Андрей Круз – Начало (страница 85)
И существенная часть парков артполка за ночь и сегодняшнее утро, под охраной уже частной бурковской армии, отбыла в Центр. И семьи офицеров обживали сейчас новые, хоть и тесноватые, но уютные и безопасные квартирки.
За смыкающимися главными корпусами вразброс стояли корпуса административные, вспомогательные и хозяйственные, построенные в явном переизбытке, но именно с расчётом на то, что их можно за несколько дней перестроить в общежития для людей. Не самые роскошные, но в тяжкие времена безопасность ценится дороже, чем роскошь.
Частично разобранный забор отделял фабрику от так называемого Учебного центра. Когда строился Центр, многие удивлялись его странной конфигурации, потому что никому не сообщался тот факт, что Центр представляет единое целое с фабрикой и рассматривать их следует как единый комплекс. Сразу за забором фабрики находились несколько трёхэтажных учебных корпусов, которые сейчас множество рабочих переделывали во всё те же жилые дома для них самих. Мебель для них не закупалась, зато были закуплены пиломатериалы в огромных количествах, которые сейчас лежали в штабелях для просушки, и целый столярный цех изготавливал сейчас простую, но крепкую мебель.
После «учебных корпусов», превращающихся на глазах в жильё, шли учебные поля и полигоны. Некоторые из них таковыми и должны были оставаться, некоторые меняли профиль. На самом деле их, равно как и боксы для техники, и ещё несколько зданий, строил не Бурко. Это было наследством от расформированной воинской части, территорию которой путём сложных махинаций передали в ФСИН, первоначально для организации на её территории исправительно-трудовой колонии, потом — Учебного центра, и в результате всё это начал осваивать «Фармкор». А вот два длинных-длинных корпуса, поразительно похожие на производственные корпуса фабрики и замыкающие территорию с противоположной стороны, были уже построены наново. До сих пор официально они числились недостроем, хотя так и было задумано. Они должны были изменить своё назначение тогда, когда пройдёт закон о частных военных компаниях. Быстрее закона случилась Катастрофа, и теперь их достраивали уже по другому проекту, который, впрочем, тоже был продуман давно. Верхний их этаж был «боевым», на нём сейчас тоже развернули батарею «Рапир», а два нижних этажа перестраивались под жильё.
Всего получалось разместить на этой территории в относительной тесноте, но всё же посемейно, даже с некоторым комфортом, до семи тысяч человек. Сейчас было около пяти тысяч, имелся и запас. Около тысячи человек «армии», многие из них семейные. Привлечение семейных Бурко лишь поощрял, полагая, что человек, семью которого спасли от бедствия, будет более предан, да и в будущем мотивирован посерьёзней.
Порядка пятисот человек, точно так же, всё больше с семьями, были рабочими фабрики и обслуживающим персоналом. Те же плотники, слесари и другие. Семьи военных и рабочих тоже вниманием не обходили, из них тут же выбирали людей нужных профессий и приставляли к делу.
Между боксами и новыми корпусами Учебного центра нашлось место и для госпиталя, и для штаба, и для так называемой гостиницы, и для вертолётной площадки. Территория гостиницы и штаба тоже была огорожена стеной и представляла собой «личное пространство» самого Бурко, его приближённых, представителей наиболее «интеллигентных» профессий, таких, как учёные с производства, офицеры, врачи и учителя (таких здесь тоже запланировали), и самое главное — их семей. Эта территория не просматривалась ниоткуда, стояла как бы немного на отшибе, чтобы не мозолить глаза и не напоминать тем жителям Центра, в ком излишне развиты революционные настроения, о социальной несправедливости.
Со своего сиденья в вертолёте Бурко даже разглядел стоявший на «господской территории» длинный ряд новеньких белых «Нив» и квадроциклов. Продумали даже, как в будущем руководство будет перемещаться по всей этой огромной территории, вытянувшейся над Волгой на три километра, и в ширину — на километр, чтобы каждый раз ноги не перетруждать и серьёзную технику по пустякам не гонять. Были даже велосипеды, и не в малом количестве, лежащие пока на складах. Всё было продумано, всё было готово.
Вертолёт завис над площадкой, поднимая пыль и ветер своими лопастями, затем коснулся бетона. Вращение винта начало замедляться, Бурко отстегнул ремни, прижимающие его к сиденью, выскочил на бетон площадки. Встречал их помощник Марата, бывший спецназовец и наёмник Баталов, в новенькой камуфлированной форме, с коротким автоматом на плече, но не с АКС-74У, который Бурко знал хорошо, а подлинней, чёрным, со сложенным прикладом обычной, «объёмной» формы, с какими-то оптическими приборами на нём. Бурко пожал руку встречавшему, затем тот поздоровался поочерёдно с Салеевым, Домбровским и Пасечником, и все направились в «господскую зону», где их уже ждали семьи.
