Андрей Кощиенко – Сакура-ян (огрызок 18 глав) (страница 79)

ХёМин обводит взглядом задумавшихся согрупниц.

— Давайте сделаем что-нибудь для ЮнМи в другой раз, — предлагает она. — После камбэка. Раз она сейчас без сознания, то наш приход в больницу ничего не даст. Подождём более удобного момента для всех. Как считаете?

Девушки не спешат высказываться, однако задумчиво покачивают головами в ответ, показывая своё согласие с таким разумным предложением.

Время действия: двадцать седьмое марта, утро

Место действия: Сеул. В одном из городских офисов

— Как здоровье вашей младшей дочери, уважаемая ДжеМин? — начинает разговор с вопросов адвокат, ответив на вежливые приветствия мамы и СунОк. — Вам удалось её увидеть? Вы получили разрешение на свидание?

— Да, господин адвокат, получила. Спасибо, что помогли правильно оформить документы. В администрации «Анян», как только их увидели, сразу дали согласие и выписали пропуск на ежедневные посещения на семь дней.

— ЮнМи моя клиентка и я делаю для неё максимум возможного. Так каково состояние вашей дочери, госпожа ДжеМин? Вы беседовали с медиками?

— Да, я говорила с лечащим врачом ЮнМи. Он сказал, что «состояние больной пока без изменений».

— Значит, она по-прежнему в коме?

— К несчастью, да.

— Это выглядит настораживающе. Ваша дочь, на мой взгляд, достаточно долго находится в больнице, но улучшения её самочувствия не происходит. Врач что-нибудь говорил о методах лечения, которые он использует?

— Конкретно он ничего не объяснял. Сказал только, что ЮнМи было введено сильное лекарство, которое должно было заставить очнуться. Но, её организм никак не отреагировал на препарат.

— Вот как… — кивает адвокат и на мгновение задумывается, видимо над тем, как вести разговор дальше.

— Госпожа ДжеМин, госпожа СунОк, — говорит он, приняв решение. — Я пригласил вас обсудить юридические шаги, которые намереваюсь предпринять, но которые могут показаться сомнительными …

— О, господин адвокат…

— Пожалуйста, прошу вас выслушать меня не перебивая. Предупреждаю: то, о чём я скажу с высокой вероятностью будет для вас неприятно. Но, тем не менее. Итак, ДжеМин-сии… Я провёл анализ событий, случившихся с вашей дочерью за последние несколько дней. И пришёл к заключению о том, что сейчас, как иногда говорят в зарубежных фильмах, открывается окно возможности для принятия президентом положительного решения об освобождении вашей дочери. Чтобы его не упустить, вам следует срочно обратиться к главе государства с просьбой о помиловании ЮнМи…

— Но ведь мы собрали триста тысяч подписей под прошением о помиловании! — не удержавшись, перебивает мужчину СунОк. — Зачем ещё документы?

— Молодая госпожа, если бы вы выполнили мою просьбу не перебивать, то вы бы это поняли из моего рассказа, — недовольно отвечает тот.

— Прошу прощения, за свою несдержанность, — порозовев от смущения извиняется девушка. — Впредь я буду внимательнее следить за своими эмоциями.

Адвокат кивает, показывая, что инцидент исчерпан.

— Согласно действующему законодательству, — продолжает он прерванное объяснение, — ходатайствовать об отмене наказания может либо сам осужденный, либо общественность, представленная какой-нибудь организацией, либо президент самостоятельно принимает такое решение. Но существует ещё один вариант, причём считающийся наиболее действенным из перечисленных, хотя он не регламентирован законом. Это так называемое — «материнское прошение». Пишется оно на имя президента от родных, с просьбой удовлетворить ходатайство дочери или сына. Почему я предлагаю именно это? Дело в том, что в новостном информационном пространстве сейчас распространяется информация о заболевании ЮнМи неизлечимой болезнью. Вы что-нибудь знаете об этом, ДжеМин-сии?

— Нет, — испугано крутит головой в ответ мама. — Я ничего не слышала. А это правда?

— Вы же разговаривали с доктором? Он вам что-нибудь об этом сказал?

— Нет. Ничего не говорил.

— Вот видите. Вы получаете информацию из первых рук. А в СМИ используют сплетни и домыслы. Не принимайте близко к сердцу всё, что они пишут.

— Но зачем им выдумывать?

— Чтобы продать свои тиражи и заработать деньги. Однако их вечная проблема в том, что любой скандал не бесконечен. Рано или поздно он всё равно заканчивается, и тогда владельцам информационных агентств приходится искать что-то новое, способное вновь привлечь внимание к их продукции. Вероятно, почувствовав падение интереса к теме АйЮ и ДжонХёна, они решили попробовать сфокусировать внимание публики на вашей дочери, ДжеМин-сии. Понимаю, данный факт удовольствия вам не принесёт, но, в настоящий момент, его появление можно считать удачей…

— Почему? — нетерпеливо спрашивает СунОк адвоката, переводящего дыхание после длинной говорильни.

