Андрей Кров – Сердце Андромеды, или Чёрный Цветок. Книга первая (страница 31)
— Ну что, понеслась? — сказал Рэм.
Закончив шаманить, Циклоп открыл глаз и двумя взмахами палки разрубил воздух — вжик, вжик. Потом принял стойку, ничем не отличную от той, какой пользуются на Земле любители подобных развлечений. Рэм сделал выпад. Хороший, как он полагал, по скорости и хитрости предполагаемого укола — и не заметил, что наткнулся на палку.
— Ха-а, — невольно вырвалось у Рэма, когда Циклоп незаметным движением кисти всадил тупой конец «шпаги» ему в грудь. — Как это ты? Давай ещё.
— Хозяин, будет лучше, если ты наденешь защиту. В КС-е есть два полных комплекта ВП-404.
— Ты думаешь? — Рэм упрямо усмехнулся.
Он повторил выпад, добавив обманный финт, и тут же получил хлёсткий ответ в плечо. На этот раз намного чувствительней.
— Чёрт! Как ты это делаешь?
— Хозяин, прости, но твой земной тренер не владел грулом ни на волосок. Он шарлатан.
— Ладно-ладно, давай ещё, — Рэм не терял надежды зацепить гриза хотя бы разок.
Через полчаса он всё же надел боевую экипировку, которая защищала живот, спину, плечи, голову и делала его похожим на киборга.
— Послушай, это нечестно. У нас неравные условия.
— Не думай об этом. Бей со всей силы. Ты всё равно не попадёшь.
— Циклоп, не надо меня дразнить, а то я врежу.
— Врежь, врежь, мой дорогой хозяин. Скорее Белый Камень сойдёт со всей орбиты, чем гриз проиграет человеку.
«А он умеет подцепить», — подумал Рэм и, выставив вперёд правую ногу, устремился в атаку. Он вспомнил время, когда, выходя на ринг, чувствовал азарт и упрямое желание победить во что бы то ни стало, и этот азарт выручал его в самых отчаянных положениях. Правда, то был бокс, но кто сказал, что спортивный дух ни в счёт? Даже если он проиграет, то проиграет достойно. Через десять минут, весь взмокший, Рэм захотел скинуть сковывающую движения экипировку. Раздражало то, что Циклоп оставался на одном месте. Гриз не наносил удары, а только парировал их с непринуждённой лёгкостью и виртуозностью, будто играл с ребёнком, а не бился со взрослым мужчиной.
— Послушай, Циклоп, если будешь продолжать в том же духе, я обижусь. Давай по-настоящему!
— Прости, хозяин. Если тебе угодно…
Рэм даже не заметил, как очутился на земле.
— Ещё! Давай ещё!
Рэм дважды поднимался и дважды падал. Палка в руке Циклопа, словно смычок скрипача-виртуоза, порхала в воздухе и выделывала немыслимые пассажи. Это было похоже на колдовство. На третий раз Рэм бросил оружие, сорвал с головы шлем и, вытирая пот со лба, сдался:
— Всё, хватит, баста… Обещай, что ты научишь меня! Слышишь?
Циклоп приложил палку к носу и застыл, как часовой на посту, потом высунул розовый язык и вперился в Рэма янтарным глазом.
— Освоить грул за несколько часов невозможно. На Белом Камне его начинают постигать с малолетства, и на это уходит жизнь… Но тебе, хозяин, я помогу. Я покажу основные приёмы и упражнения, а дальнейшее будет зависеть от твоих способностей.
— Я буду стараться, Циклоп, вот увидишь.
2
Тоска по родине… Поначалу это было сравнимо с нытьём зуба — вполне терпимая боль, которая, однако, если зуб не лечить, заканчивается плохо. Со временем выносить ностальгию становилось всё труднее, особенно в неестественной для человека среде — это не одно и то же, что эмигранту на чужбине, но всё-таки на родной планете. Рэм сопротивлялся как мог, выручала Геля — её образ, воспоминания. Становилось как будто легче. На время. Но и для этого нужны были тишина и одиночество, а ностальгия являлась, когда вздумается, без расписания. Занятия с Циклопом неожиданно помогли — память мышц, тела, когда часами тренировался с грушей в спортзале, оттачивая удары, словно переключили сознание, вернули равновесие и твёрдость.
Пока Обулк рыл подземный ход поблизости с лагерем, Рэма тренировал Циклоп. Когда земляные работы переместились дальше, Рэм занимался самостоятельно, не пропуская ни дня, чтобы выполнить набор упражнений, который ему задал строгий внимательный тренер. «Не теряй ни одной свободной минуты, — повторял Циклоп наставительно. — Грул любит тех, кто не гоняет лодыря, и только тогда открывает свои секреты.»
Рэм ещё раз убедился в педагогических способностях Циклопа — его неколебимое спокойствие и ненавязчивая рассудительность вызывали уважение и доверие. Гриз напоминал большое крепкое дерево, которое защитит и от продувного ветра, и от проливного дождя, и от палящего солнца.
