Андрей Кров – Сердце Андромеды, или Чёрный цветок (страница 9)
С этими мыслями он вытащил из кармана перочинный ножик.
Змея раздвинула капюшон и свистнула пронзительно и сухо, и так мощно, что Рэм не услышал выстрела. Голову рептилии озарило вспышкой света. Капюшон свернулся и повис лоскутами. Качнувшись пару раз из стороны в сторону, чудовище рухнула на скалу. Последней с громким шлепком приземлилась треугольная голова, из распахнутой пасти вывалился багрово-сизый язык.
Рэм снова увидел окутанный туманом горизонт и на фоне гор… силуэт человека. Да, это был человек! Без сомнения! Двуногий, двурукий, с бронзовым от загара лицом, в котором угадывались черты европеоидной расы. Только волосы жгуче красные, стянутые на затылке в косичку. Впрочем, такие модники встречались и на Земле.
На неизвестном были штаны и куртка из потёртой кожи, на спине квадратный ранец, в руках – то ли автомат, то ли винтовка. Наверное, охотник, подумал Рэм, заметив у него на поясе широкий нож и сетчатую сумку.
– Спасибо, друг! Ты вовремя подоспел! – крикнул Рэм с таким чувством, какое только может испытывать человек после счастливого избавления от смерти.
Охотник с крашенными волосами, не обращая на него внимание, подошёл к змее и недовольно поморщился.
– Эй! Вы слышите? Это я. Я человек. Я с планеты Земля! – на всякий случай Рэм перешёл на «вы»: всё-таки первый контакт с внеземным разумом, надо соблюсти дипломатический этикет.
Охотник закончил осмотр рептилии, качнул головой как разборчивый покупатель на рынке, повернулся и зашагал в противоположную сторону.
– Эй, дружище! Может, ты и глухой, но не слепой уж точно! Да что всё это значит? – возмутился Рэм и побежал за красноголовым, но через десять метров встал как вкопанный. На террасе, на краю пропасти, дно которой застилала мгла, стоял сигарообразный летательный аппарат – серебристый фюзеляж, острые прижатые крылья и широкий хвост с соплами. Рэм невольно залюбовался его формами, но вовремя спохватился: охотник был уже в шаге от корабля.
– Эй, ты! Чучело с косичкой! Ты что, бросишь меня тут одного? У тебя совесть есть?!
«Может, двинуть ему в челюсть, тогда он обратит на меня внимание? Нет, это уже не шутки. Сейчас улетит и баста!»
Охотник влез на крышу аппарата и сдвинул дверцу люка. Рэм, понимая, что судьба его висит на волоске, схватил с земли первый попавшийся камень и, размахнувшись, запустил в красноголового. Камень громыхнул по фюзеляжу. Охотник с одной ногой в люке застыл на месте.
«Сейчас пристрелит. Как пить дать. Ну и пусть, всё лучше, чем подыхать в змеином желудке. Будь что будет!»
Выражение лица красноголового ничего хорошего не предвещало.
Пауза затянулась.
– Ну сделай хоть что-нибудь наконец! – громко произнёс Рэм и неожиданно уголки рта охотника изогнулись в кривой улыбке. Неужели проняло? Брошенный камень, как ни странно, оказался весомым аргументом в межпланетных переговорах. Охотник кивнул и поманил пальцем. Сердце у Рэма радостно ёкнуло. Он подбежал к кораблю, взобрался по лесенке, но, прежде чем спуститься в люк, в последний раз кинул взгляд на туманные кряжи, на гору, протыкающую небо, по которому ползли длинные румяные, как французский багет, облака и сверкали два белых великана.
3
Внутри звездолёта было тесно и душно. Цветные огоньки, пульсируя и тонко попискивая, служили для Рэма ориентиром. Он протискивался между рядами металлических клеток, за прутьями которых кто-то усердно скрёб о железный пол. Впереди, в узком проёме, виднелась косичка охотника, прильнувшего к приборной панели. Лампочки вокруг крашеной головы выглядели ёлочными игрушками. Вот игрушки заморгали, заверещали – и звездолёт подбросило. Рэм упал и ударился обо что-то твёрдое.
Воздух задрожал, гул острым буром вошёл в мозг. Свет несколько раз моргнул и погас. Снова вспыхнул. От стремительного набора высоты руки и ноги налились свинцом, грудь придавило.
Корабль сделал резкий крен вправо. Одна из клеток, оказавшаяся незакреплённой, покатилась, грохоча и подпрыгивая, под ноги Рэму. Охотник что-то крикнул, словно пролаял низким шершавым голосом. Потом проделал какие-то манипуляции, и корабль выровнялся. Ещё некоторое время скорость возрастала, но вскоре стабилизировалась, и стало легче.
Рэм перевёл дух, огляделся. Корабль состоял из двух отсеков: кабины пилота и багажного отделения. Отсеки соединялись дверным проёмом, но двери как таковой не было, и Рэм видел спину охотника в кресле.
