Андрей Кожевников – Особый отдел Пробуждение чёрного дракона Книга 2 (страница 6)

Попрощавшись, Вестов вышел из отеля и направился на конспиративную квартиру, где Зина ждала известий. На следующий день она встретилась с Алис и произвела на неё положительное впечатление. В ходе разговора была достигнута договоренность о том, что Зина устроится администратором на испытательный срок. Уже работая в отеле, она сообщила Вестову, что высокий, по моде одетый мужчина, который представился, как Конни Цилликаус, журналист, попросил сообщить господину Акаси Мотодзиро, что он ожидает его в холле. После встречи и непродолжительного разговора они прошли в номер японца. Вестов получив данное известие, выяснил у Нестерова, что Конни является финским политическим эмигрантом. Установив за ним негласное наблюдение, в один из дней было зафиксировано, что Акаси и финн проследовали на экипаже в дом, где жил Кастрен, которому ранее писал Акаси с просьбой о встрече. Пробыв там несколько часов, они разъехались по местам своего проживания. Рутинность слежки за Асаки оправдала себя, тем, что через некоторое время был установлен контакт японца с офицером шведского Генштаба капитаном Иваном Аминовым, а затем его видели в компании с капитаном Нильсом Дэвидом Эдлундом, начальником отдела России в Генштабе, а также с лейтенантом Классом Аликсом Клингенстерна. Затем Акаси уехал в Польшу, а далее в Краков, который принадлежал Австрии. Там он встретился с Романом Дмовским, одним из лидеров польской националистической «Лиги народовой».

Из России Вестову поступило сообщение, что военный министр Швеции приказал капитану Эдлунду, который ранее контактировал с Акаси, отправиться наблюдателем в российскую армию, действующую в Маньчжурии. В совокупности с ранее полученной информацией усматривалось, что военные этой страны осуществляли разведывательную деятельность в интересах японцев, тем самым допуская прямое нарушение нейтралитета, который был официально объявлен Швецией с началом дальневосточного конфликта. В сложившейся ситуации Вестов понимал, что только ведение негласного наблюдения было уже не достаточно. Катастрофически не хватало шифровальных кодов, чтобы с их помощью можно было читать переписку японцев и понимать их замыслы.

В окна дома, где находился Вестов и его подчиненный Сёмин, через улицу Скарпёгатан, было хорошо видно небольшое каменное двухэтажное здание дипломатической миссии Японии. Вдоль металлической ограды на холодном мартовской ветру раскачивались ветки одиноко стоящих деревьев. Листвы ещё не было, поэтому всё это выглядело сиротливо и грустно. Моросил дождь. На улице быстро темнело. Газовые фонари зажглись у входа в здание миссии, когда Вестов, обращаясь к Сёмину, сказал:

– Алексей, я прогуляюсь вдоль забора наших соседей, так что не теряй меня. Хочу ещё раз кое-что уточнить.

– Александр Константинович, погода плохая, не простудитесь.

Позже Вестов на совещании с членами своей группы, предложил побудить японцев к тому, чтобы они покинули здание миссии вместе с наиболее ценными документами. Он не исключал той возможности, что они поедут к военному атташе Акаси, в гостиницу, расположенную в центре города. Вести наблюдение приходилось здесь возле миссии и там, где проживал Акаси. На прошлой неделе уже думали, что японец останется в отеле, как он ночью направился вместе Конни Цилликаусом в дом Кастрена. О чём они там договаривались, выяснить не удалось.

Дойдя до перекрёстка улиц Скарпёгатан и Гёрдесгатан, Вестов увидел, как с внутреннего двора здания, выезжает коляска. Ему пришлось вернуться и вместе с дежурившим в экипаже вторым своим подчиненным Орловым, на расстоянии начать за ней движение. Через некоторое время стало понятно, что она направляется в район Худудден, где находилась пристань с множеством лодок. На удалении от отдельно стоящего здания коляска с неизвестными людьми в ней остановилась. Темнота и сгустившийся туман до минимума сократили видимость. Вестов и Орлов, оставив экипаж среди деревьев, пошли мимо ряда лодок, стоящих вдоль дороги к дому, над входом которого мерцал слабый свет фонаря. Ночную тишину нарушал мерный шум волн. Укрывшись за стволами деревьев, они стали наблюдать. Не прошло и пяти минут, как раздались выстрелы, и звук разбившегося стекла. На улицу через окно выпрыгнул человек, который, прокатившись по дороге, попытался встать, но ноги его не слушали. Практически сразу в дверном проёме возникли две невысокие фигуры его преследователей. В руке одного из них поблескивал металлический удлиненный предмет.

– Катана, – сказал Вестов, доставая браунинг из кобуры. Орлов, последовав за своим начальником, взвёл курок револьвера.

