Андрей Кров – Сердце Андромеды, или Чёрный Цветок. Книга первая (страница 32)
— Вот те раз, — сказал Болтун и поскрёб в затылке. — Это что же, нам теперь тут до скончания веков жить? Будем, как дикари, строить пирамиду и заводить матку для продолжения рода?
— Болтун, это не смешно, — раздражённо произнёс Циклоп. Для гриза было настоящей трагедией не то, что лагерь опустел, а то что пропала любимая «Ласточка».
— Да какой тут смех!
— Погодите паниковать. Надо сначала всё проверить. Может, они оставили какой-нибудь знак или записку. Давай, Циклоп, ты в одну сторону, Болтун, ты в другую. А я с Обулком обследую берег, — распорядился Рэм.
Через полчаса команда вернулась к вездеходу ни с чем. Кроме гор мусора и вытоптанной травы ничто не указывало на то, что здесь когда-то располагалась лагерем эскадра «Пиратского братства».
— Хозяин, они нас бросили! Они улетели на Х-15. Мы погибли! О, великий Тобу! Зачем ты отвернулся от туга и его любимого хозяина?..
Рэм приказал себе не думать о плохом, хотя положение выглядело патовым. КС-12, судя по репликам Циклопа, не подлежал восстановлению. Если пираты поддались чьим-то уговорам (а сомневающихся могло набраться с целую когорту) и улетели, тогда…
На синей планете после прыжка в колодец Кайласа положение Рэма было куда хуже. Он оказался в чужом мире, один, без помощи, без умения выживать. Сейчас с ним были друзья, с которыми он прошёл огонь и воду. Значит, рано или поздно они найдут выход из положения. А сейчас самое лучшее было поужинать и лечь спать.
Как всегда, чтобы избавиться от тревожных мыслей, Рэм стал думать о Геле. Лёг в каюте, быстро задремал и тут же очнулся. Рядом стоял Болтун, розовый, как персик, и выпученными кругляшками глаз подавал сигналы — там, возле вездехода, кто-то топчется. Рэм достал из кобуры бластер и на цыпочках проследовал за тугом. Болтун выбрался на палубу и заголосил:
— Стоять!.. Стоять, кому говорю!..
Рэм метнулся по узкой лестнице и едва не перевалился через фальшборт. В конце поляны он увидел фигуру гуманоида, который на коротких и толстых, как деревянные чурки, ногах улепётывал в заросли леса. Судя по широкому кожаному поясу, короткому тесаку и пустому чехлу от ружья, гуманоид принадлежал к «Пиратскому братству». На это ещё указывала красная косынка с чёрными магическими знаками, которую носили пираты отдельных кланов, входивших в союз братства. Всё это одномоментно пронеслось в мозгу Рэма. Через минуту он без особых усилий настиг гуманоида, явно неспособного к спурту. Но первым его догнал Болтун. Как собака, в прыжке, туг распахнул маленький ротик с острыми пластинчатыми зубами и впился гуманоиду в пятку. Не чувствуя боли и не замечая груза на ноге, тот пробежал ещё несколько метров, пока Рэм не повалил его на землю.
Связать пленного было нечем. Чтобы отбить у него охоту бегать по кустам, Рэм несильно впечатал ему кулаком в широкую плоскую физиономию с двумя глазами-щёлками, как у японца.
Вскоре прибежал Циклоп, за ним кое-как приплёлся Обулк, которому наземное передвижение давалось намного хуже, чем подземное.
Гуманоид сидел привалившись к дереву, тёр синяк под глазом и затравленно, исподлобья, глядел на человека, не удостаивая больше никого вниманием.
— Хозяин, позвольте я проведу допрос. Туги — лучшие в Бериане дознаватели. Кому угодно языки развяжем.
Но пират не собирался играть в молчанку.
— Я узнал вас, капитан Пылвс, — сказал он.
— Да? А чего же удирал?
— Сейчас узнал, а тогда — ещё нет.
— Понятно. Но хотелось бы, чтобы ты представился.
— Меня зовут Хруст. Я уже неделю живу здесь, у реки.
— Один? А где остальные?
— Когда вы улетели, поначалу всё было тихо. Пираты занимались обычными делами…
— Знаем мы ваши обычные дела, — не удержался Болтун.
Хруст стрельнул в него злыми глазами и продолжил:
— Да… А вот потом поползли слухи, что, мол, Гривузу не по зубам место адмирала. У него только язык хорошо подвешен, а душонка слабая, гнилая, погубит эскадру — пиратам нужен новый вожак, достойный. Тогда и стали говорить о Барминстоне, бывшем помощнике Головуна. Я думаю, что он сам эту смуту и затеял. Когда вы выступали на сходе, он лежал в лихорадке. Год назад подцепил её в болотах Клизима. Скверная штука, скажу вам. Как скрутит, ни рукой, ни ногой не пошевелишь. Я сам болел…
— Ладно, ладно, давай без экскурсов в медицину, — перебил Болтун. — Можно подумать, мы не знаем про клизимовскую лихорадку. Ничего в ней страшного нет. Помёт пуримантского ослакора излечивает за один день…
— Болтун, ты можешь хоть минуту помолчать! — рассердился Циклоп.
— Лохматый, сам помолчи! Нечего мне указывать! Ты не хозяин. И вообще, в последнее время ты много на себя берёшь!..
Единственный глаз Циклопа налился кровью, что не предвещало ничего хорошего.
— Ладно! Брейк! — скомандовал Рэм. — Будете выяснять отношения в другое время, а сейчас дослушаем Хруста.
Болтун показал язык Циклопу и отвернулся.
— Ну так вот, — продолжил пират, — когда лихорадка отступила, Барминстон впал в ярость от результата схода. Он понял, что его обошли, и стал подговаривать дружков выступить против Гривуза.
— Подожди, но ведь на сходе речь шла о другом, Гривуза никто не выбирал в адмиралы, — сказал Рэм.
— Да, так и было. Но Гривуз заважничал, собрал подпевал и стал в открытую называть себя законно избранным. Короче, пираты разбились на два лагеря: один за Гривуза, другой за Барминстона. Начались стычки, в результате двоих укокошили. После чего обе стороны разлетелись и разбили лагеря порознь. Я полетел сначала с Гривузом, но потом передумал, решил ни к кому не примыкать и подождать — целей буду.
— Ты умный. Молодец, — вставил Болтун.
— И что дальше? — спросил Рэм.
— И всё. Я больше ничего не знаю. Увидел, как вы свалились с неба, но решил не торопиться, мало ли, может кто из головорезов Баримстона или Гривуза после драки неловко приземлился на берегу. Вездеход ваш не узнать, весь покорёженный.
Немного помолчав, Рэм спросил:
— А на чём ты прилетел?
Хруст сначала не хотел говорить, но вид внушительных кулаков человека и фигура великана в тёмно-бурой шкуре оказались веским аргументом.
— На флаере. Он там, в овраге, — неохотно признался.
Циклоп прохрустел по валежнику и притащил тонкую, полупрозрачную, как матовое стекло, доску.
— ПИЭР тридцать пятой модели, одноместный, — объявил гриз, а потом задал вопрос, который из деликатности и уважения к хозяину держал до времени:
— А что «Ласточка», то есть QR-4? Что с ним?
Хруст не знал. Наверное, кто-то прибрал к рукам. Машина хорошая, манёвренная, зачем оставлять бесхозной?
— О том, что она капитана Пылвса, сейчас никто и не вспомнит.
— Ясно, — подытожил Рэм. — Скажи, Хруст, ты дорогу к обоим лагерям знаешь?
— Найду, если нужно.
— Вы что, хотите его отпустить? — вмешался Болтун.
— Ни в коем случае. Я полечу вместе с ним…
Циклоп стал объяснять, что это невозможно: ПИЭР не выдержит двоих, да и одного гриза, который знает, как управлять аппаратом, в отличие от хозяина. Болтун смекнул, что в создавшейся ситуации без него не обойтись, и разразился монологом, во время которого Рэм задумчиво глядел в одну точку.
— Тут нечего и рассуждать. Туги легки как пёрышко, флаер перенесёт вместе с этим обормотом дюжину таких как я. А что это значит? А то, что мы спасены! Ведь туги лучшие в Бериане переговорщики. Вот увидите, я сумею организовать разбежавшееся стадо и вернуть под хлыст пастуха. Можете не сомневаться! Я расскажу вам одну историю из моей насыщенной событиями жизни, и вы поймёте, что высокая дипломатия — это одно из моих многочисленных призваний…
Других вариантов, как отправлять Болтуна в опасное путешествие с непредсказуемым финалом, не было. Рэм дал тугу подробную инструкцию. Главное, нужно было понять настроение пиратов, разузнать, кто что думает, и сообщить, что капитан Полевой вернулся с хорошими новостями и срочно собирает сход.
— Сам ничего определённого не говори. Прежде времени не выкладывай наши козыри.
— Что вы имеете в виду, хозяин?
— Пираты не должны знать о подкопах Обулка и о том, что мы, вероятно, нашли цитадель самого Хона.
Болтун согласно кивал и шевелил едва приметными белёсыми бровями.
Проводы получились трогательными. Циклоп отыскал в закромах КС-12 самый маленький бластер и решил вооружить Болтуна.
— С ним всё же спокойней, — заметил гриз.
— Лохматый, вот уж от кого, от кого, а от тебя не ожидал. Ты бываешь милым. Иногда… — сказал Болтун, но бластер не взял. Оружие крепилось на поясе, а в нём туг чувствовал себя как в удавке.
Стали обниматься. Болтун объявил, что на Токи ритуалу расставания придаётся исключительно важное значение. Через прикосновение путник забирает с собой частицу души того, кто остаётся, и эта частица помогает пройти через все испытания.
Обнимался туг со всеми, и даже Обулк прислонился к нему скользким рыхлым телом, хотя Болтун часто жаловался, что кумиди нечистоплотен и от него воняет земляным червяком. Обнимая хозяина, Болтун прослезился, затем наставительно сказал Циклопу:
— Следи и ухаживай за хозяином. Ты меня понял?
Хруст оседлал полупрозрачную доску, Болтун устроился сзади, обхватив хлипкими ручонками живот пирата, и стал похож на маленький рюкзачок. Флаер с едва слышным рокотанием взмыл в небо и растворился в голубоватой дымке.