Андрей Круз – Начало (страница 84)

Левая сторона тела соседа была закрыта, к сердцу было не подобраться. Бармалей покачал нож в ране, стараясь нанести как можно больше повреждений, затем выдернул нож, вызвав новый стон, и несколько раз ударил в бок. Пару раз нож наткнулся на рёбра, но раз пять вошёл в тело глубоко, до самой ручки, пробивая лёгкое. Но сосед не умирал, продолжая бороться и пытаясь вырваться.

— Сюда, у лопатки бей! — прорычал Васька-мент.

Бармалей перехватил нож обратным хватом и с короткого размаха воткнул лезвие между лопаткой и позвоночником соседа, повернул лезвие в ране, затем снова ударил, перерезая верхушку лёгкого, заставляя жертву захлебнуться собственной кровью. Сосед разом обмяк, как-то заикал, изо рта на кафельный пол хлынул целый фонтан крови. Васька отпустил его, отскочив назад. Умирающий упал лицом вниз, вытянувшись поперёк тесной ванной, ноги его мелко затряслись в агонии. Затем он затих.

— Кровищи-то, мля… — сказал Васька в наступившей тишине.

Затем достал из-за пояса прихваченный из дома молоток и резким ударом острым концом инструмента проломил покойнику череп.

— Вот так, — сказал удовлетворённо. — Давай его в ванну, пусть туда стекает.

Новые друзья подхватили тяжёлое тело с пола, перевалили его в ванну. Толя схватил со стены махровое банное полотенце, бросил в лужу крови.

— Надо подтереть, пока к нам не протекло, — сказал он.

Наскоро вытерев кровь с пола, он забросил полотенце в ванну, к трупу.

— Вась, поищи соли у него на кухне. В шкафах поищи, побольше. А я за ружьём пошарюсь.

Васька ушёл на кухню хлопать дверцам и шкафчиков, а Толя вышел в гостиную и задумался. Где может лежать ружьё? Квартира двухкомнатная, смежные гостиная и спальня. Он заглянул в спальню, где вдоль одной из стен вытянулся шкаф-купе. Отодвинул в сторону одну дверцу, вторую.

— Опаньки!

Одно из отделений шкафа было заставлено всевозможными брезентовыми чехлами. В основном там были удочки, но два чехла очень напоминали ружейные. Толя достал один, раскрыл. И узнал вещь сразу — у него в руках оказался помповик «Мейверик», которые когда-то завезли в Москву легально и нелегально, и два таких были на вооружении у Бармалеевой бригады. Он даже помнил их судьбу — один выбросили после того, как завалили в ночном магазинчике на Академической какого-то азера, а второй отдали заезжим коллегам из Кемерова, которым зачем-то срочно понадобились стволы в Первопрестольной.

Толя положил помповик на кровать, открыл второй оружейный чехол. В нём была вертикалка двенадцатого калибра, неизвестной Толе модели. Впрочем, в оружии он разбирался плохо. А вот патронов в ружьях не было. Он глянул выше, на полку, обнаружил там две коробки синеньких пластиковых патронов с дробью «номер три». Одна коробка была полной, десять штук внутри, а во второй двух патронов не хватало.

— Ладно, пока достаточно, — сказал вслух Толя.

В спальню зашёл Васька с двумя пачками соли в руках.

— Во, видал? — сказал он, подняв пачки перед собой. — Запасливый у нас сосед. Пачка крупной и пачка мелкой.

— Два ружья есть, — сказал ему Толя.

— Охренительно, — обрадовался Васька. — Я думал, одно будет.

Ружья и патроны вынесли в прихожую. Толя проверил, заперта ли дверь в квартиру, затем они зашли в ванную. Бармалей осмотрел лежащий в ванне труп и решил, что им повезло. Ванна была шире, больше и чуть глубже стандартной, видать, в обычной толстый сосед помещался плохо. Бармалей нагнулся, заткнул пробку, затем начал уминать труп в ванне. Тело сползло, но всё равно вода не смогла бы его покрыть полностью. А это значит, что торчащие из рассола части тела начнут гнить и вонять, и никакой скрытности не получится.

— М-да, — сказал Бармалей. — Так не получится. Ищем ножовку.

Александр Бурко

22 марта, четверг, вечер

До Центра вчера долетели меньше чем за час, хотя лётчик вёл машину в максимально экономичном режиме. Так распорядился Марат на будущее — экономить всё, если ты не в бою. Полёт Бурко запомнился, в своей жизни он ни разу не летал на вертолёте. Первый класс в самолёте рейсовом или сверхкомфортабельный салон собственного «Гольфстрима» — совсем другое. Хорошо, что перед вылетом Марат заставил его тепло одеться, иначе он заледенел бы до того момента, как машина приземлилась. Одетый в тёплую парку с капюшоном и вязаную шапку, он с любопытством смотрел вниз через открытую дверь на разворачивающуюся картину бедствия.

