Андрей Ковалев – Потерянное наследство и хронология. История вокруг двух хронологий в одном тексте (страница 8)
Переход к счету лет от Рождества Христова происходил очень долго и без какого-либо рвения. Вплоть до 1431 г. все энциклики папы римского датируются «от сотворения мира», а испанская церковь до XII столетия за начало отсчета лет брала 38 г. н.э., когда император Октавиан Август даровал покоренным иберийцам, населявшим Пиренейский полуостров, статус жителей римской провинции. Дольше всех по летоисчислению от сотворения мира жили в России (если не считать безземельных тогда иудеев). 1492 г. н.э., например, был у нас 7000 anno mundi. Он должен был начаться в марте, но царь Иван III не посчитался с традицией и перенес его начало в этом году на 1 сентября. Почти все тогда на Руси Православной ждали конца света, ибо «истек счет дней». Крестьяне даже не думали начинать осеннюю жатву. Вторым реформатором русского календаря стал Петр I, повелевший перейти на гражданский счет лет и вместо «1 января 7209 г. от сотворения мира» писать «1 января 1700 г. от Рождества Христова». Для России введение юлианского календаря было большим шагом вперед, хотя вся Европа уже заканчивала переход на грегорианский. Впрочем, не желая конфликтов с приверженцами старины и церковью, в указе царь сделал оговорку: «А буде кто захочет писать оба те лета, от сотворения мира и от рождества Христова, сряду свободно». 34
Вернемся к рассмотрению восприятия течения времени и событий человеком средневековья. Вздыбленное страхом воображение людей того времени было склонно к пренебрежению фактом ради толкования, к обретению чувства спасения в мифотворчестве. Душевные силы тратились не на работу уточнения реальности, а на накачивание сознания воздухом летучих образов и на обрисовку их связей с религиозно-насыщенными сюжетами, которые считались предметом подражания для личной жизни. Вневременная борьба сил Сатаны с небесным воинством порождала ощущение пребывания не в реке времени, а в недвижимом средоточии сил.
Но отношение ко времени у разных народов могло сильно различаться. В средиземноморском древнем мире Греции мы находим отражения достаточно разумного, а порой и очень точного представления о временных периодах. Так в рассуждениях Пифагора о своих прошлых воплощениях и о периоде метемпсихоза отразилось представление о давности Троянской войны. Согласно этим рассуждениям, Троянская война произошла примерно за 650 лет до времени жизни математика. Это дает для времени знаменитой войны вторую половину XIII века до н.э., что очень близко к современной ее датировке. Платон, рассказывая о легендарной Атлантиде, о ее гибели примерно за 9 000 лет до посещения Салоном Египта, оставляет нам свидетельство об отношении к большим промежуткам времени, как в древнем Египте, так и в Греции. Можно предположить, что у морских государств Средиземноморья отношения с историческим временем не страдали клаустрофилией. Во всяком случае, человечеству без возражений отводилось не менее десяти тысяч уже прожитых лет. Между тем, представление об историческом времени у кочевых племен было менее развито и, как следствие, сам промежуток этого времени сужен, что и отразилось в Библии. Осевшие в Палестине «потомки Авраама» только через несколько веков начинают писать свою историю, опираясь в хронологических построениях на генеалогию от Адама. Обрывочные легенды о жизни в Междуречье вызывают в памяти образы покинутого у истока времен Эдема. Из-за скудных конкретных знаний о жизни этих племен после выхода из Междуречья, следуя желанию воссоздать непрерывную цепочку своей истории, летописцы еврейского народа наделяют патриархов впечатляющей продолжительностью жизни. И несмотря на это, им удается «воссоздать» историю от Адама до Давида длительностью только в два с половиной тысячелетия. 35 36 37
Мы можем ожидать увидеть и в средние века аналогичное разделение отношения европейцев к историческому времени. Можно предположить, что жители многих приморских европейских городов, с привычкой к постоянству перемещений (провансальцы, бретонцы и аквитанцы) развили в себе особое чувство пространства, твердость которого могла послужить опорой при разработке и чувства времени, в том числе и исторического. А хорошая ориентация в пространстве, обладание личным временем, как часть адаптационного успеха, могли приводить к появлению сопротивления внутри человека внедрению в него всяческих сочиненных исторических хронологий, как галлюцинаций, вредящих устойчивости жизни, толкая принимать их настолько, насколько они была связаны с живой тканью текущего времени в данном месте. В противоположность им, многие средневековые жители центральной части Европы, особенно выбравшие путь монашества, не имели аналогичного адаптационного успеха, а посему могли нуждаться в опоре… в виде «точной и ясной» последовательности основных событий христианской истории. Но если основные черты библейской хроники человечества свести к одной фразе, то мы получим утверждение – человек регрессирует и этому должен наступить конец. Длительность жизни потомков Каина к текущим векам впечатляюще сокращается – патриархи жили по 300 – 500 лет, физическая и духовная сила уменьшается – Самсон рушил дворцовые колоны, вырывая из них свои цепи. Занимаясь за стенами монастырей согласованием двух традиций – греко-римской и библейской – монахи часто неосознанно вели просеивание всей суммы плодов человеческой интеллектуальной культуры, выбрасывая из нее (посредством вписывания в разряд еретических или варварских) все, что не соответствовало уже утвержденной в основных пунктах библейской истории… и их внутреннему мирку, построенному на страхах, выраженных в подспудном ожидании конца света.
