Андрей Коваль – Пепельный путь. Раб с Земли (страница 4)

– В Ингрии? – переспросил Лекс, смутно припоминая, что Корней в фургоне упоминал северные земли, где люди когда‑то жили свободно.

Она вздрогнула, словно проговорилась, и спрятала руки за спину – тот самый жест, который он приметил ещё вчера. Но он успел заметить на её запястьях замысловатые узоры, уходящие под рукава. Тонкие, изящные линии складывались в причудливый орнамент, похожий на ветви дерева или бегущего волка. Это были родовые метки дома Белого Волка – зашифрованная история королевского рода Ингрии. Лекс, конечно, этого не знал, но почувствовал, что за этим кроется что‑то важное.

– Неважно, – быстро сказала она. – Просто название. Забудь.

Лекс не стал давить. У каждого свои секреты. В конце концов, он сам здесь – ходячая тайна. Рассказывать ей о Земле, о взрыве, о Ромке? Сейчас не время.

– Ладно. – Он оглядел кухню. – Давай лучше придумаем, чем кормить нашего хозяина, пока он не проснулся и не устроил нам разнос.

В кладовой нашлись какие‑то крупы, похожие на гречку, но с фиолетовым оттенком, кусок вяленого мяса и овощи, отдалённо напоминающие репу и морковь, только синеватого цвета. Лекс быстро соорудил подобие каши с мясом – благо готовить на Земле умел, и неплохо. В студенческие годы, когда деньги были в обрез, он частенько стоял у плиты, экспериментируя с дешёвыми продуктами. Ромка тогда ещё смеялся, что из него вышел бы отличный повар.

При воспоминании о друге сердце кольнуло, но Лекс отогнал боль. Не время.

Айрин стояла рядом, заворожённо следя за каждым его движением. Она смотрела, как он ловко режет овощи, как регулирует жар кристаллов, как пробует варево на вкус.

– Где ты этому научился? – спросила она тихо.

– Там, откуда я родом, это умеют все, – ответил он, помешивая кашу. – Ну, или почти все. Те, кто хочет выжить.

– Ты не отсюда, да? – вдруг спросила она, поднимая на него глаза. – Я вчера слышала, как ты говорил с дворфом. Ты сказал, что с другой стороны.

Лекс помолчал. Стоит ли доверять ей? Она казалась искренней, но он слишком хорошо знал, как обманчива бывает внешность. Ромка тоже казался ему надёжным другом, а Лекс подвёл его. Подвёл своей самоуверенностью.

– Потом расскажу, – ушёл он от ответа. – Если доживём. Сначала надо выжить, а там видно будет.

Она кивнула, принимая его осторожность. В её глазах мелькнуло понимание – она тоже знала, что такое недоверие.

Каша получилась съедобной. Лекс разложил её по трём мискам. В этот момент в дверях кухни мелькнула тень – молодой дворф, которого он вчера не рассмотрел как следует, зыркнул на них исподлобья и тут же исчез. Айрин поёжилась.

– Не обращай внимания, – сказал Лекс. – Он просто не привык к новым лицам.

В кухню ввалился Кор-Дум. Дворф был не в духе. Глаза опухшие, борода взлохмачена, на щеке – след от подушки в виде железной пластины, которой у него была набита эта самая подушка. Он зевнул, едва не вывихнув челюсть, и рухнул на табурет.

– Жрать давай, – буркнул он, потирая заспанное лицо.

Лекс поставил перед ним миску. Кор-Дум ткнул в кашу пальцем, попробовал, потрогал, потом сунул нос поближе, принюхиваясь с подозрением.

– Кто стряпал? – спросил он, глядя на Лекса.

– Я, – ответил тот спокойно.

Дворф перевёл взгляд на него. В глазах мелькнуло что‑то похожее на удивление. На мгновение в них мелькнула тень – может быть, воспоминание о бывшей жене, которая тоже когда‑то стояла у плиты, но он отогнал эту мысль.

– Ты? Люди-мужики не готовят. Это бабское дело. У нас в кланах даже прикоснуться к поварёшке – позор на весь род.

– У нас готовят все, кто хочет есть, – пожал плечами Лекс. – Невкусно?

Кор-Дум зачерпнул ложку, отправил в рот, пожевал. На его лице отразилась сложная гамма чувств – от подозрения до лёгкого удовлетворения.

– Нормально, – признал он. – Даже лучше, чем у моего прошлого повара, который сгорел на кристаллах неделю назад. Будешь готовить заодно. Когда в мастерской работы нет.

Лекс кивнул. Айрин заметно расслабилась.

Они позавтракали в молчании. Кор-Дум быстро умял свою порцию, вытер бороду рукавом и уставился на Лекса тяжёлым взглядом.

– Сегодня поедешь со мной, – сказал он. – На Кристаллические поля. Посмотришь, что там и как. Будешь работать там, пока не докажешь, что в мастерской от тебя больше пользы.

– А она? – Лекс кивнул на Айрин.

– Она останется здесь. Будет прибираться и учиться готовить по‑нормальному. Если сбежит – поймают и накажут. И ты заодно. Ты теперь за неё в ответе, парень. Вместе купили – вместе отвечаете.

Угроза прозвучала буднично, почти добродушно, но Лекс понял: это не пустые слова. Он посмотрел на Айрин. Она смотрела на него с тем же выражением – смесь благодарности и тревоги.