Глава 3

Нью-Йорк

В 1904 году в Нью-Йорке-Сити, считавшимся общепризнанным мировым центром промышленности, торговли и связи, открылась первая линии метро. Это было оправдано, так как количество жителей города превысило 3,4 миллиона человек. В подавляющем большинстве – это были переселенцы из Европы, преимущественно ирландцы и немцы, к которым в начале XX века добавились ещё евреи и итальянцы.

Феликс Варбург, Оскар С. Штраус, Льюис Дембиц Штраус и другие приглашенные по причине сильного холодного ветра, выходя из экипажей, торопились быстрее войти в вестибюль особняка, расположенного в Манхэттене по адресу Пятая авеню, 965, недалеко от угла 78-й улицы. Спроектированное архитектурной фирмой Freeman & Thain и построенное братьями Фарли здание отличалось от соседних строений величественным великолепием рельефно-золотой лепнины и наличием истрийского мрамора. Стены в вестибюле и наверху лестницы были обшиты панелями «с прожилками статуарного мрамора», и всё это освещалось витражным куполом над залом.

Джейкоб (Якоб) Генри Шифф, один самых богатых и влиятельных финансистов Америки, лично встречал гостей, которые, пройдя через холл размером 15 на 44 фута, попадали в гостиную, оформленную в стиле эпохи Людовика XV, которая служила также бальным залом с галереей менестрелей на противоположном конце. Затем они направлялись в библиотеку, где были расставлены комфортные кресла вокруг богато инкрустированного стола. После того, как все гости собрались, Шифф ещё раз поприветствовал присутствующих:

– Господа, я собрал вас сегодня по одной причине. Она заключается в том, что настал исторический момент. В ближайшие 72 часа начнётся война между Японией и Россией. Ко мне обратились с просьбой предоставить займы Японскому правительству по причине нехватки у него золота. Я хочу услышать Ваше мнение о том, что стоить ли это делать. В свою очередь, считаю, что такие действия повлияют на положение наших единоверцев в России, когда сломленное самодержавие будет считаться с их интересами.

Среди присутствующих после минутной паузы молчания пробежала волна возгласов, которая как внезапно возникла, так и быстро закончилась. Взоры и внимание присутствующих было обращено в его сторону. Шифф давно и хорошо знал этих людей. От их воли зависло многое. Именно они были одними из тех, кто определял политику и экономику не только в Америке, но и за её пределами. При этом он не стал комментировать упоминание о том, кто собственно обратился к нему с просьбой предоставить займы японцам. Зачем им знать, что до этого разговора, ему пришлось срочно прибыть в Лондон, где в Вестминстере у него состоялась аудиенция у Эдуарда VII, короля Соединенного королевства Великобритании и Ирландии, императора Индии, который до вступления на престол был Великим мастером Объединенной великой ложи Англии, самой большой масонской организации в мире. Ему Шиффу было недвусмысленно рекомендовано обеспечить финансовую поддержку Японии в войне с Россией, и он, естественно, не мог ответить отказом. Они, то есть те, которых олицетворял Эдуарда VII, хорошо знали о ненависти Шиффа к российскому самодержавию за притеснение его единоверцев, которая со временем превратилась во всепоглощающую страсть. Он настойчиво сравнивал положение евреев в России с библейской историей Египетского исхода, а себя самого видел новым Моисеем. Король ненавязчиво и иносказательно предложил ему начать финансовую войну, своеобразный крестовый поход против России, и он согласился. По предварительным расчетам требовалось для предоставления займа выпустить облигации в пользу Японии на сумму 200 млн долларов (авт. $7,28 миллиарда в 2026 г.).

После непродолжительного совещания, большая часть присутствующих согласилась поддержать Шиффа. Его банковская фирма «Kuhn, Loeb & Co» была выбрана для размещения крупных выпусков акций не только Union Pacific и её союзников, но и железнодорожных компаний Pennsylvania Railroad, Baltimore and Ohio, Norfolk and Western, Missouri Pacific, Western Telegraph Company и многих других. Они договорились осуществить в 1904 и 1905 годах три крупных японских военных займа.

В описываемый период времени, когда Шифф занимался вопросами займа, ведя тайные переговоры с англичанами и своими соотечественниками, барон и виконт Корэкиё Тахаси, вице-губернатор Банка Японии и финансовый уполномоченный японского правительства в Лондоне и Нью-Йорке, сидел в подавленном состоянии в служебном кабинете, вместо того, чтобы сейчас находиться в кругу своей семьи в уютном доме, в токийском квартале Акасака. Смотря на графа Хаяси Тадасу, резидента-посланника в Великобритании, Тахаси посетовал: