Андрей Кот – Песни Адхартаха (страница 6)
Оба монаха, перекрестившись, огляделись, нет ли поблизости посторонних.
– Госпожа де ла Рош! Позвольте спросить, не случалось ли чего странного в округе за последние дни? Не замечали ли местные жители каких-либо проявлений зла или чужаков?
Агнесса смутилась, но быстро рассудила, что Мелани не имела отношения к убийству и лучше умолчать о ее появлении.
Получив отрицательный ответ, оба кивнули, словно именно этого и ждали.
– Аббат велел предупредить вас, чтобы вы были осторожны. У него тоже было видение, и это только начало страшных бед. Не дай бог, прознает инквизиция… – монахи низко поклонились.
После их отъезда у Агнессы не выходили из головы их зловещие слова:
“Пугающие события, словно ядовитые пауки, лезут из всех щелей, опутывая плотной черной сетью нашу с отцом безмятежную жизнь. Он – единственный человек, который всегда был надежной скалой и защищал нас от любых невзгод, теперь нуждается в моей помощи. Что делать, ведь мне так нужен был его совет.”
Она прижалась лбом к прохладной колонне, словно хотела охладить бурю в душе.
“Просто посижу рядом, не буду его беспокоить”, – убедила Агнесса себя и, смахнув набежавшую от обиды на судьбу слезу, бросилась к отцу.
Однако капеллан нервно попросил ее не тревожить графа, который забылся редким сном. Девушка вспыхнула и пошла прочь от покоев отца.
Вдруг кто-то дернул ее за рукав. Она обернулась и увидела мать Симона, прячущуюся за колонной.
Эльза засмущалась и так быстро что-то принялась лепетать, что хозяйке никак не удавалось ее понять.
Наконец терпение госпожи иссякло. Она прикрикнула и велела ей замолчать. Кухарка так и замерла с открытым ртом.
– Что случилось? Говори медленнее, а то я не могу разобрать в твоей трескотне ни слова.
– Вашмилость, простите мою грубость: два дня уж как хочу вам рассказать да все смелости не могу набраться, – кухарка совершенно смутилась.
– Ну что рассказать? Не томи уже! – поторопила ее Агнесса.
– Что хотите делайте со мной, только вот как я сейчас услыхала от мажордома, что мальчонку тово ведьма в нашем лесу сгубила, сразу обмерла от догадки. Стою и думаю, ну как же так, о чем я раньше дура думала.
Агнесса не перебивала, боясь нарушить ход ее мыслей.
Постепенно кухарка расхрабрилась и бойко принялась перечислять, загибая пальцы.
– Молоко не успевают от коровы с пару принесть, а оно такое кислое, что уже и на блины не годится. Это раз. Яичницу пожарить невозможно: то тухлое яйцо, то и вовсе с двумя желтками. Это два. Тесто киснет, но не поднимается, отродясь такого не было. Это три. Да и не только у меня все не клеится. Вон и он тоже жалуется, – она обернулась, выискивая кого-то. – Рене, где ты, остолоп? Ходь сюды.
Из темноты коридора, чрезмерно кланяясь, выскочил конюх.
– Ну, – Эльза требовательно дернула его за руку, – говори!
Тот освободил свою руку и пробормотал.
– А чего говорить-то? Давеча у сивой жеребенок о двух головах родился, мы сожгли его от греха подальше. Мерин батюшки вашего ослеп на левый глаз. Скотницы жалуются, что петухи кукарекают без отдыха – беду кличут.
– Во-во, вашмилость, – отпихнула его Эльза, – а как молва разнеслась седня, тут мне и ясно стало. В замке ведьма завелась.
– Ведьма? – эхом повторила Агнесса. – И кто же?
– Ну, сами подумайте, кто недавно у нас появился?
И тут ее озарило.
– Вы что, подозреваете Мелани д’Эвилль, виконтессу д’Авен в том, что у вас молоко скисает, и петухи глотку рвут? – шумно выдохнула она и сжала кулаки.
– Да, может, она и не намеренно это делает, просто коли проклята, так и тянется за ней все худое. Хотя вот на убийцу не похожа она, грустная какая-то. Но все же надо испытать.
– Испытать?
– Да, есть верное средство. Люди испокон веков говорили, что ежели убить змею, отрубить ей голову, а в пасть ей положить зубок чеснока и в землю закопать, а как тот прорастет, взять его побеги, добавить в варево и подать в…
– То как раз наступит уже осень, когда чеснок твой прорастет, – невольно улыбнулась хозяйка.
Кухарка не растерялась и предложила еще одну мысль.
Агнесса поразмыслила мгновение.
– Ладно, попробуем. Иначе вы не успокоитесь, – вздохнула она, уступая.
В главном зале она встретила сияющую Мелани. Та помахала пучком сорванных трав, звонко закричала так, что голуби с шумом вспорхнули с крыши:
– Нашли, Агнесса, ты понимаешь? Все необходимое собрали. Теперь все будет хорошо!
Она схватила подругу за руки и закружила по залу.
