Андрей Красников – Точка равновесия (страница 14)
К сожалению, стоило только мне дернуться на выручку питомцу, как Павлов отвлекся от своего занятия, схватил тяжеленный микроскоп и взмахнул рукой, отправляя его на встречу с моей головой.
Наступила тьма.
Затем перед глазами выскочил вопрос о желаемой точке возрождения.
— А, пофиг, — я мысленно пожал плечами и выбрал рандом. — Продолжим. Авось, еще что-нибудь найдем…
Мне было немного обидно — несмотря на все трепетно взлелеиваемые надежды, очередной уровень Следопыту игра не выдала. Впрочем, определенная логика в этом присутствовала — какими-то особыми подвигами персонаж не отметился. Да, оказался на запретной территории, добрался до сейфа, ограбил его, но дальше-то что? Позорная смерть?
— Ну и хрен с ним.
Выбросив последние события из головы, я осмотрелся.
Мы с Эдиком находились в центре крайне неприятного болота. Под ногами мягко проминалась грязная почва, рядом поблескивали в лунном свете обширные пятна воды, кое-где тянулись вверх почерневшие стволы деревьев. Тем не менее, никакой реальной опасности пока что заметно не было. Даже радиация — и та держалась на вполне вменяемом уровне в восемьдесят три процента.
— Идеальное место для отдыха от назойливых крабов… бро, а давай-ка ты у нас фонариком поработаешь. Посмотрим хоть, что у одуванчика стащили.
Таракан, успевший отвыкнуть от своей солнцеподобной сущности, негромко пискнул, надулся, что-то прошипел, но затем все же включился, озарив пространство голубым сиянием.
Первым делом я вытащил из инвентаря папку. Увы, ожидания в очередной раз не оправдались — внутри не нашлось никаких секретов и никакой ценной информации. Только бережно закатанный в пластик диплом.
— Хитрозадые подсвинки, — я покачал головой и отправил диплом обратно в ячейку. — То-то у профессора ни черта не вышло с его исследованиями…
Следующим на свет появился аккуратно упакованный в плотную бумагу журнал. Мне пришлось изрядно повозиться, но в конце концов обертка полетела на землю, а с обложки на меня уставилась какая-то отвратительная жирная бабища.
— Едрена вошь!
Ошеломленно шепча ругательства, я принялся листать страницы. Практически на каждой оказались изображены все те же рубенсовские тетки. Молодые, старые, черные, белые, коричневые…
В самом конце обнаружился такой же жирный негр, игриво уставившийся на зрителя.
— Нахрен, нахрен…
Творение местных извращенцев полетело в ближайшую лужу, а я, все еще пребывая в культурном шоке, повернулся к питомцу.
— Ххосяин — кхап, — осуждающе прошипел тот. — Бохатстфо.
— Нет, волосатый. Это, едрена вошь, бодипозитив. Это дерьмо, а не богатство.
— Посисиф?
— Он самый, — я усиленно моргнул, стараясь как можно скорее забыть увиденное. — Так называется ситуация, когда отвратительно ленивое жирное тело, вместо того чтобы заняться собой, начинает вопить на весь мир о том, что быть отвратительно жирным и ленивым — это здорово.
Эдик с сомнением пискнул и задумчиво почесал толстое пузико.
— Мода такая, бро. Если жирный — говори, что на толстяках держится мир. Если не сумел закончить школу — кричи о том, что образование не нужно. Если руки из нижней головы растут и делать ничего не умеешь — рассказывай всем о своей тонкой душевной организации. Понимаешь? Не нужно ничего делать, просто ори как можно громче. По примеру чуваков из правительства.
— Тоще так хощу.
— Тьфу.
С раздражением отвернувшись от мохнатого диссидента, я вытащил из инвентаря шприцы с препаратами.
— Интересно, сколько за нее на аукционе отвалят?
— Тай, — к одному из шприцов внезапно протянулась волосатая клешня. — Хощу!
— Уверен? Не помнишь, что ли, как того чувака скрючило?
Клешня испуганно отдернулась, но потом снова двинулась вперед.
— Ну, как знаешь. Тебя уколоть?
— Ссам!
Заполучив шприц, питомец неуклюже повертел его в лапах, а затем с видом отважного самурая вонзил иглу себе в пузо. Кое-как надавил на поршень, издал душераздирающий писк и шлепнулся в грязь, раскинув по сторонам конечности.
— Эй, ты чего там, сдох, что ли? Бро?
— Ничего себе буст, — я вылупился на сообщение, чувствуя острый приступ жадности. — За это мне что угодно отдать должны…
— Тай еще, хосяин, — очнувшийся таракан слабо пошевелил усами. — Мне нущно.
— Фиг там, — оставшиеся шприцы тут же вернулись в подпространственное хранилище. — Хватит с тебя и одного.
— Хосяин, если я стану сильнее, то смоку помокать тепе еще лущше, — неожиданно рассудительно произнес питомец. — Тах путет фыхотно.
— Это еще что за речи? — Я с подозрением уставился на взявшегося ораторствовать шестинога. — Ты что, интеллектуалом себя возомнил?
— Этик умный, — согласился тот. — А хосяин — кхап.
— Хрен тебе, а не препарат.
— А еще хосяин — сфолощь.
— Да пошел ты…
Прекратив спор, я снова осмотрелся по сторонам и перебрался на небольшую возвышенность в надежде увидеть оттуда что-нибудь интересное.
— Ощень плохо, — донесся из-за спины наполненный страданием шепелявый голос. — Хосяин, есть еще?
— Ничего больше нет. Отстань…
Мое внимание привлекла странная лужа, переливавшаяся призрачным зеленоватым светом. До водоема было метров сто, но в темноте он прямо-таки бросался в глаза, намекая на что-то неизвестное и очень ценное.
— На сундук с сокровищами, ага… или на колонию гребаных светлячков…
Оставив таракана валяться в грязи, я медленно двинулся вперед. Пробрался между совершенно пустыми и неинтересными кочками, пересек особенно длинную лужу, а затем, так и не встретив каких-либо опасностей, остановился на краю светящегося озерца.
— Хосяин, если я упью еко, ты ташь мне лекахстфо?
— Твою мать! — Подкравшийся шестиног предусмотрительно выключил собственное свечение, так что сумел застать меня врасплох. — Кого ты убьешь?
Эдик отважно ткнул клешней прямо в воду:
— Еко!
Мне стало немного неуютно. Конечно, я предполагал, что в болоте может скрываться какая-то тварь, но предполагать — это одно, а узнать наверняка…