Андрей Кот – Гном Облом (страница 5)
От волнения вместо танцевального шага он отправил всех бежать!
Гномы, схватились друг за дружку и рванули с места в карьер, как благородные рысаки. О, как они плясали! Они притоптывали, приседали, хлопали в ладоши, подпевали, вскидывали вверх руки. Веселье просто искрилось в воздухе.
Первое время всем даже понравилось, как задорно все началось. Гномы оборачивались и подмигивали друг другу.
Однако постепенно в цепочке возникло легкое роптание. Подпевание превратилось в обрывистое подвывание, а подвывание сменилось хрипом отчаяния. Строй зашатался и рассыпался.
Не сдавался только лучший танцор города со странным именем Они-танцу-не-помех. Из последних сил он пытался показать всю подготовленную программу до конца. Целый год он репетировал и оттачивал до совершенства каждый прискок, притоп, пируэт и прыжок.
Этот праздник должен был стать его триумфом.
К сожалению, танец грациозного лебедя со стороны стал удивительно похож на бег отчаяния среди запертых туалетных кабинок. Когда уж прямо вот-вот набузюкаешь в штанишки.
Странное дело, но единственный, кто поддержал танцора, был дедушка Облома. Он прихлебывал свой сиропчик от кашля, бил себя ладошками по груди и выкрикивал: “Опа! Опа!” После чего его руки и ноги сами по себе принимались рисовать какую-то загогулину. Движения были очень далеки от карнавальных па и больше напоминали попытку загнать сбежавшую курицу обратно в курятник.
Так они и домчались до башенных часов втроем, оставив позади стенающих гномов.
Облом сжал ключ покрепче и взбежал по винтовой лестнице наверх. Часы вблизи казались огромными.
Волнуясь, малыш отыскал глазами маленькую замочную скважину. Он задержал дыхание, вставил ключ в заводной механизм и сделал первый оборот.
Что-то внутри звякнуло и заскрежетало. Часовые колесики, страшно скрипя, завертелись в разные стороны. Часовая стрелка закрутилась в обратную сторону.
Часы задребезжали.
Народ внизу ахнул.
– Смотрите, смотрите, – истошно завизжали гномихи, тыча пальцами на башню.
Громкий металлический гул пронесся над площадью. Стрелка сорвалась с циферблата и, крутясь в воздухе, унеслась со свистом прочь.
“Да что я сделал не так?” – схватился за голову Облом.
Одна за другой пружины выпрыгивали из часов и норовили попасть в него.
Маленький гном отбежал за угол и испуганно наблюдал за происходящим.
Вдруг шестеренки и колесики замерли и высыпались из часов. Минутная стрелка опустилась на полшестого и больше не двигалась.
Наступила гнетущая тишина. Городских часов больше не существовало.
Граммофон издевательски заурчал песню:
– Старинные часы еще идут…
Песню подхватили громким воем собака и чье-то дитя.
Изгнание
– Время пришло! Пророчество начало сбываться! – выступил вперед древний дед в ковбойских сапогах и охотничьей колбаской в руке.
Гномы, как по команде “равняйсь”, повернули головы в его сторону.
Он откусил большой кусок и с таким задумчивым видом принялся ее пережевывать, словно пытался подсчитать точное количество перчинок.
– О каком пророчестве… – начал мэр, но осекся.
Древний дед вскинул руку вверх, призывая всех к тишине. Все напряженно замерли.
– Нет, – сокрушенно замотал головой старик после короткой паузы и проникновенно добавил, – что ни говори, а раньше колбаса была лучше.
Гномы открыли рты от удивления, как маленькие галчата от голода. Он обвел всех печальным взглядом.
– У вас, наверное, есть вопросы?
Все лихорадочно закивали.
– Есть они и у меня! – рявкнул он, достал левую ногу из своего сапожка и яростно почесал пятку сквозь дырявый носок. – Все-таки интересно, где этот мошенник Кошкин мясо берет?