Прошло три недели. Башни и стены на горизонте вблизи оказались мощной крепостью. Рассмотрев её с окрестных высот, Рэм понял, что ему крупно повезло. Три ряда стен, напичканных разнообразной аппаратурой и оружием, бункеры, казармы, ангары с боевыми истребителями окружали здание в треугольнике гигантских башен. Высокие, тонкие, круглые и острые, как заточенные карандаши, башни упирались в небо и сверкали на солнце. Сверкали, собственно, не сами башни, а небольшие уплотнения под куполами, отчего казалось, что это маяки посылают сигналы кораблям в открытое море. Но не сами башни так поразили Рэма, а здание посередине. Он даже зажмурился и встряхнул головой, чтобы исключить галлюцинацию. Здание с мраморными колоннами, мансардной крышей и множеством позолоченных скульптурных украшений было выполнено в стиле барокко. Словно перенесенное сквозь порталы из далёкой Земли, оно выглядело как цветок, посаженный в бесплодную почву в надежде, что он приживётся. Уже во второй раз Рэм находил в Бериане свидетельства материальной культуры человечества. То, что связь землян с космосом имело давнюю историю, он знал по Тибету. И всё равно это было удивительно. Могло ли это помочь в поисках Гели? Несомненно. Он это чувствовал всеми своими порами. От волнения Рэм долго не мог прийти в себя.
У Болтуна прошла наконец аллергия, он полез под землю вместе с Обулком и в одном из подкопов услышал голоса и звон кандалов.
— Ты уверен в этом? — засомневался Рэм.
— Своим недоверием, хозяин, вы обижаете бесконечно преданного вам слугу. Я могу слово в слово повторить, что они говорили.
— И что же они говорили?
— Ох, лучше это не слышать.
— Болтун!!!
— Они ругали Головуна за то, что привёл их в западню, и на чём свет крыли диктатора Хона — и какими словами!!!
Это были пленные пираты!
Когда Обулк закончил земляные работы, Рэм уже имел общий план операции. Пора было возвращаться.
* * *
Вездеход шёл на крейсерской скорости. Жара ещё не раскалила корпус машины, и стоять под напором упругого влажного ветра было приятно. Болтун примостился у бортика, стараясь не мешать хозяину глядеть вдаль.
— Красиво, правда? — спросил Рэм.
В прозрачной глади реки отражался силуэт вездехода. Болтун изобразил на лице глубокомысленное раздумье:
— Недурственно, недурственно… Этот яркий, насыщенный аквамарин неплохо смотрится на фоне лилового неба. Но для меня, признаюсь, буйство красок здешней природы слишком претенциозно. Я предпочитаю спокойные, холодные тона, философическую умиротворённость. Вероятно потому, что жизнь туга полна забот и треволнений… Эх, хозяин, вы не видели рассветов на Токи! Когда-нибудь я вам их покажу…
Некоторое время оба молчали, пока солнце не выплыло из-за горизонта. Пришлось прятаться от его лучей.
— Лохматый говорит, что мы скоро увидим пирамиду. Я думаю, нам не стоит устраивать привал в этих местах. Лучше не поспать сутки-двое, чем испытывать судьбу. Вы как считаете?
С Болтуном никто спорить не стал, но от соблазна ещё разок взглянуть на муравейник сверху, с безопасного расстояния, не удержались. Пирамида стояла с уже отремонтированным верхом, и отбрасывала треугольную тень на опушку леса. Вокруг не было ни души. Даже птицы молчали. Быть может, внутри страшного зиккурата уже почивала новая королева, ещё маленькая, не разъевшаяся, и охрана стерегла её священный сон.
К лагерю пиратов КС-12 подлетел на последнем издыхании. Если бы не Циклоп, машина рухнула бы на подлёте, но гризу удалось выжать из двигателей последний ресурс. Жёсткая посадка напугала не только Болтуна. Рэм понимал степень риска, которую брал на себя Циклоп, сажая вездеход в таких условиях. КС-12 болтало. Лес на обзорном экране ходил ходуном, а глаза Болтуна вылезли из орбит и, казалось, сплелись в тугой узел.
— Лохматый, я тебя убью! Не можешь без фокусов… Хозяин, этого дуболома надо лишить прав вождения, пока он нас не угробил…
Болтун не договорил: КС-12 вошёл в пике, экран превратился в сплошную вращающуюся воронку. Корпус задрожал. Казалось, его вот-вот разорвёт на куски. От гула моторов заложило уши, но всё равно было слышно, как рычит Циклоп. Густая шерсть на нём вздыбилась, мышцы набухли. Гриз рычал сквозь стиснутые зубы, вцепившись в штурвал с такой яростью, точно собирался его вырвать.
— О Тобу! — пропищал Болтун и зажмурился.
Вездеход лягушкой подпрыгнул на поляне, перевернулся вверх брюхом и плюхнулся на землю, потом снова совершил акробатический кульбит в воздухе. Прыгая, он вплотную приблизился к реке. Глинистый обрыв разломился пополам, в образовавшейся щели застрял расплющенный нос КС-12.
Болтун, притороченный ремнями к креслу, висел вниз головой — хохолок раскачивался, как маятник часов. Разлепив веки, туг выдохнул:
— Фу-у… Ну, Лохматый, ты у меня нарвёшься…
* * *
Даже безмолвный Обулк не выдержал: захлопал кожаными складками и громко зашипел, когда выяснилось, что поляна близ реки пуста. Пираты и их корабли исчезли. Исчезла и «Ласточка».