Центр города был уже заполнен мертвяками. Их было много и легко было отличить от нормальных людей. По основным магистралям к окраинам тянулись пока ещё редкие потоки машин. В некоторых местах города что-то горело. Бурко показалось, что и от здания НИИ тоже поднимается столб дыма, хоть определить направление он мог весьма приблизительно.

Были видны отдельные армейские опорные пункты и настоящие завалы мёртвых тел перед ними. Но эти опорные пункты были немногочисленными, и всё шире и шире разливавшееся мёртвое море захлёстывало их со всех сторон.

Затем вертолёты пошли в сторону Твери прямо над шоссе. Сначала смотреть было интересно, затем надоело, всё выглядело слишком однообразно. Мелькнули справа огромные зеркала водохранилищ, что на реке Шоше, затем показалась широкая блестящая лента Волги. Вертолёты перемахнули Тверь, прошли дальше и приземлились на территории большого новопостроенного комплекса, что раскинулся на берегу реки. Перед посадкой пилот сделал два круга над Центром, явно специально для Бурко, чтобы дать хозяину оценить то, что он совершил. Два длинных серых корпуса фармацевтической фабрики образовывали гигантскую букву «Г», перекрывая все подступы к территории Центра с севера и северо-востока. С запада естественным рубежом служила Волга и мощная бетонная стена, тянувшаяся над крутым берегом.

Когда проектировались фабричные корпуса, сам Бурко потребовал их внешние, обращённые за периметр стены, выстроить из толстого и прочного бетона. Окна, невысокие и больше похожие на бойницы, тянулись только по третьему этажу, а на крыше сооружали крытые укреплённые гнёзда, где расставлялись пулемёты КПВ на трёхногих станках. Сектор обстрела для них открывался с тех позиций почти что бесконечный. На верхнем этаже фабричных корпусов, прямо за окнами-бойницами, устанавливали стомиллиметровые противотанковые пушки «Рапира», устаревшие, но очень надёжные, которые могли уничтожить всё, что попадёт в зону полёта их скоростных снарядов.

В замкнутом дворе на различных позициях расположили буксируемые версии «Нон», полугаубиц-полуминомётов. Ещё когда создавались первоначальные планы постройки этой крепости, Салеев настаивал на том, чтобы огневая мощь их преимущественно базировалась на ствольной артиллерии. Она дешева в использовании, долговечна, а с опытными расчётами и в точности ракетным системам не проигрывают.

Не забыли и миномёты. Стодвадцатимиллиметровые «Сани» в количестве нескольких батарей были размещены по территории комплекса и легко могли забросать минами всё, что попадёт в поле зрения наблюдателей на дистанции до семи километров от стен. Вместо стандартных буксировщиков для этих миномётов использовались «Водники». Причём по двум типам: с десантным модулем, когда миномёт буксируется следом на колёсной группе, и с платформой, когда орудие устанавливается на машину «верхом» и превращается фактически в самоходное.

Откуда у ФСИН артиллерия? Ниоткуда. Нет у ФСИН никакой артиллерии и быть не может. Зато совсем неподалёку, на северной окраине города Твери, раскинулся кадрированный артполк. А командовал артполком некто подполковник Семёнов, чья карьера последние два года шла под личным присмотром Александра Бурко, и зарплату он получал не только у себя в финчасти, но и в чёрной бухгалтерии «Фармкора», через Марата Салеева. Следует ли упоминать, что вторая зарплата многократно превышала первую, а взамен абсолютно никаких злоупотреблений от Семёнова никто не требовал.

Этот же подполковник Семёнов при совсем незначительной поддержке «Фармкора» сумел заменить два десятка несущих здесь службу офицеров своими людьми. Никого не выживали, никому не портили карьеру. Нежелательные офицеры получали повышения, отбывали к лучшим местам службы. Никто не озлобился, никто не писал ругательные рапорты, никто не портил схему.

Затем пришла очередь прапоров и контрактников, которые тоже оказались стопроцентно своими. К нынешним временам Бурко заполучил лояльную лично ему кадрированную часть, которая могла снабдить его лёгкую пехоту тяжёлым вооружением. И вот этот момент настал. Команду на присоединение к Центру Семёнов получил не сразу, ему дали возможность оценить происходящее. С его незначительными силами даже вопрос удержания территории был сомнителен. Затем сообщили, что он может рассчитывать на комфорт и почёт за безопасными стенами Центра, в окружении семьи и сослуживцев. Больше и говорить не надо было ничего.

Срочников, кто высказал желание покинуть часть, подполковник Семёнов распустил, снабдив всех командировочными до места проживания. Желающие брали оружие, на что командир закрывал глаза и даже не возражал против того, что из парка ушли несколько бортовых КамАЗов. Не следует жадничать, когда у тебя всего много, и всё это — на халяву. Не надо множить число врагов.