Андрей Коваль – Пепельный путь. Раб с Земли (страница 2)

Лекс вспомнил греческие мифы, которые читал в детстве. Гефест, бог-кузнец. Интересно, этот Кователь похож на него? Мысль мелькнула и исчезла.

– А бунты? Пробовали люди бунтовать?

– Пробовали. – Старик вздохнул. – Последний раз лет тридцать назад, в Южных провинциях. Там земли плодородные, народ жил побогаче. Собрали армию, даже пару городов взяли. Думали, свобода близко. А потом пришли магистры из Магистериума – и всё. Выжгли землю так, что до сих пор там ничего не растёт. А тех, кто выжил, казнили по‑особому. Души вынули и запечатали в кристаллы. Те кристаллы теперь в фонарях горят на главной площади Стального Шпиля. Горят и кричат по ночам, чтобы люди, проходя мимо, слышали и помнили.

По спине Лекса пробежал холодок. Он представил эти фонари, эти крики – и в груди закипело что‑то тяжёлое, обжигающее. Руки сжались в кулаки сами собой. К горлу подступил кислый ком. Вот она, плата за надежду. Он вдруг остро осознал, что этот мир – не просто декорация для приключений. Это настоящая, жестокая реальность, где люди действительно скот, а свобода – лишь красивое слово.

Фургон снова тряхнуло, и гул изменился – добавился металлический лязг, будто они ехали по рельсам.

– Подъезжаем, – сказал Корней, и в его голосе впервые проскользнул страх. – Городские ворота. Сейчас будут проверять. Молчи, парень, молчи.

Лекс прильнул к щели между досок.

Ворота были высотой с десятиэтажный дом. Огромные, из чернёного металла, украшенные светящимися синими узорами, которые переливались и двигались, как живые змеи. По бокам стояли статуи – две фигуры в длинных балахонах, с закрытыми лицами. В руках они держали длинные шесты, навершия которых тоже светились. Это были Молчаливые Стражи – элитные воины-големы, в которых, по слухам, заперты души провинившихся эльфов. Лекс слышал о таких в рассказах Корнея, но видеть их вживую… От них веяло таким холодом, что даже сквозь щель в досках он почувствовал, как стынет кровь.

Но не статуи были главным.

За воротами возвышался город.

Здания росли в хаотичном порядке, переплетаясь между собой. Одни были сложены из грубого камня – старые постройки, ещё человеческие. Другие – из металла и стекла, с балконами и шпилями, явно эльфийская архитектура. Третьи казались вырезанными из цельного куска материала, переливающегося перламутром – такие, говорил Корней, строили Древние, и они до сих пор стоят, неподвластные времени. Между домами висели мосты – не подвесные, а парящие в воздухе, без всякой опоры. По краям мостов бежали голубоватые огоньки – лей-линии, питающие город эфиром.

А над всем этим, пронзая низкие серые облака, возвышалась башня – Стальной Шпиль. Гладкая, блестящая, уходящая так высоко, что терялась в облаках. Вокруг её вершины кружили какие‑то точки – то ли птицы, то ли летательные аппараты Древних, захваченные Магистериумом.

– Красиво, да? – прошептал кто‑то сбоку.

Лекс обернулся. Подросток, который тихо плакал в углу, теперь тоже смотрел в щель. В глазах у него был не страх, а благоговение.

– Красиво, – согласился Лекс. – И страшно.

– Это столица, – сказал Корней. – Здесь живёт Наместник Высших Рас, здесь заседает Магистериум. Отсюда правят всем континентом. А внизу, под городом, говорят, есть катакомбы, где Древние проводили свои эксперименты. Туда даже эльфы боятся соваться.

Фургон прогрохотал по мостовой и остановился. Заскрежетал засов, дверь клетки распахнулась.

Свет ударил в глаза. После полумрака фургона он казался ослепительным. Лекс зажмурился, но сквозь веки всё равно пробивалась багровая пелена.

– Выходите, скот, – сказал тот же эльф. – По одному. Кто замешкается – кнут.

Люди начали выбираться. Кто‑то полз на четвереньках, кто‑то спотыкался, падал, и его поднимали ударами кнута. Лекс попытался встать и чуть не упал – ноги затекли, мышцы сводило судорогой. Корней поддержал его за локоть. Рука старика была сухой и жилистой, но в ней чувствовалась неожиданная сила.

– Держись, парень. Скоро всё решится.

Они оказались на огромной площади, вымощенной каменными плитами. Вокруг возвышались здания, а прямо перед ними – сооружение, похожее на гигантский шатёр из светящейся ткани. Тонкой, почти прозрачной, но при этом непроницаемой для взгляда.

– Невольничий рынок, – тихо сказал Корней. – Смотри под ноги и молчи.

Их погнали к шатру. По пути Лекс успел заметить, что площадь полна самых разных существ. Дворфы в кожаных фартуках, с механизмами на поясах, что‑то оживлённо обсуждали. Эльфы в доспехах – стража, с длинными копьями и причудливыми шлемами. И двое драконидов – выше всех, под два с половиной метра, покрытые чешуёй, с вытянутыми мордами и горящими глазами. Вокруг них образовалось пустое пространство – никто не хотел приближаться. Один из драконидов, огромный, с красной чешуёй, лениво пожевывал что‑то, и Лекс с ужасом понял, что это – человеческая рука.