Вскоре его внимание привлекло странное существо, которое сидело, вцепившись тоненькими ручонками в прутья решётки и жалостливым просящим взглядом глядело на него. У существа было маленькое, щуплое тельце, большая голова с розовато-синей кожей, высокий пучок волос на макушке, вроде птичьего хохолка, крючковатый нос и два блюдцеобразных глаза – не то попугай, не то осьминог. Выражение у существа было совершенно несчастное.
«Ну что, брат, несладко тебе?» – сказал Рэм и подмигнул инопланетному созданию, как бы приободряя его. Осьминожек тут же ответил: распахнул умные, как у собаки, глаза, и сквозь щёлку ротового отверстия издал всхлипывающий звук. Это было неожиданно. В соседних клетках сидело много разных существ, не отличающихся повадками от животных: они либо спали, либо тупо метались из угла в угол в ограниченном пространстве, и только сосед Рэма вёл себя так, словно всё понимал.
Между тем охотник включил автопилот, поднялся с кресла и ненадолго исчез из поля зрения – за перегородкой что-то сдвинулось, громыхнуло. Потом появился в дверном проёме, вошёл в багажное отделение и направился к Рэму, неся в руке предмет, похожий на хоккейный вратарский шлем.
«Сейчас, чего доброго, шарахнет этой штуковиной по голове и засадит в клетку, как этого бедолагу», – подумал Рэм. Стараясь казаться невозмутимым, он приготовился к любым неожиданностями и внутренне собрался. Но спортивная сноровка не помогла. Охотник взмахнул коротким серебристым стилусом – и Рэма парализовало. Он повалился на пол и беззвучно зашлёпал губами, как рыба на берегу.
Осьминожек завизжал – в звездолёт как будто влетела воронья стая и подняла дикий грай, отчего на душе Рэма стало совсем пасмурно.
Охотник, деловито щурясь и от усердия прикусывая кончик языка, стал возиться с «хоккейным шлемом». Водрузив его на голову Рэма, чем-то щёлкнул на лобной части и посмотрел в глаза, очевидно ожидая результата.
«Один глаз зелёный, другой серый… Гетерохромия называется, кажется…», – подумал Рэм, теряя сознание… Жёлтые, синие, малиновые огоньки мигали часто и весело. Отделившись от приборной доски, они поплыли полупрозрачными мыльными пузырьками по багажному отделению…
* * *
Казалось, что по голове проехал гусеничный трактор – всё гудело и сотрясалось, а мозги плавали в жидком студне. Сознание возвращалось, но медленно. Мутило.
– Ничего-ничего. Это пройдёт! Так бывает поначалу.
– Пройдёт? – переспросил Рэм и обернулся. Сквозь прутья смотрел осьминожек. Водянистые глаза-блюдца попеременно моргнули, и тот же детский голос произнёс:
– Ну наконец-то это чудовище соизволило применить диплукос, и мы сможем общаться. Впрочем, чего ещё ждать от этого дуболома. Интеллект как у несчастных тивронов, которых он запер в клетках. Но я-то! Я! Какие, согласитесь, надо иметь мозги, чтобы не отличить существо мыслящее от примитивной формы? А?..
«Что это? Я всё ещё в отключке или это происходит наяву?»
Рэму было трудно сосредоточиться, звук проходил как сквозь вату, но в этом приглушённом потоке возникали слова и фразы, несущие конкретный смысл. «Он говорит, и я его понимаю. Но это явно не русский язык! Да и язык ли это вообще?»
Из крошечного ротового отверстия осьминожка слова извергались беспрерывным потоком:
– Поверьте мне, нельзя доверять охотникам и торговцам. Они – самое подлое племя. За один тенин мать родную продадут и не посовестятся. Вот возьмите меня. Столько горя и бед претерпел от этих изуверов, что история выйдет на тома! Вы получше присмотритесь к сатикаю, войдите к нему в доверие, а после стукните по темечку чем-нибудь тяжёлым и совершите подвиг, равного которому нет в Бериане. Вы спасёте туга и прославите своё имя на века!..
Он болтал и болтал – казалось, уже никогда не остановится. Рэму это надоело:
– Да подожди ты! Помолчи хотя бы минутку! Не грузи! Объясни хоть что-нибудь наконец!
«Черт возьми! Неужели это я сказал?»
Хохолок на макушке существа завибрировал, глаза вылезли из орбит и моментально вернулись обратно.
– Ах, простите, ах, простите! Я забыл представиться. Тоуренэй Боти По с планеты Токи. Мой род, должен признаться, один из древнейших родов, проложивших глубокий след в истории токийской цивилизации. Один из моих предков командовал армией в борьбе против дутитов, но был предан соратниками и окончил жизнь на эшафоте. Другой стал первым консулом во времена правления династии Тукенистов. А вы…простите, с какой галактики? Впрочем, молчите, молчите! Я угадаю…Мы, туги, весьма прозорливы. Ну конечно! Вы лох с созвездия Сивоны. Я прав? Лохи, они славные ребята. Я встречал одного при очень пикантных обстоятельствах. Сейчас я вам расскажу эту историю…
«Да он просто неисправимый болтун, этот Туренэй, или как там его?» – подумал Рэм и сдвинул брови:
– Послушай, приятель, сейчас не вполне подходящее время для историй. Я бы хотел немножко ясности в происходящем. Ты понимаешь меня?