Андрей Круз – Я! Еду! Домой! Я еду домой! (страница 71)

Дверь в кунге, установленном на «кодьяке», открылась, оттуда высунулся парень со сбитыми назад наушниками. Он окликнул одного из наемников – крепкого мужичка лет пятидесяти, вооруженного М-16, стоявшего с независимым и важным видом – явно командира. Парень в наушниках что-то сказал ему, тот кивнул, затем коротко скомандовал. Четверо бойцов двумя парами, толково прикрывая друг друга, направились в дом.

Прошло не больше минуты – послышалось несколько выстрелов, затем люди вышли, вынося в руках большие сумки, набитые черными, плотно обмотанными клейкой лентой полиэтиленовыми пакетами. Насколько я знаком с местной криминальной хроникой, именно в такой упаковке идет через недалекую границу белый порошок с мексиканской стороны. А на ту сторону он попадает из Колумбии и Боливии.

Интересно, интересно… Не похоже на полицейскую операцию. Зачем им этот порошок, если это именно он и есть? Непонятно. Хотя… вот не верится мне, что народ в честь такого горя нюхать кокаин бросит. Или черные братья из гетто завяжут с крэком. Да ничего подобного. Наркота, равно как и спиртное, может быть настоящей валютой теперь: публике надо будет нервы успокаивать, тем более что психоаналитики съедены все – благо они тут небось жирные были, сочные. А я вот перед сном начал принимать на грудь – и сплю лучше, спокойнее. Закончится запас бухла – горевать начну.

Интересно, а где эти бойцы обосновались? Здесь только одна относительно серьезная охранная компания была, которая полигоны охраняла, но это не они. У охранников с полигона униформа серая, а эти в «песчанке» и белых майках… Хотя… Так! Границу здесь, помимо пограничников, еще и частники охраняли, и вот о них всякое болтали, как раз о наркотиках. «ДинКорп» наверняка.

Сумки загрузили в машину, но колонна не уезжала, словно чего-то дожидаясь. Или кого-то. Даже застрелили еще одного мертвяка, вышедшего из-за угла ближайшего к ним дома. Ну что они тут торчат? Свалили бы. Не нравятся мне они, если честно, совсем не нравятся. Не могу аргументировать, но напрягают до невозможности, и все тут. Думаю, если засекут, то даже на секунду не задумаются на предмет убивать меня или нет. Здешние хлипкие стены – защита никакая. А у них еще и пулемет стоит в машине. Развернут и переработают чердак в опилки со мной вместе.

Вскоре с треском моторов на улицу залетели две белые багги с зеленой полосой по капоту и надписью «Пограничный патруль» на борту. На багажниках, что разместились на крыше, были навалены целые горы каких-то тюков, в каждой из машин сидели по два человека в светлой форме патруля, вооруженные до зубов. Один из них даже выставил на капот пулемет «миними». Впрочем, он у них не пулеметом называется, a SAW – Squad Automatic Weapon, «взводное автоматическое оружие», что выступает в экологической нише нашего РПК-74.[57] Правда, весит при этом как ПК:[58] не умеют они нормально пулеметы конструировать.

Багги лихо затормозили возле наемников, люди поприветствовали друг друга. Затем «динкорпы» загрузились в машины и колонной покатили следом за пограничниками, а улица вновь опустела, но ненадолго. Вскоре у дальнего от меня убитого зомби, лежащего посреди проезжей части, появилась шатающаяся фигура, бывшая в прошлой, нормальной жизни полицейским. Фигура уселась грязными форменными брюками на асфальт и принялась обедать, обгладывая изрядные куски мяса с руки трупа.

Тошноты я уже не испытал. Не знаю, может, притерпелся, а может быть, в прицел это все выглядит по-другому, вроде как не на самом деле, а кино смотришь. А смотрел я на него через прицел «штайра», предварительно измерив расстояние дальномером. Двести десять. Уже и без меня тут постреляли, можно теперь и самому попробовать.

Выбросил из своего магазина десяток патронов, зарядил до половины один рожок к «штайру». Откинул сошки, приложился, поддерживая увесистый и довольно неудобный приклад «булл-папа» под магазин левой рукой. Подвел перекрестье к голове мертвяка, аккуратно притопил спуск… Треснуло звонко, винтовка слегка толкнула в плечо, но даже не подпрыгнула на сошках. А пуля прошла выше – намного выше, выбив искру на асфальте. Мертвяк не среагировал: он жрал, да и не понял ничего.

Попал с третьего выстрела, прострелив бывшему полицейскому голову. Он замер, а затем грузно завалился на бок. Оказалось, что на такой дистанции пуля заметно вверх уходит – не меньше, чем на метр. А ноль, получается, метрах на пятистах будет, где у этой пули кучность уже так себе. А что это значит? То, что буду выводить ноль на трех сотнях – не вижу я другого использования для этой не слишком мощной винтовки. Да и я тот еще снайпер. А «болт» под этот патрон мне вообще не нужен, это уже совсем на любителя. Подарю кому-то из наших.

