Андрей Ковалев – Потерянное наследство и хронология. История вокруг двух хронологий в одном тексте (страница 16)
А для аристократов требовалось или «объяснение» факта появления такой способности в конкретном роде, или более весомое доказательство. И здесь кстати было бы свидетельство особого происхождения королевской семьи. И в результате мы имеем почти полное молчание в средневековой литературе XI – XIII веков, которая была полностью религиозной, о врачебных чудодейственных способностях королей. И это, как подчеркивает Марк Блок /24, с. 212/, было следствием подчинения велению Церкви. Но первые светские романы времен крестовых походов, объединяемые в цикл рыцарей круглого стола, хотя и подчиняются этому неписаному церковному запрету упоминания, но дают подсказку в каком направлении аристократам искать ответ…
В эпоху Реформации этот вопрос обострился. В Англии, в результате бракоразводного процесса Генриха VIII и Екатерины Арагонской (которая, ко всему прочему, была старше короля на 5 лет), официально – из-за отсутствия наследников мужского пола и «незаконности брака», не официально – из-за желания короля жениться на леди Анне Болейн (будущей матери Елизаветы I), в 1529 – 1532 гг. произошел разрыв с Римско-католической церковью (которая не давала развода) и началась Реформация в Англии, приведшая к появлению современного варианта англиканской Церкви. В 1534 году Генрих VIII был провозглашен, на основании принятия парламентом «Акта о супрематии», Главою Церкви Англии и тем самым, несколько банальным образом – без какого-либо обоснования, воплотил давнюю мечту многих аристократов о короле-первосвященнике. Страна, имевшая меньшие основания для Реформации, чем Франция, Германия и Швейцария, стала первой европейской страной, отпавшей от церковной власти Рима. Чему способствовало островное положение Англии. Акт о супрематии, не содержа богословского обоснования, утверждал, что правами Верховного главы английской Церкви король обладал «в долготу дней», то есть Акт не передавал Генриху VIII никаких новых прав, а лишь торжественно подтверждал их. Тем не менее, авторы Акта не были уверены во всеобщем одобрении нововведения, так как в том же году был издан «Акт об измене», согласно которому лица, отказавшиеся под присягой признать «Акт о супрематии», обвинялись в государственной измене. Именно согласно Акту об измене был осужден и обезглавлен Томас Мор – великий писатель-утопист. Мария I (Кровавая – старшая дочь Генриха VIII от брака с Екатериной Арагонской), вступив на престол в 1554 году, отменила Акт о супрематии и осуществила возвращение Англиканской церкви в лоно Католической. После Марии королевой Англии становится Елизавета I (с 17 ноября 1558) и начинается «золотой век» – Елизавета утверждает религиозный выход из-под власти Рима, как государственный курс, но не преследует католиков.
Для Нострадамуса, пишущего свои «Послания» в марте 1557 и июне 1558 гг., это события текущего дня. И конкретно в это время в Англии восстановлено католичество. Одно дело красивый символ рыцарских эпох – «король-рыбак», совсем другое – чем конкретно обернулись для Англии церковные реформы Генриха VIII. И хотя Нострадамус тайно стоит на стороне гугенотов, но вряд ли он желает для Франции повторения английского варианта выхода из-под власти католической церкви. Будучи врачом, он, видимо, не склонен ни к методам католика-идеалиста Мора лечить огнем заблудшие души, т.е. – отошедшие от католической веры и впавшие в протестантскую ересь, ни к несколько маниакальной идее Кромвеля – полностью разрушить католическую церковь. Но век Елизаветы в Англии еще не настал, и пророку-врачу, пишущему послания Генриху II, приходится с осторожностью нащупывать свой путь.
Если предполагать существование внутренней логики в прозаическом тексте Нострадамуса, приведшей к близости в «Послании» утверждения об чудодейственных способностях предков Генриха, отсылки к в начале 7-го тысячелетия и , то напрашивается вывод: их связывающая нить, скорее всего, генеалогическая. При этом со скрытой политической подложкой. Первенство королей перед Папой заключено в сакральных священных достоинствах крови. Эта идея так ярко и образно выразилась во всем цикле легенд Чаши Грааля, что, занимаясь вопросами королевской генеалогии, почти невозможно обойти ее.