Созданию более гибкой и глубокой картины истории мешала и раздробленность средневекового мира на малые королевства, что приводило к появлению в воображении не общей реки Времени, а неких ее ручейков. «» /20, с. 151/. И в каждом таком ручейке, в описании событий от Христа до текущих дней, могла существовать и своя хронология. При этом хронологии часто писались на основании генеалогий, которые иногда сочинялись задним числом и не имели дат.
С началом крестовых походов происходит возрастание общего интереса европейцев к историческому времени, что проявилось и в первых рыцарских романах, события которых относились к далекому прошлому и связывали его с настоящим некой генеалогической пуповиной. И хотя каноники в Париже и монахи в монастырях прекрасно знали, какой век стоит на дворе, согласно учению Евсевия или Иеронима и их последователей, но в этих романах история от времен Иисуса до крестовых походов неожиданно резко укоротилась по времени. И среди источников для такой укороченной хронологии называлась некая рукопись, найденная таинственным Киотом, жителем Прованса, в Анжу…
Новое Время
Открытие Колумбом Нового Света в 1492 году ознаменовало начало Нового Времени и, возможно, послужило основанием для широко известного предсказания Нострадамуса на 1792 г. Прибитые к дверям церкви «95 тезисов» Мартина Лютера (1517 г.) срывают плотину замалчивания католической Церковью ее внутренних противоречий и позволяет протесту разлиться широкой рекой по всей Европе. Благословенная трудами и личным участием Эразма Роттердамского (1469 – 1536), на историческую арену выходит Реформация, целью которой было возвращение исходной формы христианской веры, что неявно подразумевало существование потребности во внутреннем движении по восстановлению частного лица верующего человека (его спасения) и неверия в способности католической церкви помочь в этом деле. И если Лютер подобен врачу, пустившему застоявшуюся кровь серьезно больной христианской цивилизации, то трое других, ставших символическими личностями Нового Времени, были реальными врачами – Фауст (1480 – 1540) в Германии, Парацельс (1493 – 1541) в Швейцарии и Рабле (1494 – 1553) во Франции. 38
[Парацельса][ученики]писал своему коллеге в 1540 г. Конрад Кеснер, уважаемый в Цюрихе доктор медицины [Цит. по /11/ с. 82].
Фауст и Парацельс стояли рядом не только в обличительных письмах их уважаемых коллег и анафемах, извергаемых с университетских кафедр. Оба были странствующими врачами; оба не гнушались любых врачебных методов, в том числе пользовались и «врачебной Магией», и «медицинской астрологией», лишь бы достичь результата; оба интересовались Историей, высказывали или писали пророческие суждения. Знание алхимии и астрологии Парацельс считал необходимым для врача, желающего научиться исцелять, а не только пускать кровь. Нострадамус во многом пошел по проложенной ими дороге. Но когда он только начинал свою деятельность в Ажане, Рабле уже издал первую часть «„Пантагрюэля“» (1533, Лион), а Парацельс – «Предсказания» (1536). Когда Нострадамус вновь стал странствующим врачом после смерти первой жены и детей в 1537 году, и путешествовал по Италии и югу Франции, где, вероятно, продолжает знакомиться с преданиями Прованса, Парацельс уже прекратил свои странствия, заносившие его в Россию, Африку и, возможно, в Азию. А Фауст стал тертым калачом, подобным Уленшпигелю, и уже особо не занимался научной деятельностью, отчего его популярность только выросла. Рабле, получив степень доктора в 1537 году, начал практиковать на юге Франции. Таким образом, четверка символических личностей Нового времени – Лютер, Фауст, Парацельс и Рабле, как четверка евангелистов Нового Завета, была определена. 39 40