Он отвернулся, чувствуя, как к горлу подступает тошнота.

Внутри шатра было прохладно и пахло незнакомыми специями – что‑то пряное, сладковатое, с нотками дыма. Вдоль стен тянулись ряды клеток с людьми и представителями других рас. Пленников выстроили в линию. Эльф с кнутом прошёлся вдоль строя, останавливаясь, заставляя открывать рты, проверяя зубы, ощупывая мышцы. Как скот. Именно как скот.

Когда он дошёл до Лекса, его глаза на секунду задержались на лице. Лекс вспомнил совет Корнея и уставился в землю.

– Этот откуда?

– Из новых поступлений. Северные территории, облава, – ответил сопровождающий.

Эльф обошёл Лекса кругом.

– Телосложение неплохое, – процедил он. – Проверим магический фон.

Эльф щёлкнул пальцами, и к ним подскочил молодой эльф с прибором – толстым кристаллом в металлической оправе, от которого исходило слабое голубоватое свечение. Кристалл загудел, приближаясь к Лексу, и вдруг резко стих. На мгновение Лексу показалось, что цепочка на шее дёрнулась, но он не придал этому значения.

– Нулевой, господин инспектор. Абсолютно пустой. Даже фонового свечения нет.

Инспектор скривился.

– Ещё один бесполезный кусок мяса. Гоните его в общую партию.

Лекса пихнули в сторону большой группы таких же «нулевых». Корней был здесь же.

– Хорошо, что без искры, – прошептал он. – Будь в тебе хоть капля магии – забрали бы в лаборатории. А там хуже, чем на рудниках.

Их погнали дальше по рынку. Они проходили мимо рядов, где шла бойкая торговля. Эльфийка в дорогих одеждах торговалась за молоденькую девушку-подростка – заглядывала ей в рот, щупала волосы, заставляла поворачиваться. Дворф деловито прощупывал бицепсы мужику из их партии. Тощий гоблин в пёстрых лохмотьях отчаянно жестикулировал, предлагая каких‑то существ в мешках.

Наконец их привели к длинному помосту. Заставили взойти на него – теперь они стояли как товар на витрине, а внизу бродили покупатели.

– Не смотреть вниз, – шипел Корней. – Глаза – зеркало души. Нечего им в душу заглядывать.

Лекс смотрел в пол, но краем глаза видел проходящих мимо. Остановился пожилой эльф в мантии, расшитой звёздами, – маг из Магистериума. Он долго разглядывал парня, который плакал в фургоне, потом покачал головой и пошёл дальше.

И тут Лекс увидел ЕЁ.

Девушка стояла через несколько скорченных фигур от него. Худая, почти прозрачная, с пепельно-русыми волосами, закрывающими лицо. Но не это привлекло его внимание. Она стояла иначе, чем остальные. Не сгорбившись, не опустив голову, а прямо, с каким‑то странным достоинством, которое не вязалось с грязными лохмотьями и цепями на руках.

На мгновение она подняла голову, и Лекс увидел её глаза. Большие, серые, с выражением, какого он не ожидал встретить у рабыни. В них не было страха. Была ненависть. Глубокая, холодная, жгучая ненависть, которую она даже не пыталась скрыть. А ещё – боль утраты, застывшая где‑то в глубине. Такая боль, которую Лекс узнал сразу – она была зеркальным отражением его собственной.

Их взгляды встретились на секунду. Она чуть заметно прищурилась, будто оценивая его, и снова опустила голову. В этом коротком взгляде было что‑то, отчего у Лекса кольнуло в висках. Головная боль, мучившая его с момента пробуждения, на миг отступила, сменившись лёгким покалыванием в кончиках пальцев. А потом вернулась с новой силой.

Она поправила волосы – жест, выдающий привычку к чистоте, – и рукав сполз, открыв на запястье тонкие серебристые линии. Узоры вились по коже, складываясь в замысловатый орнамент, похожий на ветви дерева или бегущего волка. Лекс не знал, что это – родовые метки дома Белого Волка, зашифрованная история королевского рода Ингрии. Но он почувствовал, что это важно.

В этот момент к их помосту подошла группа дворфов. Один из них, самый коренастый, с рыжей бородой, заплетённой в косички, и с массивным молотом за поясом, вдруг остановился прямо напротив Лекса.

– Этот. – Дворф ткнул пальцем. – Повернись.

Лекс повернулся, стараясь не поднимать глаз.

– Руки покажи.

Лекс протянул руки в кандалах. Дворф взял его кисти своими короткими, но сильными пальцами, повертел, ощупал ладони, надавил на суставы. В его взгляде мелькнуло что‑то похожее на удивление.

– Странные руки, – пробормотал дворф. – Мозолей почти нет, но пальцы гибкие. Не работник, не воин. Кто ты?

Лекс промолчал, вспомнив наказ Корнея.

– Язык проглотил? Говори, когда спрашивают.