Выстрелы привлекли внимание еще двух мертвецов, которые пришли подкормиться к трупам. И тоже действовали достаточно осознанно: схватили бывшего полицейского за руки и потащили за угол, чтобы перекусить в тишине и спокойствии. Ой, что делается, ой, что же это делается… Если они выйдут сознанием на уровень хотя бы самого тупого хищника, проблем не оберешься. Одно дело, если они на тебя как в тире прут – знай оттачивай стрелковые умения, и другое совсем будет, если научатся засады устраивать.

Ладно, чем еще можно заняться? Времени у меня много, очень много. Вернулся к разбору новоприобретенного имущества, смирившись с тем, что надо сидеть аж до завтра тихо, как мышь, и с тем, что любая активность неуместна.

26 марта, понедельник, вечер. Округ Юма, Аризона, США

Потянуло гарью, резко и сильно. Выглянул в окно и выматерился от души – дом, посещенный наемниками, горел. Разгорался с дальнего от меня конца, жарко и дымно. Не знаю, они ли что-то оставили или сам загорелся, но радости с этого было мало. Еще с утра поднялся заметный ветер из пустыни, который так и не стих, и искры летели почти горизонтально. Как бы большому пожару не случиться – он меня точно отсюда выживет. Дома здесь горят как картон, без всяких проблем.

На улице мертвяков не прибавилось, а труп полицейского исчез – утащили. Что делать будем? Ждать развития событий? Может, и не пойдет пожар гулять по всему кварталу? А если пойдет, то что делать мне в таком случае? Если подожмет, то я не успею стащить все вниз, к кабриолету, и тогда все с таким риском обретенное имущество просто сгорит. И зачем тогда все это было нужно? Мог бы с товарищами в лагере сидеть и холодное пиво пить – благо его целый штабель в наличии.

Упаковать удалось все «на три ходки» примерно. «Жертву» приносить не стал: все равно сгорит вместе с домом, не принеся никакой пользы хозяину и как следствие мне удачи. Лучше потом придумаю, на какое благое дело это все употребить.

Так, а что делается в доме? Расслабившись, я никуда не заглядывал и не прислушивался ни к чему – своими делами занимался. Нет, ждать нельзя, надо хотя бы утащить все барахло в гараж, запихать в «кабрик», после чего можно уже думать, что дальше делать. Только вот тащить все придется опять через гостиную. Плохо.

Приоткрыл люк и увидел снизу лишь пустой коридор. Мертвяк, что здесь ошивался, наверняка перекусить пошел на лестницу, я даже отсюда возню слышу. Сколько их там могло собраться? Гадство, еще за спиной у меня две комнаты остаются – как бы там кто-то не скрылся. А что делать? А ничего.

Столкнул вниз разложившуюся со скрипом стремянку и вытащил «таурус» из кобуры – с ним поповоротистей пока будет. Но никто не появился. Взял одну сумку за ручки, свесился с нею вниз и, раскачав, бросил. Она глухо бухнула в затянутый ковролином пол, но на шум опять никто не появился. Но они здесь, точно здесь: мне их слышно. Вторую сумку – туда же. Снова шум, но никуда не денешься. Зато сижу безопасно: кинется кто-то – а я еще наверху. Но никто не кинулся и позже, когда я сбрасывал вниз, на сумки, чехлы с винтовками. Затем сам спустился, прыжком, упал на колено, сразу хватая дробовик, послушно скользнувший по нейлоновому ремню из-за спины в руки. И на этот раз вовремя: из-за поворота на лестницу вышел мертвец, измазанный кровью до самых глаз. Тот самый, с каким я из люка здоровался. Даже не вышел – скорее, выбежал. Повернулся ко мне резко, присел, готовясь к рывку, и попал под выстрел в лицо.

Стегнуло по ушам, окровавленное лицо мертвяка превратилось в месиво, и он завалился назад. И сразу за ним сунулся второй, но не рывком – просто выглянул из-за поворота, стоя на карачках. Тоже вся харя в крови, одного глаза вместе с половиной лица не хватает, гниющие лохмы мяса свисают вниз. Убраться от выстрела он не успел, но попытался. Так и упал на верхней ступеньке, загадив все вывалившимися из черепной коробки мозгами. Гадство. Противно – мне же там вещи таскать…

Частые легкие шаги сзади, заставившие меня заорать матерно и подскочить на месте. Мертвая девчонка-подросток, в одной кроссовке и в трусиках от купальника, выскочила откуда-то из пустых спален. Тощая, мелкая, с пятнами тления на маленькой груди и с искусанными руками. Лицо… нет, морда, вся в запекшейся крови, крашеные волосы висят космами, волна вони от нее.

Проспал, кретин! Меня спасла лишь куча сумок, что я сбросил сверху. Мертвая девка перед ними тормознула на лишнюю секунду – и эта секунда меня и спасла. Не будь ее, грызла бы она уже меня, кинувшись сзади. У меня аж кожу на затылке от ужаса свело, когда представил. Все это мелькнуло в голове чередой картинок, но руки сработали сами: сначала я двинул ее в лоб прикладом, прямым ударом, так что она назад отлетела, а затем «бенелли» плюнул картечью, снося верх головы у мертвячки, разбрызгивая его по стенам. И дальше я сам прыжком махнул через мешки, повернулся в одну сторону, другую, заглянул в спальню, из которой она вышла. Никого. Туда и забежал – теперь хоть никто сзади не подойдет.