Агнессе стало неловко за ее недоверие к благородной даме, которая, не щадя себя, облазила всю округу ради спасения ее отца. Она старалась убедить себя, что предстоящее испытание – просто безобидная шалость, и они вместе с Мелани посмеются над суевериями глупышки Эльзы.
Вечером она зашла за Мелани и попросила ее прогуляться по замку, чтобы развеяться немного от печальных дум. Агнесса раз за разом бросала на гостью взгляды искоса, пытаясь заметить скрытый знак зла. Но молодая женщина была обворожительна, добра и мила, лишь изредка позволяла себе легкие колкости при шутливом описании придворных французского двора.
Медленно продвигаясь по замку, они как бы случайно оказались рядом с кухней, откуда через распахнутую дверь повеяло приятными ароматами.
– Я немного проголодалась. Давай зайдем, а? – Агнесса увлекла свою спутницу через распахнутую дверь на кухню. – Раздобудем немного сыра и свежеиспеченного хлеба.
Непринужденно щебеча о любимых блюдах, Агнесса подвела ее к большому столу на кухне. Пока она отвлекала свою гостью детскими воспоминаниями, кухарка тихонечко прошмыгнула за их спинами к стоявшей в углу среди кухонной утвари метле. Женщина перевернула ее вверх тормашками, поставила обратно, захлопнула дверь и отошла, как ни в чем не бывало.
Затем Эльза подала гостьям яблоки, орехи, немного сыра, но без хлеба. Сама же взяла крынку скисшего молока, перелила в котелок над огнем и, медленно помешивая его, уставилась на них.
По мере того как молоко начало нагреваться и закипать, Мелани заерзала на стуле, сперва понемногу, словно не могла удобно расположиться, но вскоре движения ее стали более лихорадочными: она то хваталась за голову, то растирала себе виски и глаза, то прижимала руки к груди, то вставала и снова приседала. На лбу ее проступили капельки пота, а глаза заметно раскраснелись. Наконец не в силах больше выдерживать какие-то внутренние муки, она вскочила:
– Что-то голова от гари разболелась, пойду прилягу.
Мелани быстро подскочила к двери и распахнула ее порывистым движением, но внезапно отпрянула всем телом назад, как если бы кто-то невидимый схватил ее за плечи сзади и не дал сделать шаг, притянув к себе.
Растерянность явно читалась на ее лице. Она быстро собралась и притворилась, будто ей на ум пришла неожиданная мысль, которая заставила ее задержаться. Вслед за этой игрой она оглядела кухню очень внимательно и медленным шагом вернулась обратно на свое место со словами.
– А знаете, я же забыла похвалить твоего сынишку, Эльза! Без него я точно не справилась бы, – Мелани хитро улыбнулась поклонившейся кухарке, и, прищурившись, кидала подозрительные взгляды по сторонам. – Какая мать, такой и сын. Оба толковые. Хорошо у тебя на кухне, везде чисто. Порядок. Все с умом расставлено.
Вдруг она легко вспорхнула со стула и подскочила к метле. Осторожно, словно боясь пораниться, она взяла ее и перевернула в нормальное положение.
– Ой, вот только метелка у тебя на дыбах стояла, могла упасть шумно – всех бы распугала! Ладно, все же пойду я. Если уж решила – надо уходить, – с облегчением рассмеялась молодая женщина, помахала остальным рукой на прощание и вышла вон.
Агнесса с кухаркой молча уставились ей вслед. Злополучная метла, которая, по уверениям кухарки, “ни за что не выпустит ведьму из комнаты”, упала на ближайший кувшин с громким звоном, заставив их вздрогнуть.
Издалека донесся издевательский смех.
Они переглянулись с Эльзой. А вот им было не до веселья. Горькая правда наполнила их души страхом.
– Говорила я вам, госпожа, а я еще сынишку с ней отпускала, – сухо пробормотала кухарка и в сердцах выплеснула кислое молоко на огонь.
“Что делать теперь?” – промучилась Агнесса всю ночь из-за сомнений, – “Ведь я не в силах из-за нелепых подозрений в ведьмовстве отказать женщине в приюте. Она всеми силами старается помочь нам”.
Мелани несколько раз пыталась заговорить или пошутить со ней утром, но заметив некую отчужденность и холодность, в конце концов оставила хозяйку замка в покое. Она брала лошадь и уезжала из замка поутру, чтобы собрать свежие травы.
Зная, что Мелани продолжает каждый вечер приносить лечебный отвар отцу, Агнесса подгадывала свои визиты так, чтобы избежать с ней встречи.
Отец находился в том же плачевном состоянии, но дух его окреп, и надежда затеплилась в его глазах. Не раз порывалась дочь открыть графу свои подозрения, но всякий раз, видя, как полагается он на спасение при ее помощи, умолкала.
В полдень четвертого дня после случая на кухне ее разыскал капеллан. Он был похож на нахохленную старушку: весь сморщенный, всклокоченный, недовольно шныряющий взглядом. После слов приветствия и благословения он сделался грустен:
– Могу ли я, госпожа, говорить откровенно о предмете, коий нам следовало сохранить в тайне?
Агнесса внутренне подобралась и жестом попросила его продолжать.