились и подлетели туда вскоре, обнаружив над трупом Марка двух старательно раскармливающихся зомби. Дернуться они не успели: по ним ударили из нескольких стволов, завалив на месте. Откуда они здесь взялись? Из трейлеров?

Почти одновременно с нами со стороны новой плотины подъехал «хаммер» полицейского управления Юмы, в котором оказались двое самых настоящих копов, только еще и тяжеловооруженных. Дик сделал все правильно: если уж бороться за правду, то со всеми формальностями, он их и вызвал из основного лагеря.

Рассказ наш сомнений не вызвал, все было налицо: расстрелянная и измятая машина, отпечатки протектора, гильзы, пятна крови, следы лежки находившихся в засаде и следы их подошв, после того как они направились нас добивать. Даже самая буйная фантазия никак не могла бы взвалить вину за бой на нас: концы бы не сошлись с концами.

Трупы стащили в одно место, и немолодой коп с лейтенантскими нашивками сказал:

– Я их всех знаю. Вот этот… – он указал на Тима, – …пришел с подкреплением с базы маринз. Это его папаша. – Палец указал на здорово обгрызенную тушу Марка. – А вот эти двое появились только вчера, они приятели папаши. Заняли два бунгало, у одного жена и двое детей, второй – одиночка.

– А у толстого?

Признаться, я до сих пор был не в курсе семейного положения Марка. Я даже не знал, в каком месте Койотовой Купальни он жил.

– У него жена. И у сына девка, такая же толстая, как он сам.

Так, вдов и сирот я уже наплодил. Нормально. Правда, подумав об этом, я никаких угрызений совести не испытал. А вот не хрен было, – сами виноваты их папаши и мужья, считай, что застрелились. Приставили к своим жирным головам по стволу и нажали на спуск. Если тебе о семье надо думать, а ты за обмочившегося со страху толстячка в драку лезешь и самолюбие его отожравшегося папаши, то виноват ты сам. Более того, я сказал:

– А грузовик чей?

– Вот этого, – показал лейтенант на худого усача с небритым лицом, которого я застрелил в спину. – Это у него семья.

– Семья не семья, а грузовик я не отдам. Это компенсация. И вообще ни хрена не отдам.

Сказал вовсе даже не от жадности: мне плевать на грузовик этот было, если честно, он нам и не нужен вовсе, – а для того, чтобы еще как-то отомстить. Все успокоиться я не мог, злоба душила.

Лейтенант пожал плечами, сказал:

– Это не мое дело. Моим оно станет, если из-за этого в поселке начнутся проблемы. Мы поняли друг друга?

– Поняли, – ответил я, догадываясь, что в таком случае проблемы точно возникнут. Поэтому, немного остыв, сказал: – Я его вам отдам, в администрацию. А вы уже сами им распоряжайтесь.