– Не сбегу, – сказал он. – И она не сбежит.

– Посмотрим, – хмыкнул Кор-Дум и вышел из кухни, на ходу отдавая распоряжения подмастерьям.

Лекс быстро доел свою кашу.

– Спасибо, – тихо сказала Айрин, когда они остались одни. – За то, что прикрыл.

– Не за что, – ответил он, поднимаясь. – Держись тут. Если что – зови Грыма, его сына. Он вроде нормальный, хоть и хмурый.

– А ты… ты вернёшься?

Лекс посмотрел на неё. В её серых глазах стоял такой неподдельный страх, что у него сжалось сердце. Она боялась не за себя – она боялась остаться одна. Лекс слишком хорошо знал это чувство. После гибели Ромки он тоже боялся одиночества, но выбрал его сам, потому что не мог смотреть в глаза людям.

– Вернусь, – пообещал он, хотя сам не был до конца уверен. – Обязательно вернусь. Держись.

Она кивнула, и он вышел вслед за дворфом.

Через час они уже тряслись в повозке, которую тащила помесь лошади с ящером – длинная чешуйчатая шея, мощные копыта и совершенно нелепая грива, торчащая во все стороны. Существо фыркало и время от времени выпускало из ноздрей струйки пара.

Кор-Дум правил молча, изредка понукая эту тварь гортанными звуками, больше похожими на ругательства. Лекс не мешал, жадно впитывая окружающий мир.

Стальной Шпиль просыпался.

Они ехали по широкому проспекту, застроенному зданиями, которые, казалось, росли прямо из земли. Некоторые были каменными, грубыми, с маленькими окошками – явно старые постройки, может быть, ещё времён Древних. Но между ними то и дело встречались сооружения из стекла и металла, пронизанные голубоватым свечением. По стенам таких зданий бегали огоньки – то ли украшение, то ли сигнализация.

Над головой проплывали мосты. Теперь, вблизи, Лекс разглядел их лучше – они были не просто каменными: по краям бежали голубоватые огоньки, а поверхность казалась гладкой, почти стеклянной. И никаких опор.

– Как это работает? – не удержался он.

Кор-Дум покосился на него с подозрением, но, видимо, решил, что вопрос не представляет угрозы.

– Магия, – буркнул дворф. – Лей-линии. Их активируют раз в год магистры, и они держатся, пока кристаллы питают.

– А что такое лей-линии?

– Потоки эфира под землёй. Как реки, только невидимые. На них всё держится – и мосты, и защита города, и магия магов. Ты что, с луны свалился?

– Примерно, – усмехнулся Лекс. – Можно и так сказать.

Кор-Дум хмыкнул, но расспрашивать не стал.

Лекс оглядывался по сторонам, пытаясь впитать как можно больше информации. Лей-линии – похоже на геомагнитные поля. Эфир – как электричество, только с другими свойствами. Маги – операторы, умеющие им управлять. Мир подчинялся каким‑то законам, просто эти законы были сложнее привычной ему физики.

Мысли инженера потекли в привычном русле, но Кор-Дум прервал их, свернув в узкий переулок.

И мир изменился.

Если главный проспект поражал величием и чистотой, то здесь, в двух шагах от него, начинались трущобы. Узкая улочка, заваленная мусором, по краям – облезлые стены, покосившиеся двери, разбитые окна, заколоченные досками. Воняло здесь так, что глаза слезились, а желудок совершал очередную попытку бунта – потом, мочой, немытыми телами и ещё чем‑то кисло-сладким, что Лекс уже начинал узнавать: запах безнадёжности.

– Людские кварталы, – коротко пояснил Кор-Дум. – Тут они живут. Те, кому повезло не быть рабами. Или не повезло – как посмотреть.

Лекс присмотрелся. В подворотнях копошились фигуры – грязные, оборванные, с пустыми глазами. Дети с лицами стариков. Женщины, закутанные в тряпьё, с младенцами на руках – младенцы не плакали, только смотрели мутными зрачками. Мужчины сидели прямо на земле, с бутылками в руках.

Свободные люди. Не рабы. И выглядели они хуже любого раба, которого Лекс видела на рынке. Он сжал край повозки так, что побелели костяшки. Он хотел отвернуться, но не мог – глаза сами впивались в этих живых скелетов. В горле застрял ком, который не получалось сглотнуть.

– Им же никто не помогает? – спросил он. – Благотворительность, приюты? Боги? Кто‑нибудь?

Кор-Дум посмотрел на него как на идиота.

– Помогают? Кому? Людям? Зачем? – Он сплюнул на мостовую. – Они размножаются, как крысы, и так же дохнут. Если кому‑то из них повезёт – попадёт в рабство к хорошему хозяину. Будет сыт, одет, под крышей. А эти… эти просто не смогли. Слабые. Пустое место. Высшие расы не обязаны заботиться о слабых. Некоторым из них повезло меньше – они даже не знают, что их предки были королями в павших королевствах.

К горлу подступила горечь. Лекс смотрел на этих людей – свободных, но выглядящих хуже любого раба, – и чувствовал, как в груди закипает что‑то тяжёлое, обжигающее. На Земле он видел бедность, но здесь бедность была не просто отсутствием денег – она была отсутствием надежды.