Андрей Ковалев – Потерянное наследство и хронология. История вокруг двух хронологий в одном тексте (страница 7)
В эпохи высокой средней солнечной активности, возможно, напряжение душевных сил становится постоянным лейтмотивом жизни и рождается чувство, что «близко царствие небес». Усиление религиозных исканий в это время призвано не только стабилизировать ситуацию в обществе, но и сохранить душевную целостность самого человека. Очень высокая солнечная активность может быть, как мутагенным фактором, так и фактором, пробуждающим скрытые и спящие внутренние возможности, и человек оказывается перед выбором: положительные или отрицательные мутации (с точки зрения задач эволюции) в нем закрепятся; в каком направлении поведет его пробуждение внутренних сил. Приход Христа именно в это время может нести в себе и миссию обращения человечества в сторону закрепления положительного направления в ситуации такого выбора. 32
Наиболее вероятной датой для распятия на сегодняшний день остается 33 год, 3 апреля. Тем более что в этом году 19 марта было солнечное затмение, а 3 апреля, в пятницу, – лунное. Т.е., если это был день распятия, то жители Иерусалима вечером, при заходе Солнца, может быть, видели, как всходящая на востоке Луна была окрашена в кровавый цвет. 33
Итак… утро четверга, 2 апреля 33 года. Почти точно на востоке в свете зари сияет Утренняя звезда. Несколько правее и ниже Венеры виден Меркурий. Он не настолько ярок, как Венера и исчезает пораньше. Иисус мог молча наблюдать восход этих двух блуждающих звезд. Уже определено место, где в этот день произойдет Тайная вечеря и уже сделан выбор, изменивший всю нашу Историю.
Но некоторые исследователи придерживаются представлений о дате распятия, отходящих от интервала 30 – 33 гг. Так Б. Пилат в своих хронологических построениях /5/ пришел к выбору 26/27 года. В последнее время появилась реконструкция истории жизни Ирода Антипы, которая приводит к предпочтению 35 года, в качестве года смерти Иоанна Крестителя, и распятия Христа в 36 году. Это последний год префектуры Понтия Пилата в Иудеи. Видимо, первым это вариант предложил греческий ученый Никос Коккинос из Афин еще в 1980 году. Нижнее соединение Венеры с Солнцем, за которым следует рождение Утренней звезды, произошло в 36 году 30 мая. А в дни весеннего равноденствия и Пасхи она была достаточно яркой и высокой, но, увы, вечерней звездой.
Таким образом, до сих пор существует достаточно широкий диапазон для года рождения (12 – 5 гг. до н.э.) и года распятия (26 – 36 гг. н.э.), а также и для дня рождения и его привязки к мифологизированному астрономическому явлению (появление кометы, соединение планет на границе зодиакальных знаков, вспышка сверхновой, «мистическое» явление). Две-три из перечисленных астрономических привязок были известны во времена Нострадамуса, и могли быть использованы при попытке «уточнить» датировку новозаветных событий.
Восприятие времени в конце средних веков
Гораздо более близкие к природе, чем современные европейцы, более подчиненные ее стихийным силам, зависящие от годовых циклов, люди эпохи феодализма, на первый взгляд, должны были быть требовательными к точности измерения течения дней в этих природных периодах. Но движение времени парадоксальным образом ускользало от восприятия людей средневековья. Голод, эпидемии, стихийные бедствия в сочетании с повседневным насилием создавали у людей постоянное чувство бренности бытия, и, как следствие, приводили к неустойчивости чувств и болезненному интересу к сверхъестественному. С неослабевающим вниманием следили они за знамениями, снами и галлюцинациями. Большая часть жителей Европы пребывали в некоем сновидческом пространстве со своими законами изменения (и измерения) времени и расстояний. Людей, которые просто хорошо ориентировались в пространстве, выходящем за пределы их государства, в каждом городе можно было перечесть по пальцам. Подтверждение тому – карты того времени, похожие на фантастические рисунки современных пятилетних детей. Не лучше человек средневековья ориентировался и во времени, чему способствовало отсутствие часов. Дорогие и громоздкие водяные часы были достаточно редки. Солнечные же имели очевидные недостатки из-за частой облачности. Для измерения времени внутри суток прибегали к разного рода ухищрениям. Так король Альфред (ок. 848 – 899), в желании упорядочить свой кочевой образ жизни, придумал зажигать одну за другой свечи одинаковой длины, чтобы чувствовать, как движется время. Но подобное было редким исключением. В большинстве случаев просто приблизительно делили дневную и ночную часть дня на 12 «часов». Так как со сменой времен года изменялась и длительность светлой части дня, то аналогично изменялась и длительность часа. И это считалось вполне приемлемым вплоть до XIV века, до изобретения часов с маятником.
Равнодушие к измерению течения времени существовало не только в низах, но и в королевских домах. Не всегда фиксировались даты рождения даже в благородных семействах. Так в 1284 году пришлось провести целое расследование, чтобы с грехом пополам приблизительно определить возраст одной из самых богатейших наследниц королевства, юной графини Шампанской /20, с. 137/. Более того, в бесчисленных грамотах и записях X и XI вв. нет никаких хронологических данных! Нет их и в родовых древах того времени. Сложности фиксирования и счета времени усугублялись общим туманом, окутывающим мир цифр для ума человека той эпохи. Этот туман поддерживался и сложностями вычислений с применением для записи чисел греческих букв. И хотя арабские цифры и основанная на них десятичная позиционная система счета войдут в повседневность Европы в начале XIII века, но будут внедряться долго и с трудом из-за сопротивления купцов превращению их секретов счета в общедоступные. И среди счетов средневековья, дошедших до нас, нет ни одного без впечатляющих ошибок. И дело даже не в громоздкости и неудобстве системы счета – само чувство уважения к точности, к числу, было глубоко чуждо, как простолюдину, так и дворянам, и высокопоставленным людям того времени. Или даже можно сказать, что в сложившемся тогда строе мировосприятия присутствовали структуры, которые активно сопротивлялись упорядочиванию и прояснению отношений со всяким счетом, в том числе и времени.
Но существовали монастыри, где старались вести историографические записи. К тому же в ученой монашеской среде шла работа упорядочивания хронологических представлений. Это делалось из необходимости объединить две традиции, доставшиеся средневековой Европе: греко-римскую и библейскую. Этим согласованием двух историй занимались и святой Иероним и Евсевий Кесарийский, создавшие свои хронологии от сотворения мира. По первому мир был сотворен в 3941 году до Р.Х., по второму – в 5199 году до Р. Х. Но, скорее всего, речь шла не о дате сотворения мира, а о дате рождения Христа относительно неподвижной даты начала Мира. Рассуждая о хронологических представлениях средневековья, мы невольно проецируем в то время устоявшуюся современную привычку считать дату начала нашей эры фиксированной на шкале времени. При этом ось времени одинаково, почти бесконечно, распространяется в нашем воображении в обе стороны от этого условного нуля. Но этот образ – плод работы многих ученых эпохи Просвещения, когда отвоевание левой части оси времени у темноты незнания происходило, почти буквально, за пядью пядь. У средневекового же человека, если и мог возникнуть образ некой оси, связанной со временем, то это был луч, направленный слева направо, и начинавшийся за 4 – 6 тысяч лет до времени его бренной жизни. По «левую сторону» этого луча не было даже чистого листа бумаги. Поэтому Иероним и Евсевий своими хронологиями одновременно решали задачу и определения века, в котором они живут. Последнее было важно и для расчета количества лет, оставшихся человечеству до Страшного суда.
Эту тенденцию поддерживали и наполовину волевые действия императора Саксонской династии Священной Римской империи Оттона III (980 – 1002), который приложил много сил для перехода счета лет от эры Диоклетиана к anno Domini. Желая усилением чувства пребывания у конца времён породить богобоязненность и склонность к порядку, он добивался распространения и нового летоисчисления, и «знания» о конце тысячелетия, отведенного человечеству перед Страшным судом. Но чувство «конца веков» было характерно позднему средневековью в любое время, в независимости от того знали или нет поборники и глашатаи этого откровения в каком году и веке они живут. И нельзя сказать, что оно особо усилилось к концу первого тысячелетия. Более того, это сгущение чувств, как во сне, порождало и ощущение «сжатости веков» – для простых людей все, что было после Христа и до жизни конкретного прадедушки, происходило примерно в одно и то же время. В книге «Апология истории», в главе, посвященной особенностям коллективной памяти в позднее средневековье, французский историк Марк Блок так писал об этом еще в середине прошлого века: » /20, с. 153/.