— По той причине, что, хотя порою люди и делают невероятно ужасные вещи, но в большинстве, внутри себя, они добры, и милосердие иногда стучится в их сердца. Образ молодой, талантливой, красивой девочки, умирающей от неизлечимой болезни, способен тронуть многие души.

— Но ведь это не так! — возмущённо восклицает СунОк. — В «Анян» сказали, что она худая из-за того, что устроила голодовку! Она ничем не болеет!

— А вот именно об этом, я хочу, чтобы вы молчали!

— Зачем?

— Чтобы всё сложилось максимально благоприятным образом, и госпожа ГынХе приняла нужное нам решение. Президент обычно не рассматривает прошения о помиловании в единоличном порядке. До того, как оно попадёт к нему на стол, документу необходимо будет пройти ряд инстанций. Первой из которых является глава учреждения, где отбывает своё наказание заключённый. По моим сведеньям, руководство «Анян» подписало документы ЮнМи и передало в комиссию, занимающуюся рассмотрением подобных вопросов. В случае принятия решения о возможности помилования, из комиссии они будут переданы в администрацию президента, и уже оттуда — на рассмотрение главе страны. Вот на этих трёх последних этапах существует неопределённость со сроком, в течение которого вопрос будет решаться.

— Я предлагаю ускорить процесс, используя сложившуюся на данный момент конъюктуру, — говорит адвокат. — Вы, ДжеМин-сии, напрямую обращаетесь к ГынХе с просьбой ускорить рассмотрение прошения ЮнМи, аргументируя это тяжёлым состоянием здоровья вашей дочери. Также пишете письмо главе партии «ОПБ», ходатайствуя об оказании помощи в вопросе освобождения первой в истории страны лауреатке международных премий «Грэмми» и «Хьюго», и даёте интервью одному из новостных каналов.

— В результате перечисленных действий, президент ГынХе, получает: общественное прошение о помиловании Пак ЮнМи с тремястами тысячами подписей под ним, материнское прошение с просьбой удовлетворить ходатайство с приложенными медицинскими документами о состоянии здоровья дочери, положительная характеристика от руководства «Анян» и организационно-информационную поддержку в СМИ первой по численности оппозиционной партии в Корее. Добавим ко всему этому общественное мнение, находящееся данный момент на вашей стороне. Думаю, под весом столь серьёзных аргументов главе государства будет весьма непросто отказать в положительном рассмотрении вопроса…

Наконец замолчав, адвокат переводит дух, пока его собеседницы «переваривают» услышанное.

— О каком «интервью» вы сказали? — поскольку она моложе мамы и быстрее соображает, спрашивает у адвоката СунОк. — Хотите, чтобы мама сказала, что моя тонсэн неизлечимо больна?

— Ни в коем случае! — мгновенно отзывается тот. — На все просьбы незнакомых людей подтвердить информацию, вы должны отвечать — «без комментариев». Для телеинтервью будет сценарий, в тексте которого отсутствует конкретика. Съёмки пройдут всего один раз и для одного новостного канала. Дальше видео станет распространяться без вашего участия.

— А если люди узнают, что ЮнМи нездоровится из-за голодовки, и решат, что их обманули? Не сможет ли тогда президент отменить своё решение?

— Об обмане речи не идёт! — решительно крутит головой адвокат. — Никто не может потребовать от вас обнародовать диагноз. Это личная информация, охраняемая законом от разглашения. Расскажете всё, как есть, но без подробностей. Ваша родственница находится без сознания, и врачи затрудняются с выбором метода лечения. В чём здесь обман?

СунОк в ответ делает задумчивое лицо.

— Мы делаем ставку на эмоции, — объясняет ей адвокат. — На то, как люди отреагируют на проблемы здоровья ЮнМи. Если они будут испытывать чувство вины за то, что сами продолжают жить, когда более молодые и талантливые уходят, тогда у них не возникнет возмущения в случае досрочного освобождения вашей тонсен. А накануне президентских выборов госпожа ГынХе не станет идти наперекор общественному мнению, опасаясь показаться жестоким человеком. Сейчас ей будет выгодно продемонстрировать свои лучшие душевные качества. Но поскольку она должностное лицо, она желает иметь аргументацию своим решениям. Мы даём ей такую возможность, предоставляя документы и формируя публичное мнение. Поэтому чем больше в новостях будет ужасных выдумок о здоровье вашей дочери, госпожа ДжеМин, тем лучше. Вам придётся это терпеть. Для самоуспокоения помните: наградой за вашу выдержку является свобода ЮнМи!

— Ради своих дочерей я смогу вынести всё, что угодно, — сообщает мама и поясняет свою неуверенность. — Просто я не ожидала, что всё будет так…