Он принялся выискивать подозрительным взглядом колбасного мастера. Оскорбленный гном выразил свой протест тем, что мгновенно затерялся в толпе подальше от жгучего глаза древнего деда.
– Соль… перец… шпик… свинина… и отборная говядина! – словно вколачивая страшный приговор судейским молотком, дед грозно выкрикивал знакомые каждому ценителю колбасы слова. – Больше ничего отродясь веков туда мы не клали. Что за мода на ин-но-ва-ции, которые аж сводят скулы при жевании?!
– Да забудь ты, дедушка, о колбасе, – ласково, как с больным, обратился к нему мэр.
– Как забыть? – непонимающе, как на умалишенного, зыркнул глазами древний дед. Он весь сжался, как барс перед прыжком на зазевавшегося козленка.
– Да у нас же беда-а-а…
Ковбойский сапог аккуратно впечатался в лоб мэру, всполошив семейство мышей в волосах главы города.
– Я те дам – забыть о колбасе! Ты еще скажи: перейди на хлеб и воду. Хорошо, хоть еще зрелищами нас обеспечиваешь по полной программе.
В подтверждение своих слов древний дед махнул рукой в сторону разрушенных городских часов.
– Вот-вот, – потирая шишку, обиженно заявил Козырь. – Надо придумать, как дальше-то быть!
– А чего тут думать: на приключения выслать паренька и вся недолга! Он все накрутил, ему и раскручивать.
Старый гном прокашлялся и фальшивой улыбкой позвал:
– Где наш специалист по поломке часов? Где надежда города?
Заботливые руки услужливо вытолкнули упирающегося Облома из толпы.
– Сколько тебе уже годков, малец?
– Двадцать пять…
– Ого! Двадцать пять! Да Гайдар в твои годы полками командовал. Хотя подожди, это же из другой сказки…
Дед почесал затылок, критически рассматривая гнома.
– Конечно, мал ты еще, но видать судьба у тебя, горемыки, такая!
Он уставился на небо, припоминая что-то, потом быстро затараторил, странным образом вылупив свой единственный глаз.
– Держи ноги в тепле, а спи на твердом. Вытащи меч-кладенец из камня, под который вода не течет, да только не пей той водицы из козлиного копытца – не поможет потом даже малиновое варенье. Ехал грека через рака, а у Саши мешок сушек, и диабет не за горами. И главное помни: лондон из э кэпитал оф грейт бритен! Ну, Кошкин, ну зараза, ну что за колбаса у тебя такая – в голове моей опилки. Да-да-да!
Древний дед рухнул на спину, закрыл глаз и захрапел на всю улицу, оставив всех жителей в немом молчании.
Раздался грохот, и одна за другой огромные трещины поползли по земле и стенам домов всего города.
Не просыпаясь, древний дед вскинул руку и назидательно потряс остатком колбасы перед носом Облома.
– Разыщи человека, который поможет тебе. С каждым добрым делом ты будешь избавлять гномов от проклятия имен, и в конце мы превратимся в благородных э…– в этот момент прорицатель сладко почмокал губами и перевернулся на бок. – Но помни: время на исходе – наш город уже начал умирать! Высокие налоги и демографическая яма…
Конца пророчества уже никто не слушал.
Как гуси спасли однажды человеческий Рим, так и попугай Аристарх решил сыграть свою птичью роль в гномьей истории. Нагнетая тревогу, он завизжал свою коронную фразу так сильно, что стеклянная посуда в домах начала лопаться:
– Бегите, глупцы!
Что-что, а паниковать гномы и сами прекрасно умели. Скажу вам по секрету, в этом деле их даже подбадривать не было нужды.
Родители хватали детей, дети – игрушки, а стариков не надо было и подгонять – они легко задавали темп всей безумно орущей ораве, разбегающейся по домам.
Скоро на площади остался только мерно сопящий древний дед и разбросанные части городских часов.