Володя Мелкий, программист из компании «Логософт»
24 марта, суббота, утро
Ночь прошла тихо, даже мертвяки вскоре угомонились возле двери. Но не разошлись. Экран видеодомофона показывал, что их теперь не меньше десятка стояло прямо перед дверью. И они явно никуда идти не собирались. Выход из офиса оказался заблокированным, но на тот момент это никого не испугало. Все твёрдо решили до тех пор, пока власти не возьмут инициативу в свои руки, из офиса не выходить. В том, что это произойдёт, не сомневался никто. Все видели зомби, все уже поняли, что такое зомби, и любой понимал, что скопление бродячих мертвецов ничего не сможет противопоставить организованной и вооружённой военной силе. Слишком несравнимы возможности медленно бредущего и тупого мертвяка, опасного лишь своей заразностью, и экипированного и вооружённого солдата.
Однако следующий день был отличен от предыдущего лишь тем, что начался исход из города. По Ленинградскому шоссе, раскинувшемуся прямо под окнами, ехал в сторону Кольцевой всё увеличивающийся поток автомобилей. По телевизору сообщили, что в город уже введены войска, ещё вчера, но никто военных не видел. Мертвяки так и расположились у дверей офиса, прибавилось их и на улице. Если ещё вчера их надо было специально выискивать, то сегодня они были везде. Пусть не толпы, но в несколько раз больше, чем вчера.
Дети начали понемногу капризничать, особенно те, кто постарше, устав сидеть в четырёх стенах. Большинство народа маялось похмельем, поэтому сегодня все пили воду намного больше обычного и больше же курили. К середине дня Алёна решила дозвониться в милицию и если не вызвать помощь, то по крайней мере узнать, что ей там скажут. Но не сказали ничего. Записанный на плёнку женский голос время от времени предлагал ей ждать ответа, но трубку никто не снимал.
Сайты правительства, администрации города, ГУВД никакой полезной информации не содержали. Единственный официальный сайт, писавший о происходящем хоть что-то, был сайт Министерства обороны. Но если он что-то писал, то совсем не значит, что писал что-то полезное. Впрочем, взять ситуацию под контроль в течение ближайших двух дней там обещали, Алёну это успокоило, равно как и остальных. Еды было ещё дней на десять как минимум, да и спиртного хватало, тем более что она решила ограничить своих сотрудников в его употреблении некими разумными дозами.
Так прошло ещё три дня. Стрельба с улицы доносилась почти постоянно, как будто шёл городской бой, но количество зомби всё прибывало и прибывало. Площадка перед зданием была уже занята полностью. От двери офиса они ушли почти все, за исключением двух, которые неподвижно лежали на полу последние два дня. Все обнадёжились, решив, что они умерли. И почему бы нет? Если это зараза, то она ведь должна губить своего носителя? Страдающая бешенством собака тоже сначала бросается на всех, но потом умирает. Так ведь?
Решили провести небольшую разведку, выглянуть из-за двери. Но едва стали передвигать шкафы, как лежащие мертвяки встрепенулись, и такую идею пришлось оставить. А потом пришлось ещё минут тридцать слушать, как один из зомби ломился в дверь. Настроение у всех снова упало. Люди разбрелись по комнатам, собрались по интересам. В одной из комнат собрался игровой клуб, в котором по Сети гоняли «кваку», и Алёна мечтала лишь о том, чтобы не отключилось электричество. В клубе участвовали все дети того возраста, которые сразу же превратились бы в проблему, не будь чем им заняться. Сама же она проводила время в играх со своими детьми, которые в обычной ситуации были предоставлены няням, и даже наслаждалась представившейся ей наконец возможностью.
Затем снова возник вопрос об уходе из города. Этот совет доносился отовсюду, с экрана телевизора, по радио и даже из всё ещё каким-то чудом работающего Интернета. Более того, сообщали маршруты выхода из города и даже о том, что военные раздают оружие населению. Всё бы хорошо, но были и проблемы. Далеко не у всех логософтовцев были машины, никак не удавалось даже прикидочно рассадить всех в наличный транспорт. Судили и рядили часа два, но дебет с кредитом по численности офисного населения никак не сходился. Да и все эти рассуждения были всё больше упражнением для досужего ума, потому что никто пока не только не ответил, но ещё и не задал главный вопрос: как выйти из здания и добраться до машин?