То, что упоминание королей-чудотворцев предваряет первую хронологию, является косвенной поддержкой нашей гипотезы о связи этой хронологии с родом королей-рыбаков. Для нас здесь интересен и весь отрывок о королях-врачевателях в «Послании Генриху». Воспроизведем его повторно: «… лишь единый вечный Бог есть благой, справедливый и милосердный провидец человеческих судеб и истинный судья, коего я прошу защитить и охранить меня от клеветы злых людей, которые из тех же низменных побуждений стремятся узнать, почему …» Нострадамус, с одной стороны, оставляет нам свидетельство существования в его время недоверия к целительным способностям французских королей, с другой, в обращении к Богу о защите астролога, есть и намек на радение Нострадамуса в защиту королевского дома. Говоря о врачебных чудодейственных способностях французских королей, он, будучи врачом, отчасти приближает и себя к ним. Но гарантом этого приближения выступают его способности провидца – именно их он ставит в один ряд с необъяснимыми способностями королей: «…Короли Франции умели врачевать золотуху, другие излечивали змеиные укусы, …». Достаточно частые отсылки Нострадамуса к своим предкам, при попытке как-либо очертить причины появления у него дара прорицателя, дают основания предполагать, что он мог допускать общие генеалогические корни у представителей рода человеческого, наделенных (с точки зрения обывателя) способностями чудотворцев. Вполне допустима гипотеза, что астролог или знает и воспринимает вполне серьезно заявление Людовика XI о принадлежности французских королей к роду Марии Магдалины, или придерживается взглядов о еврейских «королевских» корнях Меровингов.
Но какие основания могли быть у него для сближения себя с этими знаменитыми предками? Просто исходя из общего происхождения от Иакова, где каждому колену (роду) что-то досталось из «даров»? Обратимся к генеалогии астролога. Нострадамус – латинская форма фамилии де Нотр Дам, взятой дедом Мишеля по отцовской линии при обращении в католицизм примерно в 1455 году, который до этого звался Крескас де Каркассон. Согласно написанному сыном астролога Сезаром де Нотр Дам, Пьер де Нотр Дам, наравне со вторым дедом Мишеля – Жаном де Сен-Реми – был лейб-медиком Рене Доброго (1409 – 1480) – герцога Анжуйского и Лотарингского, титулярного короля Иерусалима и Неаполя. Рене Анжуйский был поэтом и любил романы цикла рыцарей круглого стола, восходя по материнской линии к Санчо I Великому (970 – 1035) – королю Кастилии, Наварры и Арагона. Предки Крескаса, судя по фамилии, были родом из Каркассона – столицы одноименного графства, в XI веке вошедшего в графство Тулуза королевства Аквитания. Каркассон входил в регион Лангедок-Руссильон, столь знаменитый своим альбигойским прошлым. Согласно семейной легенде, отец астролога принадлежал к роду Иссахара, пятого сына Иакова от Лии, представители которого проявляли пророческий дар. Насколько верно последнее утверждение судить трудно, но принято считать, что пророк Елисей был из колена Иссахара. Если отнестись к семейным легендам, распространяемым братом и сыном Нострадамуса, с естественным желанием подтверждающих документов, то можно узнать, что Крескас де Каркассон занимался торговлей и ростовщичеством, и не найдено записей о его службе лейб-медиком у Рене Доброго, а второй дед Жан был врачом и казначеем в Сен-Реми. Согласно семейной легенде, он был последним представителем рыцарей Сен-Реми времен первых крестовых походов. И хотя в этих фактах видны основания для увлеченности Нострадамуса темой Святого Грааля, поскольку в детстве он воспитывался дедом Пьером, который познакомил его и с азами астрологии, но достаточно доводов в пользу утверждения о его особых корнях, конечно, в них нет. Но из этого не следует, что их не было на самом деле – еврейские семейства, крещенные под давлением обстоятельств, склонны были, скорее, скрывать свои корни, чем думать о тщательном сохранении подтверждающих документов… для будущих историков. 91
Выше упоминался обычай франкских королей носить длинные волосы. Но этим они сближались не только с Самсоном, еврейским вариантом греческого Геркулеса, но и со всеми назареями, дававшими обет не стричь волосы. В наше время, конечно, этих фактов недостаточно для поддержания представления о связи Меровингов с королевскими еврейскими династиями, но в средневековые христианские века, с их особым интересом к прославленным личностям из Библии, – могло вполне хватить. И хотя сейчас невозможно ответить на вопрос о существовании намека у Нострадамуса на некий род, но выделение врачом-астрологом людей, родившихся в результате замыкания двух родов в символическое «кольцо», проявляется в его тщательной обрисовке в различных катренах обстоятельств рождения в начале 7 тысячелетия (anno mundi) в результате объединения двух домов («Орла» и «Лилии») таинственного «Геркулеса», который упоминается в «Послании Генриху». Но об этом далее, в главе «О предсказании рождения «Французского Геркулеса». Здесь только отметим, что этот «Геркулес» как-то связан с давшим толчок всему нашему исследованию. 92