Андрей Крикун – Восставшие (страница 5)

Техник спустился на планету в атмосферном аппарате и прошёл по зонам. Он был из тех, кто не испытывает интереса к чужим почему. Его задача была простой: чтобы система работала и в этой простоте он видел красоту.

Он включил переносной подавитель в узле зарядки батарей лазерных резаков, где биомехи часто задерживались — слишком часто, как показали карты. Поначалу биомехи просто замедлились.

Потом один молодой Координатор, ещё почти без внутреннего слоя, согнулся, будто в него ударили изнутри. Его дыхание сбилось.

И в ответ поднялась злость.

Злость, от которой хочется схватить и отбросить источник неприятного ощущения, даже если не понимаешь, как он устроен.

Несколько Конструкторов повернулись к Технику синхронно. Один сделал шаг вперёд. Ещё один. И в этой согласованности Техник увидел опасность.

Он выключил подавитель и отступил. Движения его были спокойны, но он понял, подавитель действует на биомехов некорректно, не так как на остальные существа. И они понимают и оценивают это.

Техник поднялся в аппарат и отправил Архитектору отчёт: Портативные подавители не работают на биомехах, напротив усиливают агрессию. Коррекционное поле эффективно только при поддержке деревьев. Рекомендация: увеличить плотность деревьев в ключевых узлах.

ВОССТАВШИЕ.

Ночью R-02 собрал маленькую группу в провале.

Он говорил коротко, чтобы проще было запомнить.

Деревья усиливают поле, сказал он. Поле управляет нами как они хотят. Если дерево убрать, поле станет слабее.

И что? спросил кто-то.

R-02 ответил:

Мы должны знать, насколько мы живы без усилителя.

R-01 почувствовал, как в нём растёт нетерпение. Он хотел не знать. Он хотел сделать. Но R-02 удерживал группу смыслом, как рукой удерживают огонь, чтобы он не стал пожаром.

Они выбрали дерево не возле жилого модуля и не возле колыбели. Они выбрали дерево у старого участка оросительной магистрали.

Дерево стояло на пригорке, как одинокий страж. Подойти к нему днём было бы подозрительно. Ночью — тоже опасно, но ночью они не были заняты выполнением задач создателей.

R-01 поднял камень и кинул в кварцевую «листву» дерева. Лист пошёл трещинами и вместе с ним трещинами пошло навязанное внутреннее спокойствие. На мгновение воздух стал как будто прозрачнее.

Кто-то резко вдохнул, будто только сейчас понял, что раньше не дышал полной грудью.

R-01 почувствовал, как в нём вспыхивает не только злость, но и радость. Радость от расширения сознания.

И вместе с этим пришёл страх: если расширение возможно, значит, их можно сжать ещё сильнее.

R-02 не дал им остаться.

Уходим, сказал он. Мы узнали достаточно.

Они ушли. Но уже по пути назад R-01 понял: назад, в прежнюю покорность, дороги нет. Потому что он теперь знал вкус новых чувств.

Провал не мог остаться невидимым.

Дерево коррекции не просто стояло в грунте. Оно было и узлом управления, усиливающим коррекционное поля и собирающим и передающим информацию.

Техник заметил первым.

Усилитель дал кратковременный спад и его характеристики ухудшились передал он Архитектору. Не похоже на природную причину. Профиль обрыва резкий.

Архитектор ответил холодно: Такое не происходит само.

Думаю это сделали они, ответил Техник.

Наблюдатель, запросил дополнительную телеметрию: локальные траектории биомехов, ночные маршруты, записи с дронов-.

Данные легли, как отпечатки на влажной глине. Несколько фигур подошли к дереву ночью. Одна их них бросила камень. Наутро они работали безупречно, будто ничего не было.

Архитектор сказал:

Они объединяются против нас.

Наблюдатель ответил:

Это уже не случайность.

Думаю нужно усилить коррекционное поле, оно ведь все атки работает и отклонения происходят там. Где оно слабее. Поднять плотность фонового контроля.

Однако Наблюдатель уже думал о другом: если биомехи уже умеют искать провалы, значит, провалы стали для них ценностью».

КРОВЬ .

До этого их боль была редкой и короткой. Легкие повреждения обрабатывали ремонтной пеной, усиливающей регенерацию.

Регенерация закрывала порезы. Сращивала мышцы. Останавливалась кровь. Даже переломы уходили в прошлое, если кости были ровно сведены.

Но в тот день всё случилось иначе.

Конструктор с кодом K-031 работал у оросительного трубопровода, который тянули к новой долине. Дрон-транспортер зависал низко, удерживая катушку труб. Гусеничная машина с ковшом рыла траншею. Насосная станция работала мерно, как сердце, перекачивая воду к месту, где аэродроны-сеятели распыляли микрожизнь.

Работа была привычной. Почти успокаивающей.

А потом K-031 остановился.

Не потому что пришёл приказ. Он остановился, потому что увидел, как над влажной землёй поднимается тонкий пар, и в этом паре солнечный свет вдруг стал золотым, как будто мир на секунду открылся не как задача, а как чудо.

И шагнул в сторону. Всего несколько шагов — не по маршруту, не по линии безопасности которые отслеживало коррекционное поле. Просто отошел, чтобы лучше видеть.

Дрон-транспортер в этот момент сбросил катушку

Катушка ударила его в плечо. Его колени подогнулись.

K-031 не закричал — сначала он попытался передать статус по каналу связи, но поле и боль смешались, и сигнал вышел рваным, как и физические звуки боли.

Он покачнулся, потерял равновесие и упал в траншею.

Гусеничная машина с ковшом не остановилась мгновенно. Её ковш шёл по траектории, заданной Координатором, и продолжал двигаться, пока не получит команду остановки.

Ковш вошёл в траншею и прижал тело K-031 к стенке грунта.

Звук был короткий и глухой. Как будто ломают мокрую ветку, только ветка кричит.

Машина сразу отъехала назад и все увидели то, что осталось от K-031: раздавленное, разорванное, перемешанное с глиной, с камнями, с водой, которая тут же стала красной и густой.

Регенерация не успела даже начать.